Союз сломленных крыльев
В своей квартире Чепе металась от стены к стене. Признаться Турбо было актом отчаяния, но теперь ее охватывал ужас. Он знал. Он был единственным звеном между ее прошлым и настоящим, и теперь он ушел, оставив ее наедине с тревогой. Поверит ли он ей? Не решит ли, что она сумасшедшая, и не уедет ли обратно в Москву, подальше от ее проблем?
Она не заметила, как уснула, сидя у окна, уставшая от слез и страха.
Она снова на льду. Но теперь лед не серый и мутный, а черный, как полированное стекло, и под ним ничего не видно. Она стоит одна. Вдалеке, на другом конце ледяного поля, стоит Валерий. Но он не смотрит на нее. Он смотрит под ноги, сквозь лед, и лицо его искажено ужасом. Чепе пытается крикнуть, предупредить, но звук застревает в горле. Она бежит к нему, но ноги скользят, и расстояние не сокращается. Внезапно лед под ним с треском проваливается, и он исчезает в черной воде без единого всплеска.
Она проснулась с криком, зажатым в подушке. Сердце колотилось, в ушах звенело. Это видение было другим – не загадкой из прошлого, а предупреждением о будущем. О будущем Турбо.
Ее охватила новая, доселе незнакомая паника. Не за себя. За него. Он, единственный, кто протянул ей руку, теперь был в опасности из-за нее.
Утром, измученная бессонницей, она вышла в подъезд, не зная, что делать дальше. И почти столкнулась с Валерием. Он стоял на лестничной площадке, с двумя бумажными стаканчиками в руках. От него пахло холодным утренним воздухом и кофе.
– Думал, тебе нужно взбодриться, – он протянул ей один из стаканчиков. Его лицо было серьезным, но взгляд – не осуждающим, а решительным. – Мы поговорили с отцом.
Чепе молча взяла кофе, чувствуя, как дрожат ее пальцы.
– И...?
– И мы оба считаем, что тебя бросить нельзя. Значит, действуем вместе.
От этих слов у нее внутри что-то емкое и теплое расправилось, оттесняя ледяной страх.
– Но твой отец говорил... чтобы я держалась подальше. Чтобы обезопасить вас.
– Поздно, – коротко бросил Валерий. – Зима уже в курсе, что я в теме. Отступать теперь – значит показать слабину. А слабину здесь сжирают. – Он отхлебнул из своего стаканчика. – У меня есть план. Вернее, его начало.
...Он огляделся, убедившись, что вокруг никого нет, и понизил голос.
– Нужно выяснить, кто этот человек, который тебя преследовал. У тебя нет никаких зацепок, кроме внешности?
Чепе закрыла глаза, пытаясь выцепить из памяти хоть что-то, кроме леденящего душу взгляда.
– Руки... У него были длинные пальцы. Худые. И на правой руке... шрам. Белый, старый шрам. От основания указательного пальца и почти до запястья.
Валерий кивнул, занося эту деталь в память.
– Хорошо. Шрам – это уже что-то. Теперь слушай. Сегодня во «Дворце» – в местном ДК – дискотека. Там будет весь наш «цветник» и половира района. Тусовки как таковой нет, но Зима любит появляться в таких местах – почувствовать себя хозяином. Ты должна пойти туда.
Чепе сжала стаканчик так, что он затрещал.
– Но... Зима... он же...
– Именно потому что он будет там, – перебил он. – Лучшее укрытие – на виду. Ты – Василиса, скромная студентка, которую Вова пригласил в компанию. Ты ничего не боишься, потому что ничего не скрываешь. Ты будешь рядом со мной. Мы будем наблюдать. Если этот тип с шрамом действительно в городе и связан с Зимой, он может появиться там. Или кто-то может как-то на него отреагировать.
Он посмотрел на нее, и в его глазах она увидела не только решимость, но и долю сомнения.
– Ты справишься?
Этот вопрос был не про физическую выносливость. Он был про силу духа. Сможет ли она, глядя в лицо своему кошмару, не выдать себя?
Чепе сделала глубокий вдох, выпрямила плечи. Внутри нее заговорила не испуганная девочка, а дочь Сокола. Боец
– Справлюсь, – сказала она, и голос ее не дрогнул.
Уголки губ Валерия дрогнули в подобии улыбки.
– Тогда готовься. Сегодня вечером мы идем на разведку. Ты будешь моими глазами, а я – твоим щитом. Договорились?
– Договорились, – кивнула Чепе.
Он развернулся и пошел вниз по лестнице. Она смотрела ему вслед, сжимая в руках теплый стаканчик. Страх никуда не делся. Он был тут, холодный и плотный, где-то под сердцем. Но теперь у него появился противовес – твердая опора. Она была не одна. Они с Турбо заключили союз. Союз сломленных крыльев, решивших лететь навстречу буре.