Глава 20
Никогда не думала, что так сильно захочу вернуться обратно домой, в Корею, из места, где теперь несколько лет живут мои родители. Что так и не соизволили до сих пор хотя бы позвонить мне и спросить элементарные вещи. Как у меня дела? Все ли в порядке? Довольна ли я своим временным пристанищем? Когда смогу приехать в их огромное, чертово поместье? Нет, ни один из этих вопросов не был озвучен. Соответственно и ответов на них не было. Так как мама с папой просто игнорировали меня все это время. Пару раз я набирала их номер, но какая-то женщина отвечала, что мадам Ким не могла подойти к телефону. То занята в благотворительном фонде, то уехала в соседний округ, то вообще отдыхает в спа-салоне вместе с подругами. Создавалось такое впечатление, что я сирота, приехавшая в гости к совершенно незнакомым для меня людям. Которые могут проявить ко мне благосклонность и позвать к себе только в определенный день. Да только он никак не наступал, от чего мне хотелось разбить что-нибудь об стену. Ведь мое тело с разницей в несколько минут охватывали разные чувства — обида, злость, негодование, ярость. Конечно и слезы присутствовали, но я старалась тут же от них избавляться. Не нужно показывать их в присутствии такого количества народа. Их мнение по этому поводу меня совершенно не волновало. Ведь после того выяснения отношений (которых у нас и нет вовсе) и разговора с Лисой я решительно была настроена кое-что поменять.
Нужно прекратить весь этот цирк с Чоном. Окончательно избавиться от него. Хватит играть эту глупую роль его девушки, которую он даже не ценит. Если уж у него и свербит в одном месте, а моногамия и какое-то подобие верности из его словаря просто исчезло, то мог бы это делать не прямо у меня на глазах. Не с этой сукой, что я терпеть не могу с самой первой встречи. Ведь я знала, на что шла. Знала, что Чон Чонгук свою прежнюю жизнь не променяет на якобы отношения со мной. Никогда он не изменится. Так и останется бабником до конца своих дней. Мне же всего этого не нужно. Я такого в своей жизни не хочу. Мне нужен такой парень, что сможет хранить мне верность. Не будет заглядываться на других девушек, мечтая затащить их в постель. Не будет пропадать на несколько дней неизвестно где и с кем. Не будет скрывать от меня тайны, связанные со своим старшим братом. Относится будет ко мне, как к своей возлюбленной, а не как к лучшему другу. На протяжении вот уже более десяти лет. С тех самых пор, как встретила его около своего дома.
Любопытный мальчик моего возраста со светло-каштановыми волосами заглядывал в калитку, чтобы посмотреть на только что приехавшую семью. На двух взрослых людей, что распаковывали коробки с вещами, предварительно вынув их из грузовика. Но больше всего его внимание привлекла голубоглазая девочка, вышедшая из машины с мягкой игрушкой под мышкой в виде медведя. Которой не очень-то и хотелось переезжать из одного района города в другой. А так как родители заработали достаточно денег, то смогли себе позволить купить дом побольше. Мистер и мисс Ким не прислушивались к словам и слезам своей дочери. Она была категорически против смены места жительства. Ведь все ее друзья остались в том, ее родном районе. Здесь же для нее все незнакомо. Кажется ей чуждым. Тем, к чему она никогда не привыкнет. Да только эта первая встреча с соседним пареньком все изменила в ее жизни. В моей жизни. О чем я никогда не жалела. До сегодняшнего дня.
