Глава 19
Никогда не испытывала внутри себя такое чувство по отношению к другим людям, как потребность в убийстве. В изощренном, жестоком убийстве. Чтобы моя жертва страдала, мучилась, билась в конвульсиях от боли. Чтобы покоя ей не знать. Попытать, продлить страдания, а после последовать милосердию. Убить. Просто лишить жизни. Отнять ее у человека. Превратиться в какого-то преступника, про которых Лиса так любит смотреть в детективах, а потом пересказывает мне. Или мы вместе с ней смотрим иногда, так что я осведомлена о некоторых способах жестокости. Которую так хочется применить к этому уроду Чону, что затащил меня в комнату, запер чертову дверь и даже майку снял. Неужели, он решил, что я буду сейчас трахаться с ним? После того, как застала его и эту шлюху Мину вместе. Как он трогал своими руками ей между ног. Как говорил ей пошлости и чуть было не раздел, несмотря на то, что все наши друзья находились в лофте. Чонгуку так на всех вокруг, кроме своей собственной персоны, наплевать. Кого хочет, того и трахает. А вот эта тварь Мёи — самая настоящая сука! Ее бы я, следуя своему плану убийцы, заперла в каком-нибудь подвале и пытала. Пытала. Пытала бы до бесконечности. Пока она не сдохнет. Ведь как можно встречаться с одним человеком, а раздвигать ноги совершенно перед другим? Перед братом своего парня?
— Вот ты ей об этом и скажи, Нини. — голос Чона врывается в мое подсознание. Ухмылка на лице говорит о том, что я, мать его, сказала свои последние слова не про себя. Не мысленно, а вслух. Поведала ему о том, что творится у меня в голове. — Ты же мечтаешь заполучить Ким Тэхена, а встречаешься с его младшим братом. Даже текла и трахалась именно с ним. Не сберегла себя для любимого человека. — в театральном жесте прижимает руки к сердцу, будто я его своими словами больно ранила. Придурок!
Все то время, что я находилась во власти своих думок и размышлений, Чонгук стоял на коленях рядом со мной на кровати. Возвышался подобно хищнику, выследившему свою жертву и готовому в ту же секунду напасть на нее. Смотрел со своего роста, как я лежала неподвижно на покрывале. Притворяясь, что напугана и смущена. Что никуда не сбегу, а просто выслушаю любую лабуду, про которую он мне расскажет. Да только это была все видимость. Отвлекающий маневр для него. Ведь как только он расслабится, я его точно сброшу на пол. А потом огрею чем-нибудь тяжелым, чтобы он долго мучился. После же соберу свои вещи и поеду к родителям. Плевать, что я так и не увиделась с ними за все то время, что нахожусь в Париже. Плевать на их вечные дела, которые не дают им увидеться с единственной дочерью. Плевать на то, что они будут не слишком рады меня видеть. Так как я же должна предупреждать о своем приезде их постоянно. Будто я не являлась их девочкой с таким «потрясающим именем». Словно они меня из детдома взяли, а после моего совершеннолетия решили оборвать все связи со мной. Когда я была далеко от них, мне хотя бы звонили более-менее часто. Сейчас же, находясь в одном городе вместе с ними, но в разных округах, не могу даже приехать в их роскошный, богато обставленный дом. Где собираются все сливки французского общества, приглашенные на их очередной прием. Которые будут очень удивлены, когда увидят дочь мистера и миссис Ким с чемоданом в руках, улыбающейся всем вокруг. Вот это будет отменное зрелище. Родители такого даже не ожидают, а я им это устрою. Только вот для начала надо избавиться от одного парня, что запер меня. Немного его разговорить, а потом вырубить и уйти из этого лофта, не сказав никому ни одного слова. Пусть все живут здесь столько, сколько захотят. Выгонять их никто не собирается. Просто я буду намного дальше от них, рядом с родителями. Куда одному уроду точно путь заказан.
