Глава 21
Иногда всплывала мысль, как может себя чувствовать мышка, попавшая в ловушку? Что она ощущает, когда ее загнали в угол? Когда котяра, что давно уже ее ловил, наконец осуществил свой план. Поймал свою жертву в цепкие когти. Теперь с ней можно делать все, что угодно. Поиграться, позабавиться, а в итоге съесть свою добычу. Если только ей не удастся сбежать от него, проявив некоторую хитрость. Провернуть что-то такое, от чего он потеряет бдительность и выпустит ее. Не успеет опомниться, как она уже за пределами его видимости. Переводит дыхание и благодарит высшие силы за отсрочку неминуемой гибели. Конечно возможно она снова попадет в чьи-то пушистые лапки. Возможно это будет опять он спустя какое-то время. Или кто-то другой, что будет порасторопнее. Но факт остается фактом — мышка окажется в плену у кота, который проявит всю свою фантазию. Направленную в сторону маленького существа в его руках. И может сравнение получилось глупым и не к месту. Но именно такой я сейчас вижу всю эту ситуацию. Чон выступает в роли кота-фантазера, что поймал жертву. Меня. И не просто поймал, а говорит вещи, от которых краснеешь и начинаешь возбуждаться. Только вот знать он этого не должен. Ни при каких обстоятельствах.
— Чонгук. — чуть поворачиваю голову вправо. По крайней мере положение прижатой к двери мне это дает осуществить. — что ты творишь? Отпусти меня. Сейчас же! — даже грозность в голосе выглядит до боли смешной и нелепой. Хотела бы освободиться из этого своеобразного плена, давно позвала на помощь. Ведь в лофте полно народа. Они прибегут меня спасать от моего-мать-его-парня. Лицо которого уж слишком близко от моего находится. Так, что я ощущаю его горячее дыхание на своей щеке. От чего словно тело парализует. Впадаю будто в какой-то транс. Руками и ногами пошевелить не могу.
— Только то, от чего мы оба получим удовольствие, Нини. — прикусывает мочку моего уха. Черт! Хорошо, что он меня держит. Иначе точно на пол бы упала, так как ноги что-то как-то странно дрожать начали. Того и гляди подкосятся. — То, что нам. — одна его рука ложится мне на живот и нежно его поглаживает. — мешали совершить. — табун мурашек тут же бежит по телу вместе с охватившим меня жаром. Что скапливается комком прямо у меня между ног, где уже горячо и влажно. Всего пара слов Чона и его грубые манеры привели меня в состояние крайнего возбуждения. Которое очень хочется утолить. — Постоянно кто-то оказывался рядом. — проворные пальцы начинают расстегивать пуговицу и молнию на шортах. В то время как другая его рука находится под блузкой в опасной близости от моей груди. Так как куртку я сняла еще в коридоре, бросив куда-то в сторону.
— Чонгук. — стону я, когда шорты оказываются спущены с задницы прямо к коленям. Стоит лишь перешагнуть через них, избавившись от так мешающего предмета одежды. Что я в принципе и делаю. Сначала правая нога, потом левая. Ничего, кроме трусиков, ниже пояса у меня нет. Да и они скоро исчезнут совсем.
— Что такое, Дженни? — всей ладонью накрывает мою текущую плоть сквозь кружевную ткань. Втягиваю в себя воздух, не в силах произнести хоть одно слово. — Возбудилась что ли? — ехидство в голосе, которое порой так сильно бесит. Это чувство превосходства, что я попалась к нему в руки. — С чего бы это интересно? — палец надавливает на клитор. Руками упираюсь в дверь, чтобы удержать равновесие. Прогибаю спину, еще сильнее прижимаясь к его возбужденному члену, скрытому за тканью брюк. — Неужели, я довел тебя до такого состояния, дорогуша? — так хочется в этот момент съязвить. Сказать ему что-нибудь колкое. Чтобы перестал вести себя так высокомерно. Да только трудно это сделать. Ведь палец пробрался ко мне в трусики и резко вошел внутрь. Святые ежики всех святых ежиков. Громкий стон вырывается из моей груди от этого движения. — Влажная, горячая. — неспешное движение пальцев туда-сюда. Туда-сюда. — Такая возбужденная. Полностью в моей власти. — его мягкие губы накрывают мои. Язык проскальзывает ко мне в рот и вступает в особую игру с моим языком. В поцелуе нет ни капли нежности. Только какая-то дикость, необузданность. — Как и должна быть всегда. — к первому пальцу добавляется еще один. Вместе они начинают пронзать меня. Приводя в неописуемый восторг. Делая еще более влажной. Еще возбужденнее. Заставляя буквально скулить от удовольствия.
