За гранью боли.
Каэлин шла по поляне медленно, с лёгкой хромотой. В глазах всё ещё плыло, но взгляд цеплялся за каждую деталь - высокие деревья, самодельные постройки, парней, что сновали туда-сюда. Всё казалось чужим, но в то же время... странно знакомым. В груди что-то дрожало - не страх, не тревога, а будто обрывки чувств, неуловимые, как дым.
Минхо шагал рядом, засунув руки в карманы и молча косясь на неё.
- И как ты себя чувствуешь, амнезия? - буркнул он, не глядя.
- Ты всегда такой добрый? - ответила она устало, но с лёгкой иронией.
Он ухмыльнулся и наконец взглянул на неё краем глаза. Почему-то это ощущение - что она снова рядом, пусть даже без памяти - казалось... правильным. Хотя он сам бы себе этого не признал.
Минхо, конечно же, был "тот самый крепкий орешек". Всегда первый в беге, первый в драке. Не до чувств. И тем более не до привязанностей.
Но с Каэлин всё было иначе. Он злился, когда она теряла сознание. Бесился, когда на неё подняли руку. Готов был вырвать сердце у того ублюдка, что это сделал.
"Чёрт, Минхо, соберись. Не ведись. Ты просто заботишься, потому что ты нормальный человек. Всё. Точка."
А Ньют... Ньют просто молча шёл с другой стороны от неё и всё время чуть склонял голову, будто в любую секунду готов был подхватить, если она снова упадёт.
Он смотрел на неё мягко. Почти... как на что-то родное.
- Ты пока не помнишь ничего, - начал он, голос был тихим и тёплым, - но это место, каким бы оно ни было, становится привычным. И люди тут... иногда действительно становятся семьёй.
Каэлин хотела что-то ответить, но не успела.
Из-за угла выскочил кто-то, маленький, шустрый - и с криком:
- Каэлин!!!
Она не успела отреагировать, как врезался в неё с такой силой, будто хотел обнять весь мир.
Это был Чак.
Он сжал её в объятиях так крепко, как будто боялся снова потерять.
- Ты вернулась... Ты правда вернулась... Я думал, что ты умерла... Они говорили, что ты не очнёшься... - бормотал он ей в грудь, утыкаясь носом в рубашку, его голос дрожал.
Каэлин стояла в ступоре, но не оттолкнула. В груди что-то щёлкнуло. Тепло. Словно в самом сердце открылось крошечное окно, и туда задула тёплая волна.
- Эй, полегче, Чак, не задуши её, - с усмешкой сказал Ньют.
- Пусть душит, - буркнул Минхо, пряча странное напряжение в голосе. - Может, хоть кто-то тут может обнимать без лишних вопросов.
Каэлин слабо улыбнулась.
И впервые - не из вежливости.
Поляна шумела - кто-то смеялся у костра, кто-то перетаскивал ящики с припасами, кто-то тренировался у дальнего края ограды. Но для Каэлин всё это было как за стеклом. Она шла медленно, чуть позади Ньюта, а рядом шли Минхо и Чак.
- Я говорил им, что ты точно справишься, - шептал Чак, сияя. - Все спорили, а я знал!
Каэлин бросила на него короткий взгляд, и в её глазах мелькнуло тепло. Её губы дрогнули в попытке улыбнуться.
- Рад, что ты оказался прав, - тихо сказала она.
Минхо шёл чуть в стороне, руки в карманах. Он время от времени бросал на неё взгляды из-под бровей - будто проверял, всё ли в порядке, но каждый раз, когда она ловила его взгляд, он резко отводил глаза, будто был просто... рассеян.
«Точно, просто смотрю, чтоб не свалилась опять. Не более», - уговаривал он себя. Но внутри что-то покалывало, будто не хватало воздуха. Он списывал это на раздражение. Или усталость. Или просто на погоду.
- Пожрать бы, - сказал он вслух, чтобы сбросить напряжение.
- О, так пошли! - оживился Чак. - Там у кухни Фрайпан уже всё накрыл. Сегодня хлеб с луком, жареные коренья и яблоки. И мед! Настоящий!
- С ума сойти, пир королей, - фыркнул Минхо.
Они подошли к длинному столу, где уже лежали простые, но горячие блюда. Каэлин села первой, медленно, аккуратно, будто каждое движение ещё отдавалось в теле болью. Минхо пододвинул ей кружку с водой - молча, без слов. Она чуть кивнула в знак благодарности.
Чак сидел напротив и всё рассказывал какую-то историю про того, как пытался поймать курицу и вместо этого влетел в чан с грязью. Он был шумный, живой, и странным образом это создавало ощущение нормальности.