После этого предложения Чона сама не поняла, как вокруг меня стали происходить некоторые перемены. Хоть я и считала этого плохого брата самым настоящим мерзавцем, только и делавшим одни сплошные гадости, мне было интересно с ним. О чем я ни за что ему не скажу. Да, я испытывала к нему презрение. Он был мне глубоко омерзителен. Особенно в связи с последним поступком в коридоре, когда шарил своей рукой под юбкой Мины. Тогда мне хотелось его убить, уничтожить, растоптать. Эту же стерву спустить по лестнице вниз, а потом схватит за ее блондинистые пакли и как следует приложить ее голову об стену. Только этого ничего я не сделала. Просто решила разорвать все отношения с Чоном. Который чудесным образом куда-то исчез. Будто испарился. Никто из ребят не знал, где он мог находиться. Ыну был занят флиртом с Лисой, что охотно согласилась пойти с ним в какой-то местный клуб. Именно там сейчас они и находятся. Мина старается избегать моего общества. Все время молчит, прячет глаза, когда видит меня. Знает ведь сука, что я в любой момент могу поведать Ви об ее небольшом приключении с его собственным братом. Да только я жду подходящего момента, когда вся правда выльется наружу. Сам же Ким будто и не замечает еще большего напряжения между нами. Раньше же мы были готовы головы друг другу оторвать, а сейчас практически согласились на перемирие. Несогласованное перемирие. Просто так сложились обстоятельства.
Я же никак не могла успокоиться. Чувствовала какую-то неприятность, которая вот-вот должна произойти. Да такая, что перевернет весь мир с ног на голову. Крупномасштабная будет катастрофа, где задействована буду именно я. Да и Чонгук тоже, раз его одного среди нас всех не было несколько часов дома. И вот когда я решила, что это все просто глупость какая, обычная больная шутка моего воспаленного мозга, произошло то, чего я боялась. Звонок телефона. Номер мне был совершенно не знаком. Судя по всему он был местным, парижским. На том конце провода французская речь, которую я сначала не сразу поняла.
— Простите? — говорю в трубку, тяжело вздохнув. Что-то это мне все не нравится. — Не могли бы вы повторить.
— Мадемуазель, вас беспокоит парижская полиция. — от этих слов земля уходит у меня из-под ног. Вот и дождалась катастрофы. — Вам известен молодой человек по имени Чон Чонгук? — имя произнесено немного коряво, но я смогла разобрать, о ком идет речь.
— Да. — в горле застрял ком. По пробежал холодок, а сердце застучало как сумасшедшее. — Я его знаю.
— Отлично. — веселье, радость. Будто разговор происходит в непринужденной и такой шутливой форме. Хочется огрызнуться на этого майора, офицера. Или кто там во Франции есть? С трудом сдерживаю в себе этот порыв. — Его недавно привезли к нам в участок в пьяном состоянии. — кто бы сомневался, что он скорее побежал пить. — Месье Чон отказался платить за свои напитки. Разбил мебель и подрался с барменом. После чего был доставлен к нам, повторяя имя какой-то... Нин... Нон...
— Нини. — на автомате выдаю я, забежав к себе в комнату. Времени переодеваться у меня совершенно нет. Придется ехать в том, что сейчас на мне. Короткие джинсовые шорты, синяя блузка, практически не скрывающая черный лифчик. Накину легкую куртку, и никто не увидит моего нижнего белья.
— Да, именно так. — слышится шелест каких-то бумаг. Обрывки фраз по-французски. Даже какое-то ругательство. — Мы не знали, про кого он говорит. Пришлось посмотреть в его телефоне некоторые номера. Самым первым был ваш номер. Точнее сообщение, что ему не удалось отправить.
Чон хотел написать мне смску? Вместо того, чтобы позвонить и приехать в лофт, решил по средству сообщения мне о чем-то сказать? Но это я скоро у него узнаю.
— В каком он отделении полиции? Какой у вас адрес? — так мне надоело слушать голос этого француза. Тоже мне любитель поболтать, когда надо озвучивать все четко и по существу.