— Чонгук. — прикусываю собственные губы, чтобы не закричать от оргазма, что зарождается внутри меня. Ведь пара толчков и я кончу. Расплавлюсь словно мороженое в жаркий летний день. Да только мне не дано этого испытать.
Проходит всего одно мгновение. Пальцы исчезают из моих трусиков. Как пропадает и рука, что так и не дотронулась до моей груди. До моих возбужденных сосков. Горячее мужское тело, к которому я так бесстыдно прижималась, отходит от меня на несколько шагов. Чертов засранец. Решил оставить меня ни с чем.
Резко разворачиваюсь к нему лицом. Вижу горящий похотью взгляд чёрных глаз. Ехидную улыбку на губах, к которым так хочется снова прикоснуться. Опускаю глаза ниже. Господи! В районе ширинки отчетливо виден бугорок. Его член. Его возбужденный член, что мне так хочется почувствовать в себе. Прямо сейчас. Да хоть всю ночь — все равно. Мне даже плевать на то, что в доме мы не одни. Что каждый проходящий мимо нашей комнаты, может услышать громкие стоны, крики, пошлые словечки. Уверена Чонгук мне их скажет. Плевать на Тэхена со своим беспокойством обо мне. Наплевать на Мину, которую я хотела придушить голыми руками. Вместе с Чоном, кстати. Только вот теперь хочется сделать с ним совершенно другое. Что-то горячее, что-то дикое.
— Раздевайся, Нини. — хрипотца в голосе выдает его возбужденное состояние. — Ложись на кровать. Животом вниз. — черт! Он словно знает, как мне нравится эта поза. Когда девушка лежит на животе или стоит на четвереньках на кровати, а парень обрабатывает ее сзади. О, да. Я это обожаю. И его приказ готова выполнить в ту же секунду.
На трясущихся ногах прохожу к кровати, попутно расстегивая блузку. Которая летит на пол. За ней следует лифчик, а затем и трусики. Их пришлось снимать, немного выпятив задницу. От чего послышалось чертыхание за моей спиной. Улыбаюсь такой его реакции на мои действия. Ставлю одно, потом второе колено на покрывало, ложусь на живот, уткнувшись лицом в подушку. Прислушиваюсь к тем звукам, что раздаются сзади меня. Шуршание одежды, лязганье ремня, какие-то невнятные слова. Их я толком разобрать не смогла. Да и не важно мне это сейчас.
— На четвереньки, Нини! — снова приказ. Снова я исполняю его. Чувствую себя прилежной ученицей, делающей то, что от нее хотят. — Подвинься поближе к краю и встань ногами на пол. — пячусь назад, спускаю ноги так, как он меня попросил. Опираясь на локти, жду его дальнейших действий. — Одно у тебя прошу. — крепкие руки обхватывают мои бедра с обеих сторон. В промежность упирается головка его члена. — Кричи! — одним резким толчком он входит в меня. Вышибая воздух из моих легких. Не давая мне ни одной минуты, чтобы привыкнуть к его размеру. Тут же начинает бешено в меня входить. Трахая, растягивая все мои внутренние мышцы. Раз толчок, два толчок. Четыре... Пять... Еще сильнее. Еще быстрее. Пальцы буквально впиваются в меня. Синяки точно останутся от этой его несдержанности.
— Сильнее. — молю его я. — Еще сильнее. — сама не верю в то, что говорю. Но мне так хочется. Я желаю именно этого. Чтобы движения его члена были резкими, быстрыми. Чтобы он ни на секунду не останавливался. Продолжать меня пронзать своим членом. На который я начинаю сама нанизываться. Не лежу неподвижно, а стараюсь бедрами подстроиться под его ритм.
Боже! Как же мне сейчас хорошо. Какой жар разливается по всему телу. Чувствовать в себе член этого мерзавца. Того, кто появился передо мной с дерзким, нахальным предложением. С кем я заключила сделку. Опасную сделку. О чем начала догадываться только недавно. Мой мир словно перевернулся с ног на голову. Все начало рушиться, подобно карточному домику. Сердце уже не бьется как сумасшедшее при виде Тэхена. Его присутствие рядом со мной стало сильно раздражать. Эта его правильность, мимишность, вечные вопросы. На которые я давать ему ответы не хочу. Его я не хочу. Совершенно не хочу. Секс с ним не будет сводить меня с ума до дрожи в коленках. Я не буду биться под ним в преддверии приближения оргазма. Как сейчас со мной происходит.
