После бури
Он не вел ее, почти тащил, не оглядываясь, пока склон холма не скрыл от них зловещий силуэт. Только тогда Валерий остановился, резко развернул ее к себе. В его глазах бушевала буря – остатки дикого страха, смятение и ярость.
– Ты вообще понимаешь, что могло случиться? – его голос сорвался на хриплый шепот. – Если бы я опоздал? Если бы он был не один? Он же ненормальный! Ты думала, он просто хотел поговорить?
– Я думала, что должна посмотреть ему в глаза! – выкрикнула она в ответ, и наконец прорвались слезы, которые она сдерживала. Слезы злости, отчаяния и облегчения. – Я думала, что если я не пойду, этот сон будет преследовать меня вечно!
– А теперь он будет преследовать тебя наяву! – Он сжал ее плечи, но тут же отпустил, увидев, как она вздрогнула. Он провел рукой по лицу, пытаясь взять себя в руки. – Черт. Ладно. Все. Кончено.
Он снова взял ее за руку, но на этот раз осторожнее, и повел через спящий город. Они не говорили. Что можно было сказать после этого? Воздух был густым от невысказанного ужаса и странной, болезненной близости, рожденной в этой кромешной тьме.
Он привел ее не к ней, а к себе. В небольшую комнату в той же пятиэтажке, которую он снимал. Без лишних слов он усадил ее на стул, налил из графина стакан воды и впихнул ей в руки.
– Пей. Медленно.
Пока она маленькими глотками пила ледяную воду, заставляя себя успокоиться, он стоял у окна, глядя в ночь, спиной к ней. Его плечи были напряжены.
– Как ты нашел меня? – тихо спросила она.
– Проснулся от чувства, что что-то не так. Постучал – тишина. Дверь была не заперта. Я... я просто побежал. Интуиция. Или еще одно твое «ведение», которое ко мне перекинулось, – он обернулся. Его лицо было усталым. – Я видел этот холм в твоем блокноте. Догадался.
Они снова замолчали.
– Он сказал... что нашел вкус к жизни в моем страхе, – прошептала Чепе, глядя на дрожащие руки. – Что жил только тогда, когда видел чужой ужас.
Валерий мрачно кивнул.
– Так и есть. Такие люди... они как вампиры. Кормятся чужими эмоциями. Сами внутри – пустота. И в итоге сжирают сами себя. Он это и сделал.
Он подошел и присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза.
– Слушай меня. Это закончилось. Он сам выбрал свой путь. Ты не виновата. Ни в чем. Поняла?
Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В его глазах она видела не просто поддержку. Она видела понимание. Он прошел через свой ад и знал, каково это – остаться с призраками.
– А Зима? – спросила она. – Он же был с ним в сговоре.
– Теперь Зима остался без своего козыря. Без Кощея он – просто местный босс. А я... – в его глазах блеснула знакомая стальная искорка, – я теперь знаю, с кем имею дело. И он знает, что я знаю. Равновесие сил изменилось. Он не полезет сейчас в открытую. Но будь осторожна. Обостренней, чем раньше.
Он помог ей подняться.
– Иди, спи. Попробуй. Тебе нужно отдыхать.
– Я боюсь, что он мне приснится, – честно призналась она, чувствуя себя маленькой девочкой.
– Если приснится – постучи в стену. Я буду рядом.
Эти простые слова значили для нее больше, чем все клятвы. Он был рядом. Не как рыцарь на белом коне, а как солдат в окопе, готовый разделить с ней очередную атаку ночных кошмаров.
Вернувшись в свою холодную квартиру, Чепе легла в кровать и уставилась в потолок. За окном начинал светать. В ее голове не было ни видений, ни образов. Был лишь странный, оглушающий покой. Как после смерча, когда утихает ветер и наступает неестественная, звенящая тишина.
Один кошмар закончился. Но она чувствовала, что ее история далека от завершения. Теперь в ней была не только она и ее призраки. Теперь в ней был Валерий. Турбо. Человек, который стал для нее и щитом, и проводником, и живым доказательством того, что даже в самом темном мире можно найти опору.
Она закрыла глаза. Впервые за долгие годы сон настиг ее быстро и без сновидений. А за стеной, прислушиваясь к тишине, не спал Валерий, охраняя ее покой.