Сказки и мечты.
— Знаешь, в последнее время... Меня часто посещают сны, как я кого-то убиваю. Я смотрю, как они захлебываются в свой крови, а потом и сам не могу вдохнуть. Как будто их кровь затекает в мои лёгкие. И когда я делаю последний выход, я просыпаюсь в холодном поту и дышу так часто, что от кислорода кружится голова. Рано утром мне хочется сделать себе больно. Чтобы почувствовать, что я жив. Что это не предсмертный сон.
— Меня ведь даже демоном назвали, представляешь? Во владении оружием я знатно поднаторел. А что с моими исцеляющими техниками? Даже тебе не могу помочь. Убивать проще, чем лечить. Иногда мне кажется, что я оборвал больше жизней, чем спас. Наверное я и правда демон. Как же ты это выдерживаешь?
— Никак.
Чимин усмехнулся. Чонгук правда слушал его болтовню. Хотя у него и выбора-то не было. Он повернулся к изголовью кровати и столкнулся с его взглядом. Чимин никогда ещё не видел Чонгука таким слабым и уязвимым. Чонгук смотрел на него таким уставшим взглядом, как будто прожил несколько жизней. Но в то же время Чимин мог сравнить его с потерявшимся ребёнком. Чимин положил ладонь на его лоб, и Чонгук прикрыл глаза. Температуры не было.
— Тебе не холодно? — Еле ощутимое покачивание головой. Чимин теперь видел движение его грудной клетки. Он дрожащими пальцами провел по его волосам. Как Чимин и предполагал, они были жёсткими и наверняка непослушными. Неужели этот человек правда висел на волоске от смерти прошлым вечером? Он пропустил чужое волосы сквозь пальцы и нащупал повязку. Точно. Чонгук вчера едва не умер. — Я принесу тебе поесть. А потом ещё поспи.
— Как там командир?
— Он проснулся. Ещё очень слаб, но думаю, самое худшее позади.
— Передай ему, чтобы он не волновался зря и спокойно выздоравливал. А ты присмотри за ним хорошенько. Пусть мы и не такие сильные как вы, но мы защитим вас.
— Спасибо. Мне очень жаль твоего брата. — От взрыва артефакта погибло два члена их команды. В могилу лег один из братьев-танков и женщина-маг.
— Здесь всякое может случиться. Мы с ним знали это с самого начала. В любом случае, я встречусь с братом на небесах рано или поздно. Я хочу сказать: для него, и разумеется для меня, было честью сражаться бок о бок с тобой.
— И для меня было честью стоять рядом с вами.
С Тэхеном у него получилось увидеться лишь мельком. Целитель смог выдохнуть, убедившись, что с он в порядке. Охотник послал ему натянутую улыбку, Чимин ответил тем же. Словно говорили друг другу, что всё хорошо, но на самом деле пережили кошмар. Когда оба знают об обмане, считается ли это ложью? Всё обязательно будет хорошо. Чимин прочитал это в чужом взгляде.
Чимин остановился. Было ранее утро. На небе ни облачка. Ещё вчера оно было затянуто дымом, чёрное с оранжевыми прожилками. Природа неистовствовала, недовольная людьми, но уже сегодня забыла все обиды и решила подарить уставшим солдатам ясный и теплый денёк. Как будто говорила, что жизнь продолжается. Чимин зажмкрил глаза до зелёных кругов и зашёл в палатку, где до сих пор царила вчерашняя ночь.
Как только Чимин помог ему выпить немного супа, Чонгук снова уснул беспокойным сном. Хилер обтер его холодным полотенцем и сменил рубашку и повязку на голове. Чтобы хоть чем-то дальше себя занять, он взял Чонгука за руку и начал вливать в него ману. Наверное, для самоуспокоения. А может хотел узнать, чем же он, S-ранговый, так сильно отличается от других. Пока левая рука делилась энергией с Чонгуком, Чимин решил рискнуть и нарушать главное правило целителей: правой рукой он выпустил маленький поток маны в рану на животе. Как только магия коснулась воспалённой кожи, Чимин вскрикнул и немедленно прекратил. Рану словно обожгло огнем. Эту преграду ему не преодолеть.
Чонгук сжал его руку. Чимин повернулся к нему и, увидев его приоткрытые глаза , поджал губы. Мешать Чонгуку восстанавливаться ему хотелось меньше всего.
— Прости что разбудил. Тебе что-нибудь нужно?
— Расскажи мне что-нибудь. Мне становится легче, когда я слышу твой голос. — Чонгук говорил медленно, шёпотом. Чимин сморгнул накатившие слезы и усилил поток маны. Видимо, Чонгук был слишком болен, потому не замечал этого.
— Не думаю, что мой голос обладает целительными свойствами, — нервно усмехнулся Чимин и пожал плечами.
— Достаточно того, что он твой. — Чимин никогда его не заслуживал.
— У меня в голове не укладывается. Я размышлял сотни раз о наших отношениях. Я ужасно к тебе относился. Как ты смог меня полюбить? Неужели у тебя настолько огромное сердце?
- я видел, как ты меняешься с каждым днём всё больше. Точнее, раскрываешься, позволяешь себе быть таким, какой ты есть. Возможно тебя пугали эти перемены, поэтому ты скрывал их за маской недовольства. А может тебе не нравилось, что другие не поспевают за твоим развитием. Ты тот человек, которым невозможно не заинтересоваться. Ты сам не замечаешь, но во всём, что ты делаешь или пытаешься сделать, видна искренность, и это завораживает.
— Ты рассказываешь сказки. Это не я.
— У меня слишком болит голова, чтобы врать тебе. Лучше ты поведай сказку.
— А разве сказки - не сплошная ложь? Я понял, что ты слишком дорог для меня, чтобы тебя обманывать.
— Поэтому мы никогда не говорим про будущее? Мы слишком дорожим друг другом, чтобы впустую надеяться. А вдруг это бы нас спасло?
— Не думаю. Если бы братья-танки планировали что-то, то их план бы рухнул вместе со смертью младшего. Тогда нашему здоровяку пришлось бы перенести не только потерю родного человека, но и горечь от несбыточной мечты.
— Может ты прав, — Чонгук закрыл глаза. Видимо, он уже очень устал. Чимин отвернулся, думая, что разговор закончен, но командир продолжил спустя время: — Но представь: исполнив мечту погибшего брата, он почувствовал бы величайшее облегчение, единение с ним. Мысль, что близкий человек живёт вместе со своей мечтой, продолжается в ней, наделяет тебя необычайной силой, и ты сделаешь всё что угодно, чтобы исполнить её.
— Какая же... У тебя мечта? — Чонгук уже не ответил на его вопрос. Чимин забрался к нему в постель и приложил ухо к груди. Еле слышимое неравномерное биение словно доносилось из преисподней, Чимин дрожал всем телом, но продолжал его слушать.
***