Ньют смеялся, даже Минхо один раз усмехнулся - коротко, но искренне. Каэлин же наблюдала за ними, словно в первый раз видела мир без криков и боли. Она не помнила почти ничего, но почему-то ей нравилось это чувство. Оно было... тёплым.
Минхо поймал себя на том, что снова смотрит на неё. Как она держит чашку обеими руками. Как сосредоточенно жуёт, будто изучает вкус. Как уголки её рта чуть подрагивают, когда Чак говорит что-то глупое.
- Ты чего? - вдруг спросил Ньют, чуть толкнув его локтем.
- А? - вздрогнул Минхо. - Ничего. Просто думаю, когда ты наконец замолчишь.
- Очень тонко, - хмыкнул Ньют.
Чак не заметил подколки и продолжил жевать с абсолютно счастливым выражением лица. А Каэлин краем глаза заметила выражение Минхо - спокойное, чуть хмурое, но совсем не равнодушное.
И впервые за долгое время в груди у неё не было пустоты.
После ужина закат начал медленно погружать Глейд в мягкие, золотисто-оранжевые тени. Воздух стал прохладнее, а трава под ногами приятно хрустела от вечерней влаги.
Каэлин, Ньют, Минхо и Чак вышли из столовой, и Чак, не отлипая от девушки ни на шаг, тащил её к бревну у кромки леса. Именно там обычно собирались на вечерние разговоры и передышку от тяжёлого дня.
- Давай, сядь сюда, - весело сказал он, похлопав по месту рядом с собой. - Здесь всегда удобно, даже если зад после ужина тяжёлый!
Минхо усмехнулся и качнул головой: - Ты как старик, Чак. Серьёзно. Печёшься, как бабка у костра.
- Потому что я уважаю удобство, ясно? - с вызовом ответил Чак, и все разом засмеялись.
Каэлин улыбнулась. Это был тот редкий момент, когда мир вокруг не казался ей ловушкой. Ньют сел с другой стороны от неё, облокотившись локтями на колени, и бросил взгляд в сторону ворот. Минхо остался стоять, спиной к ним, будто сторож, будто ему просто так было легче спрятать то, что происходит внутри. Потому что, если быть честным, он начал замечать за собой... странное.
Её голос, её глаза, её привычка хмуриться, когда что-то не нравилось. Минхо всё чаще ловил себя на том, что в её присутствии становится неспокойно, будто что-то щекочет изнутри. Но он гнал от себя эти мысли - не вовремя, не нужно, она вообще половину не помнит... и вообще это пройдёт. Пройдёт, как всё в этом дурацком месте.
Когда стало совсем темно, и с неба начали сыпаться первые звёзды, Каэлин тихо встала.
- Прогуляюсь, - бросила она и пошла прочь, не оборачиваясь.
Ньют хотел было что-то сказать, но Минхо удержал его взглядом. Он знал - ей нужно немного побыть одной. Хотя сам бы с удовольствием пошёл за ней.
Каэлин шла вглубь леса, к тому самому месту, где вода в речке тихо журчала, разбиваясь о гладкие камни. Это место было странно знакомым, будто тянуло к себе, как будто она уже когда-то была здесь.
Лес молчал. Ветер почти стих. Только где-то вдалеке журчала река. Каэлин стояла по щиколотку в воде, глядя на отражение луны, и будто ловила мысли, пытаясь разобрать - где реальность, а где обрывки из прошлого. Всё смешалось.
Но вдруг... что-то нарушило тишину. Шорох. Осторожные шаги, будто кто-то пытался не привлекать внимания. Она резко обернулась, напрягшись - и из-за деревьев появился силуэт. Парень. Его лицо сперва скрывала тень, но когда он подошёл ближе, свет луны осветил его. Это был Питт.
- Эй... ты чего тут одна? - неловко пробормотал он. Его голос дрожал, будто он колебался, но в глазах была не тревога - скорее, нечто иное, затаённое.
Каэлин выпрямилась, настороженно глядя на него.
- Кто ты? И что тебе нужно? - голос её прозвучал резко, с тревогой.
Он медленно подошёл ближе, подняв руки, будто хотел показать, что неопасен.
- Я... Питт. - Он помолчал, а потом задал вопрос, будто невзначай: - Ты меня не помнишь?
Каэлин нахмурилась.
- А что? - в её голосе зазвучал интерес, но сдержанный.
- Да так... просто. - Он сделал паузу, а затем, чуть напряжённее: - Значит, не помнишь?
- Допустим, нет, - ответила она с холодком.
Он усмехнулся, и его лицо поменялось. Уже не скромное, не тревожное. Теперь в нём было что-то гадкое, неприятное, словно он сбросил маску.