Вбив в программе такси на телефоне адрес полицейского участка, прощаюсь с этим... стражем порядка, засовываю мобильник в задний карман шорт и достаю из шкафа куртку. Быстро надеваю ее. Засовываю ноги в неизменные для меня балетки, хватаю с тумбочки кошелек и ключи и быстрее ветра выбегаю из лофта, громко хлопнув дверью. Плевать, что этим самым действием произвела много шума. Плевать, что сейчас уже ночь на улице, а я куда-то собралась, толком все не продумав. Плевать, что увидев меня около машины, Ви захочет тут же позвонить и все выяснить. Сейчас все это было не важно. Чихать я на это хотела. Все мои мысли были заняты лишь поездкой в полицейский участок, где я однажды побывала. После очередной выходки Лулу.
Едва я приземлилась пятой точкой на кожаное сидение и назвала адрес нужного мне места, мой телефон заиграл так знакомую для меня мелодию. На экране высветилось улыбчивое лицо Ви. Фотография, сделанная несколько месяцев назад. В нашу совместную поездку в парк аттракционов, когда его обожаемая Мина поехала к какой-то своей подруге на квартиру, дав нам возможность побыть вдвоем. Тот день мы запечатлели на множестве фотографий, одну из которых я поставила на его звонок. Чтобы всегда любоваться таким красивым юношей, являющимся моим другом. Всего лишь другом. С которым мне сейчас совершенно не хотелось разговаривать. Сбрасываю его вызов, ставлю беззвучный режим и откидываюсь на спинку сиденья, прикрыв на миг глаза.
Вскоре голос водителя звучит в моей голове. Мы приехали. Добрались до места назначения. Туда, куда я не раздумывая, решила приехать. Расплачиваюсь за поездку, не дожидаясь сдачи. Мне она ни к чему. Не обращаю внимания на слова благодарности за спиной, когда выхожу из машины. Так как во все глаза смотрю на стеклянную дверь прямо перед собой. Полицейский участок города Парижа. Трехэтажное здание какого-то грязно-серого цвета. Вокруг асфальтированной дорожки посажены какие-то зеленые кусты и несколько деревьев. Даже есть клумбы с цветами. За стеклянной дверью двое полицейских наблюдают за мной, о чем-то перешептываясь. Что немного вызывает у меня чувство страха вперемешку с истерическим смешком. Ведь они вполне могут подумать, что я могла замыслить какую-то гадость, раз стою на месте, а не захожу внутрь.
Тяжело вздохнув и поправив куртку, хватаюсь за ручку двери и переступаю порог этого общественного здания. Не успев даже рассмотреть толком всю окружающую меня здесь обстановку, я направляюсь к одному из тех молодых людей, что смотрели на меня, не отрываясь. Высокий блондин, одетый в обычную повседневную одежду. Сразу и не поймешь, что он является служителем правопорядка. Только лишь пистолет в кобуре на поясе, да нагрудной значок выдают в нем копа. Точнее фараона, как принято здесь говорить. Парень окидывает меня пристальным взглядом своих карих, практически черных глаз, и скрещивает руки на груди. Словно тем самым хочет показать свою значимость здесь. Да только не на ту напал. Я хоть и испытываю сейчас страх, трястись перед ним не собираюсь.
— Чем могу помочь, мадемуазель? — неприятный холодок пробегает по моему телу, когда он усмехается при взгляде на мои голые ноги. Черт! Надо было все-таки переодеться. Осмотр моих конечностей похотливыми глазками мне только не хватало. — Хотели бы написать заявление... — усмешка на лице. — о сексуальном домогательстве?
— Я пришла сюда к Чон Чонгуку. — так и хочется врезать этому смотрящему на меня упырю. — Кто-то из ваших. — взмах рукой. — позвонил мне недавно. Моего парня привезли сюда после драки в каком-то баре. Хотелось бы его забрать домой. — где чуть позже убить самым изощренным способом.
— Дженни Ким я полагаю. — как-то сразу меняется в лице. Игривость пропадает. Теперь он сама серьезность. Профессионализм так и лезет из него во все стороны. — Случайно не дочка ли Ким Юджин?