Мышцы влагалища начинают сокращаться вокруг его члена. Сжимают его, от чего Чонгук громко стонет. Ускоряясь, словно лошадь на гонках, видя впереди долгожданную полоску финиша. До которой ему нужно добраться. Да и мне тоже нужно это сделать. Получить свою порцию оргазма, что не заставляет себя долго ждать. С именем Чона на своих губах я буквально распадаюсь на сотни маленьких осколков. Парю над землей. Достигаю вершины блаженства. Блядь! Даже мысль приходит, что я на белом облачке нахожусь в эту самую минуту. Ощущаю, как Чонгук начинает кончать. Как его горячая сперма заполняет меня. Вся, до последней капли. Как его тело буквально припечатывает мое к покрывалу. Да только мне сейчас так приятно чувствовать его тяжесть на себе. Прижатую к моей спине потную грудь. Затрудненное дыхание, что он пытается выровнять. Руки на бедрах, которые уже не так сильно сжимают. Чуть слабее.
— Блядь! — тихо, в самое ухо. Но в тоже время оглушительно для меня. — Нини... — глубокий вдох. — Считаешь, что с Ви также тебе понравится трахаться?
Все! Одна фраза — момент испорчен. Окончательно и бесповоротно. Чон раскрыл свой рот, упомянув про Тэхена. Про человека, о котором я уже совершенно позабыла. Уже пришла к выводу, что он мне не нужен. Пусть будет другом, просто другом. Ничего более нас связывать с ним не может. Теперь не может. Но нет. Засранец произнес его имя. Сказал его, находясь своим членом глубоко во мне. Наполнив меня своим семенем. Что я ему позволила, разрешила. Противозачаточные таблетки, что начала принимать совсем недавно, тут очень пригодятся. Их эффект точнее. Потому как после секса с этим уродом залететь мне никак не хочется. От такого мерзавца ребенок мне не нужен. Да мне от него вообще ничего не нужно.
— Какой же ты засранец, Чонгук. — шиплю сквозь зубы, пытаясь сдержать поток слез. Только не плакать в его присутствии. Такого удовольствия я ему не доставлю. — Избавь меня от своего общества. — пытаюсь пошевелиться. Да только он такой тяжелый, что не могу сдвинуть его с места. — Съебись от меня! — нечеловеческий крик. — Слезь с меня! — начинаю извиваться под ним. Привожу в действие все тело, ноги, руки. Пытаюсь дотянуться до его волос, чтобы выдрать у него их. С корнем. Лишить шевелюры. — Уйди! — сейчас у меня точно истерика начнется. Да такая сильная, что весь дом на уши подниму. Все услышат мои крики. Все узнают то, что с Чонгуком мы скрывали. Как всех обманывали. Почему именно заключили все это соглашение.
— Какая ты оказывается строптивая. — смеется Чон, еще сильнее прижимая меня к кровати. Препятствуя моим беспорядочным движениям. — Совсем недавно стонала подо мной, а теперь пытаешься вырваться. Как-то нелогично, ты не находишь?
— Мне, блядь, плевать, как это выглядит. Просто уйди. Оставь меня в покое. — слезы все-таки появляются в уголках глаз. — Пожалуйста.
То ли мольба в моем голосе, то ли ему самому надоело так лежать без дела. Но Чон выпрямляется, вынимает из меня свой член с характерным хлюпающим звуком. Отходит куда-то в сторону. Судя по звуку, начинает собирать свою одежду. Я же даже не смотрю туда. Не хочу видеть его. Не хочу даже просто взгляд бросать на него. Пусть катится, исчезает, пропадает. Ко всем чертям. К своим девкам. К своим друзьям. В свой долбанный Нью-Йорк пусть возвращается. Не за чем ему было приезжать в Корею. Здесь его никто не ждет. Никто!
Тишина, режущая уши. Мертвая тишина наступает. Поворачиваю голову и вижу, как ноздри Чонгука раздуваются как у быка при виде красной тряпки. Руки сжаты в кулаки. Их он может пустить в ход в любой момент. Полностью одетый, босиком. С презрением в черных глазах смотрит на меня. Вперемешку с болью. Самой сильной болью, какую я только видела в глазах парней. Понимаю, что все эти слова сказала вслух. Озвучила их в порыве гнева, злости на него. Баш на баш у меня вышел. Мне причинили боль, теперь я также с ним поступила.