- Значит, пару ударов по башке - и вся память как рукой сняло... хм, интересно, - сказал он с усмешкой.
- Ч... чего? - Каэлин сделала шаг назад, глаза расширились.
- Может, повторим? - голос его стал мягким, почти насмешливым. И он шагнул вперёд.
Каэлин чуть пригнулась, стараясь не делать резких движений, готовая к прыжку, к бегству.
- Эй, чего испугалась? В тот день ты была куда смелее, - хохотнул он.
В её глазах вспыхнуло. Внутри всё вскипело. Она остановилась и ухмыльнулась - резко, зло.
- Вот значит кто. Это ты. Ты - мразь, из-за которой я потеряла память. - Она шагнула вперёд, уже угрожающе. - Теперь я знаю, кто ты. И я изобью тебя за всё, что ты сделал, сукин ты сын.
- Ой-ой, - фальшиво испугался он. - Как же ты меня пугаешь, принцесса.
Он ухмыльнулся - и резко вытащил из-за пояса нож. Металл сверкнул.
Каэлин отскочила назад, сердце в пятки. Но паника была короткой. Она увидела рядом крепкую сухую ветку и схватила её.
Питт метнулся - удар! - но она увернулась, отмахнулась рукой, и кулаком врезала ему в висок. Он пошатнулся. Секунда - и ветка со всего размаха ударила его по плечу, потом по боку. Но он перехватил её, вырвал и отбросил. Его лицо перекосилось от злости. Он ударил её по ноге - Каэлин упала.
Он тут же оказался сверху. Стал бить её по лицу, по плечам. Она задыхалась. Теряла силы. В ушах шумело.
- Думала, теперь ты такая крутая? - злобно прошипел он. - Я тебя сломаю, слышишь?
Но она не сдавалась. Несмотря на боль, страх, она резко подняла руку, готовясь ударить - и в этот миг кто-то схватил Питта сзади, силой оторвал от неё и с яростью швырнул прочь.
- Чёрт тебя побери... вот из-за таких придурков тебя нельзя оставлять одну, - раздался голос. Минхо. Сердитый, напряжённый... и тревожный.
Он резко наклонился к ней.
- Ты в порядке? - спросил он, уже не так зло, а скорее обеспокоенно.
Каэлин задыхалась, но кивнула.
- Да... теперь да.
Минхо резко обернулся к Питту, который, держась за бок, пытался подняться.
- Это ты, гнида, сделал с ней это тогда? - прорычал он. - Я тебя сейчас порву.
Он кинулся на него и стал избивать. Его кулаки срывались один за другим, Питт пытался закрыться, но толку не было - он скулил, умолял, но Минхо не останавливался. Его ярость была личной. Беспощадной.
- Минхо! - раздался знакомый голос Ньюта. - Эй, прекрати!
За ним - Алби, остальные глейдеры. Они сбежались на крики.
- Минхо, чёрт тебя подери, что ты творишь? - рявкнул Алби.
- Даю ему по заслугам! Это он сделал это с ней! - кричал Минхо, лицо в крови и злости.
- В кутузку. Обоих. Сейчас же. Потом разберёмся, - сурово сказал Алби, не слушая оправданий.
Питта и Минхо потащили в кутузку.
Каэлин, вся в грязи, медленно встала. Ньют подбежал.
- Ты как?
- Не волнуйся, я в порядке, - прошептала она.
Ночь. Позже.
Каэлин и Ньют подошли к кутузке. Она держала в руках фонарь. Внутри, в полумраке, сидел Минхо.
- Кто там ночью припёрся? - буркнул он.
- Пришла извиниться, а он хамит, - огрызнулась Каэлин.
Минхо поднял голову, посмотрел на неё. Глаза были усталые... но мягкие.
- Чего вы тут?
- Тебе не стоило вмешиваться. Я бы сама справилась, - тихо сказала она.
- Ага. Смотреть, как тебя избивают? Лучше я сдохну. - Он усмехнулся, но без злости.
Она опустила взгляд.
- Мне жаль. Из-за меня тебя посадили.
- Тогда с тебя одно желание, - хмыкнул он, пытаясь скрыть волнение.
- Издеваешься? Я тут пришла извиниться, а ты шутки шутишь.
Он чуть улыбнулся. Она - тоже.
Ньют молча протянул плед.
- Тут сыро. Держи.
- Спасибо, дружище. Ты как всегда заботишься обо мне.
Каэлин задержалась на секунду у решётки, взгляды с Минхо пересеклись. Между ними было молчание, в котором прятались эмоции, чувства и что-то ещё... что ещё не оформилось в слова.