— Случайно именно она. — как хорошо порой, что всем известна моя мама. Заставляет окружающих из придурков вновь становиться людьми. К тому же мой отец с каким-то их начальником в очень хороших отношениях. Без понятия, знает ли он меня или нет. Но имя его я назвать при случае смогу. Тогда тут точно все зашевелятся. — Так что там с моим молодым человеком? — спрашиваю после его гробового молчания. — Как, кстати, вас зовут?
— Гастон. — улыбается как-то натянуто, подходя к столу с разбросанными на нем бумагами. — Простите меня за мои шутки. — нервно перебирает листки. Как только их все не растерял, руки-то трясутся как в лихорадке. — Просто я...
— Можно мне Чонгука увидеть? — как же меня бесит вся эта бессмысленная болтовня о том о сем. К делу, парень, к делу. Я не за диалогом сюда пришла.
— Да, конечно. — сжимает в руке какой-то листок, после чего просит меня следовать за ним по длинному светлому коридору. Туда, где находятся камеры.
Как ни странно, но в той части участка необычайно тихо. Неужели, никто не орет, не требует его выпустить? Все себя примерно ведут что ли? Или Чон является единственным заключенным здесь? И да, моя вторая догадка подтвердилась. Сидит этот голубчик на скамейке в камере совершенно один, прислонившись спиной к железобетонной стене и скрестив ноги в лодыжках. Голова опущена вниз. Создается впечатление, что он просто спит. Пьяный сон. Как мило, блядь. И как я его до дома дотащу?
— Что-то не сильно он похож на избитого парня. — шепчу рядом стоящему полицейскому. — Нормально выглядит. Не лежит совсем скрюченным.
— Месье Чон вырубил бармена одним ударом. — поясняет мне Гастон, прочитывая судя по всему отчет о произошедшем. — Хорошо, что бедолаге не пришлось ехать в больницу. Нет никакого сотрясения или повреждения тела. — да это отличная новость. Чон не убил человека. Прекрасно, твою мать! — Пара стульев превратилась чуть ли не в щепки. А все начиналось с того, что он. — переворачивает лист. — отказался платить по счету.
Этот псих, оказывается, прекрасно провел время. В чужом городе успел нарваться на неприятности и угодить за решетку. За французскую решетку. Мало того, что он подрался с Тео где-то в подворотне совсем недавно. Так теперь он умудрился напиться до помутнения рассудка, раз полез с кулаками на вполне безобидную просьбу заплатить по счету. Похоже боевых ран для нескольких дней у него прибавилось.
Будто почувствовав чье-то присутствие рядом, Чонгук резко вскидывает голову и смотрит в упор. Прямо на меня. Не отрывая своих чёрных глаз. Давая мне возможность полностью его рассмотреть. На скуле синяк практически проходит (за такой-то короткий срок после драки), да и левый глаз уже вполне в порядке. Только вот опять разбитые костяшки, которые он демонстрирует поднятием рук ладонями к себе. Клоун, ей-богу. Только бы повеселиться.
— Какого черта ты сюда приперлась, Нини? — голос не злобный, не с долей презрения. Скорее очень уставший. Да и язык не так чтобы совсем заплетается. Вполне нормально он изъясняется на нашем родном, русском языке.
— Сам в своем хмельном угаре. — с возмущением в голосе. — вдруг вспомнил мое имя. Точнее прозвище, что сам мне когда-то дал. И которое меня жутко бесит. — вот надо было ему застать меня в самое неподходящее время несколько лет назад. Теперь привязался с этим словом.
— Может я и произносил его. — ухмылка появляется на лице. — но только с проклятьями вместе. Без нежностей, без хороших воспоминаний.
— Как будто от тебя дождешься чего-то другого. — поворачиваюсь к Гастону, что просто молча стоял рядом со мной, так как ни слова не понимал из нашего разговора. — Вижу, что с моим парнем. — смешок от заключенного. — все в полном порядке. Так что пусть побудет здесь еще какое-то время. Поразмышляет о своем поведении.