— Сука! — разворачивается, открывает дверь и, громко ею хлопнув, исчезает в коридоре. Оставив меня совершенно одну. Перевернувшуюся на спину. Прижав ладони к лицу, уже больше не сдерживаю слез. Реву в голос, содрогаясь всем телом. Выплескивая все, что накопилось внутри за время, что Чонгук находится в Корее. Которого я ненавижу. Всей душой. Терпеть его не могу. Который мне не нужен. Без которого уже больше не могу. Не могу!
* * *
Чонгук
Сука! Какая же она сука! Самая последняя на Земле дрянь! Тварь! Хочется придушить ее своими собственными руками. Уничтожить эту девку, что только что трахнул. Получил такую сильную разрядку, что до сих пор тело дрожит. Орган, что между ног находится, требует продолжения. Немедленно быть похороненным внутри ею тесной, горячей киски. Там, где влажно. Там, где для него самый настоящий рай. Снова прижать ее к кровати и пронзать. Пронзать. Пронзать членом. До искр из глаз. До ее громких стонов и криков о бешеном, быстром трахе. Как она и делала несколько минут назад. Когда стонала, пока трахалась со мной. Забыв о своем Тэхене. Забыв обо всем на свете. Только вот я-то все помнил. Все, досконально. Почему Дженни была со мной. Почему мы стали вдруг «встречаться». Что нас с ней связало. Точнее, какой человек. Мой сводный брат. Тот гавнюк, что несколько лет назад испортил мне жизнь. Разрушил все хорошее, что в ней было. Позарился на нее. На девушку. На единственного важного мне человека в жизни. Которую я оберегал, защищал. Старался делать ее счастливой день ото дня. Даже пошел на одну глупость, что чуть было не стоила мне жизни. А она с ним. В моей комнате. Прямо когда я лежал в больнице. Не думая обо мне, раздвигала ноги перед Тэхеном. Тварь! Убил бы суку. Да только брату тогда досталось за их обоих. Сильно я его приложил головой об стену. От чего папочка решил применить крайние меры. Но ничего у него не вышло. Я сам все сделал. Сам все поменял.
— Чонгук. — голос моего лучшего друга Ыну. — Гук! — прозвище, что мне дали еще при учебе в школе. — Где ты был весь вечер практически? — стоит, прислонившись к стене. Волосы растрепаны. Рубашка помята. На шее виден проявляющийся засос. Отлично! Добился все-таки своего с Дженни. Перешел от одной базы к другой.
— В тюрьму угодил. — толку скрывать от него никакого. Он и так знает всю подноготную моей жизни. Все, что происходило со мной.
— Блядь! — закатывает глаза. — Какого хрена тебя туда занесло? При чем во французскую? — прищуривается. — Как хоть выбрался оттуда? Сломал решетку? Или намазал пастой специальной.
— Дженни. — одно лишь имя делает меня еще более твердым. Хочется сейчас же вернуться к ней в комнату. Прижать к себе, вытереть ее слезы и крепко обнять. Но это все лишнее. Делать этого в жизни не буду. Никогда. Она не особенная, чтобы я так делал. Та была особенной. Больше таких в моей жизни не будет.
— В этом лофте есть замечательный бар. — подмигивает. — который я обновил парой бутылочек элитного виски. Купил в одном магазине. Здесь, неподалеку. Два стакана как раз к нему прилагались.
Это приглашение к распитию спиртных напитков мне очень нравится. Алкоголь ведь поможет забыть обо всем. Вычеркнет из памяти всех людей, что буквально засели в моей голове. Даже вот напившись в баре, я не мог не думать о Нини. Хватал телефон постоянно и проверять наличие звонков или сообщений от нее. Но там было пусто. Ничего. Сам даже хотел написать ей. Совершил такую вот глупость. Но наливавший мне выпивку бармен пролил янтарную жидкость на смартфон. Я пришел в ярость. Парень пострадал от моих кулаков. Разбилась какая-то там мебель. Я оказался за решеткой. Откуда меня вытащила Дженни, прибежав на помощь подобно Супергерл в шортах. Которую я после как следует трахнул в комнате. После чего оставил рыдать на кровати. Веселенький у меня был денек. Начавшийся с неожиданного возвращения матери. Да я просто победитель по жизни.
— Только если у тебя есть кое-что покрепче. — соглашаюсь с Ыну на выпивку. С какой-нибудь травкой или таблеткой. Только бы память подправить.