Чистая правда
- Наша деревня маленькая, там редко что-то происходило. И охотников, соответственно, пробуждалось мало. Я не знал, куда они уходили, но семьи долго их оплакивали. Никто не возвращался. Когда и у меня появился дар, я решил, что никому не расскажу. Первые мысли были о матери, которая наверняка расстроится. Представляешь, я не всегда был эгоистом. Хотя, чего уж там, десятилетний ребенок мало что знал о смерти, поэтому даже и не думал, что сам может умереть.
- В детстве у меня была собака. Точнее, это была хозяйская собака, но мы часто играли вместе. Однажды мы зашли глубоко в лес и наткнулись на дикого кабана. Он защитил меня, но и сам сильно пострадал. Тогда я впервые попробовал исцелить кого-то магией. Но... У меня не получилось. Мой четвероногий друг умер, я не смог его спасти. В голове поселилась мысль, что мой дар бесполезен, что магия бесполезна. Я не хотел снова чувствовать разочарование.
- Почти сразу я начал ощущать ауру, исходящую от людей. Особенно сильной она была у охотников. Они иногда приезжали к господину. Чтобы никто не раскрыл мой секрет, я начал избавляться от маны. Часто я вливал энергию в сад, за которым мне было поручено ухаживать. Ты наверное видел его, когда приезжал. Растения в нем были особенно красивы. И только я знал почему. Другим говорил, что все дело в особенных удобрениях, но очевидно, что не все мне верили. До сих пор помню, как ворчала дочка поварихи, что я не делюсь секретом. Зато господин был доволен, часто меня хвалил. Он вообще у нас славный, хорошо относился к слугам, платил исправно. Когда родители решили уехать на ферму к дальним родственникам, я решил остаться у господина. Всё-таки там были все мои друзья, да и город был близко. Если честно, я был рад, что мама с папой уехали. Я бы не вынес, если бы они пострадали, а я не смог им помочь. Это глупо, правда? Я трус.
- Потом мне было страшно открываться. Если в детстве я не знал, куда уходят охотники и почему они не возвращаются, то будучи подростком это перестало быть для меня тайной. Теперь я боялся за свою жизнь. А она мне нравилась, правда. Я бы ничего не менял. Пусть мне и было больно смотреть на страдания людей, которые мог прекратить, я хотел быть нормальным.
- Борам. Помнишь его? Я вот наблюдал за ним с самого его рождения. Его первые шаги, как мы играли вместе. Я вот всё помню. Он хороший мальчик. Наверное, я считал его своим младшим братом. Я не мог допустить его смерти. Никогда бы себе не простил. Интересно, бегают ли его ножки также хорошо как раньше? Не думал, что способен на такое. Хочу увидеть его, спросить, всё ли у него в порядке.
- Мне... Мне так много нужно тебе сказать, за многое нужно извиниться, но я не могу, понимаешь? Мне хочется верить, что тебе нет до меня дела. Ты всегда так занят, а я надоедаю со своим нытьем. Но, Чонгук, ты всегда слушаешь меня, многое прощаешь. Почему? Неужели только из-за моего ранга? Я хочу быть честным с тобой. Давай договоримся. Когда ты проснешься, будем говорить друг другу только правду, хорошо? Даже если ты не согласен, знаешь же, что я добьюсь своего. Чонгук, ты позволишь мне это? Просыпайся, командир, я хочу поговорить с тобой.
- А ещё лагерная жизнь. На самом деле мне нравится. Особенно приятно сидеть вечерами вокруг костра и слушать истории друзей. Когда всем страшно, но никто этого не показывает, ты и сам становишься сильнее. Здорово чувствовать себя частью чего-то настолько грандиозного. Даже не верится, что столько охотников собрались вместе ради убийства других охотников. Гораздо лучше звучит, если говорить, что мы находимся здесь, чтобы защитить свою страну. Вообще-то это первоначальная наша цель, а убийства всего лишь являются ее неотъемлемой частью, просто... Как ты и сказал, я думаю только о плохом. Я тебе не надоел ещё? Небось голова раскалывается от моей болтовни.
- Расскажи... - Чимин вздрогнул и повернулся к Чонгуку. Тот приоткрыл глаза. Его голос был слабым, еле слышимым. - Расскажи ещё.
Чимин мигом развернулся и, пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце, продолжил рассказывать свою историю, надеюсь, что Чонгук к выздоровлению всё забудет.
***