— Ээээээ нет. — резко вскакивает на ноги и вплотную подходит к решетке, чтобы схватить меня за руку, но я вовремя успеваю отпрянуть. — Моя девушка просто немного зла на меня. — обращается к французу. — вот и решила немного проучить. — злобный прищур глаз в мою сторону. — Освободи меня отсюда, сучка. Ведь ты же не хочешь, чтобы вся Франция узнала, с кем встречается дочка знаменитой четы Ким. — урод. — Вот это будет скандал.
— Засранец! — буквально кричу на все помещение, от чего полицейский вздрагивает и нервно смотрит в мою сторону.
Ну Чон и мразь. Как в таком человеке может уживаться столько личностей. Казалось бы милый и невинный парень, что хочет выйти из тюрьмы. Вскоре превращается в расчетливого мерзавца, в самую настоящую скотину. От которого следует бежать без оглядки и не помогать ему в его бедах. Я же примчалась к нему в тюрьму, чтобы оттуда вызволить. Если же этого не сделаю, пострадает репутация моих родителей. Прекрасный все же сегодня вечер. Связанный исключительно с Чонгуком.
— Гастон. — с трудом проговариваю, так как в горле пересохло. — Отпустите Чон Чонгука. Он признает свою ошибку. — бросаю мимолетный взгляд на ухмыляющегося парня. — Больше такого не повторится.
— Пройдите к моему помощнику, Дженни. — достает из кармана ключи. — Там нужно кое-где расписаться. После чего сможете вызвать такси и поехать домой.
Поскорее бы уже убраться отсюда.
* * *
Мы молча выходили из здания полицейского участка. Также молча сели в такси, стараясь держаться на расстоянии. Если Чонгук не хотел начинать разговор, то я подавно. Лучше всего ничего не говорить, а просто немного отдохнуть, пока машина везет нас к лофту. Без единого звука чуть позже Чон отдал деньги, махнув рукой на слова водителя про сдачу. Не одна я раскидываюсь деньгами. Ни слова не говоря заходим в наше жилище. Где нас уже встречают. Все. И что им не спится в такое время? Поговорить что ли захотели? Ну так это они зря. Я не настроена на конструктивный разговор. Чонгук, кстати, тоже. Так как, ни слова никому не говоря, проследовал прямиком в комнату. Оставив меня один на один со всеми собравшимися.
— Дженни. — первым заговаривает Ви, осматривая меня с ног до головы. Да в порядке я, в порядке. Чего так смотрит? — Я тебе звонил неоднократно. Почему ты не брала трубку? — так и знала, что он начнет именно с этого.
— Просто не хотела с тобой разговаривать. — правда. Пусть и неприятная для него, ведь я всегда отвечаю на звонок или перезваниваю ему после. — Не хотела слышать твой голос. Твое беспокойство и вечные вопросы. Ничего такого. Так как мне все надоело. — поворачиваюсь к нему спиной. — Ты мне надоел, Ви. Очень сильно.
Не дав больше никому высказаться по поводу нашего с Чоном отсутствия, прохожу по коридору в спальню, которую все еще с ним делю. Молясь про себя, чтобы он оказался в душе. И я бы тогда смогла забрать кое-какие вещи для сна в гостиной. Но только едва войдя в комнату и прикрыв за собой двери, я оказываюсь буквально припечатана к деревянной поверхности всем телом Чонгука. Ощущая задницей его возбужденный член. Понимая, что сегодня снова займусь с ним сексом. Не смогу устоять. Не смогу ему отказать. Ведь к этому уже давно все шло. Только нам постоянно кто-то мешал. Сейчас же мы наверстаем упущенное время.
— Я мечтал трахнуть тебя, Нини. — горячий шепот мне на ухо. — еще там, в полиции. Затащить к себе в камеру и как следует отыметь прямо на глазах у того француза. Что своими похотливыми глазками на тебя смотрел.