— Чонгук. — спокойствие в голосе должно его подкупить. Немного расслабить. — может прекратим весь этот спектакль, а? — сама не верю в то, что говорю. Но ведь подсознательно же мне этого очень хочется. — Давай больше не будем играть во влюбленных. Ничего хорошего из этого не выходит. — на секунду прикрываю глаза. — Вся эта наша сделка с самого начала являлась каким-то идиотизмом. От нее так и несло неудачей во всем. — неужели, я и в правду такое ему сейчас говорю? Что хочу все закончить. Что нету здесь никакого смысла. — Если раньше казалось, что все у нас получится. Ви проникнется ко мне чувствами, бросит свою Мину и прибежит ко мне, то сейчас уже можно и не притворяться парой. — немного сдвигаюсь вверх по покрывалу, прижавшись спиной к изголовью кровати. Нужно быть с ним практически на одном уровне, смотреть в глаза, видеть его реакцию на мои слова. — Ты сделал кое-что такое, что разрушит их отношения. Чуть было не трахнул эту суку в коридоре. — передергивает при воспоминаниях от увиденного. — Теперь я все расскажу Ви. — озорной блеск в глазах Чона меняется в ту же секунду. Да и улыбка с лица сразу пропадает. Теперь он не веселится, не поддразнивает меня. Наоборот, готов придушить. Ведь он озлоблен сейчас до такой степени, что ноздри раздуваются от гнева, что его охватил. Не понравилось мальчику, что я могу поведать об его «приключении» младшему брату. Или он думал, что я буду держать рот на замке и ничего не скажу Ви? Как бы не так. — А с чего это вдруг мы так в лице поменялись? — веселье уже мне передалось. — Или боишься увидеть реакцию Ви на такую новость? Ведь он бы все равно об этом узнал. О том, что ты трахнул его девушку.
— Я ее не трахал. — начинает защищаться, словно я с холодным оружием на него нападаю. Даже отстраняется от меня на некоторое расстояние, что мне только на руку. Наклонись он ко мне поближе, здраво бы я соображать не смогла.
— Но трахнул бы. — наклоняю голову влево с кривой улыбкой на лице. — Просто я тебе помешала осуществить твой план. Так не вовремя пришла. — взмах рукой. — Обломала все и тебе, и этой твари. — даже имени ее произносить не хочется. Не достойна она этого. — Неужели, совесть не мучила в тот момент? — хотя, откуда она у него? Этот человек не испытывает таких чувств. Чужды они для него. — Как бы ты смотрел в глаза Ви после того, как занялся сексом с его девушкой? Неужели, он заслужил такое к себе обращение? За что ты ему мстишь, Чон? Почему так...
— Заткнись, Дженни! — свирепый голос Чонгука вынуждает меня тут же замолчать. — Ты, блядь, ни черта не знаешь! — встает на ноги и отходит от кровати к столу, упираясь в него ладонями. Голова опущена, мышцы спины напряжены. Такое чувство, будто он на грани, еле сдерживает себя. Если к нему подойти, то он, не раздумывая, поднимет руку. Даже сожалеть потом не будет. Так он охвачен гневом, до которого я сама его и довела. — Блядь! — удар сжатыми кулаками по столешнице. От чего я буквально подпрыгиваю на кровати, с опаской глядя на повернувшегося в мою сторону Чонгука. Под его злым, пристальным взглядом хочется забраться под одеяло и не высовываться оттуда до его ухода. — Какая тебе, на хуй, разница, что мы не поделили с моим братиком? — готова поклясться, что его сердце бешено бьется в груди. Если оно у него вообще есть. — Любопытство ни к чему хорошему не приведет тебя, Нини. Будешь разочарована. Твои наивные, детские мечты о прекрасном принце, что победит злого дракона, рассыпятся. Исчезнут. Превратятся в пыль. А я не хочу разрушать твою иллюзию в отношении Тэхена. Сердце влюбленное этого не выдержит. — наклоняется, чтобы подобрать футболку с пола. — Не хочу стать причиной твоей ранней смерти, Нини. — надевает майку. — Не потому, что испытываю к тебе какие-то сильные чувства. Ведь я же самое настоящее дерьмо. Мразь, что стоит уничтожить. — усмехается. — Можешь смело рассказывать Тэхену про то, что недавно увидела. Убьешь сразу двух зайцев: избавишься от ненужных отношений и его девушки, а также вернешь друга. Будет у вас все как прежде. До появления Мины и меня. Тихая, спокойная жизнь. — его слова насквозь пропитаны ядом. Самым сильным, что может уничтожить за долю секунду. — Никаких тебе переживаний или стрессовых ситуаций. Просто дружба между двумя людьми, которые возможно когда-нибудь окажутся в одной постели. Чисто случайно. Только вот вряд ли тебе понравится медлительность моего брата. Он не будет трахать тебя. Проникать в тебя грубыми, жесткими толчками. — даже рта не могу открыть, чтобы сказать ему несколько слов: «Черт! Заткнись, Чонгук. Заткнись, пожалуйста». Меня его голос словно парализовал. Лишил каких-либо движений. Сейчас я во власти его зеленых глаз, его рта, что произносит такие слова. От чего мне кажется, что я и дышать перестала. — Просто пара неспешных движений в твоем теле. И он оставит тебя неудовлетворенную. Придется тебе тогда самой о себе заботиться. Меня же рядом не окажется, чтобы утолить твой голод.
Сука! Черт! Закрыв глаза, со всей силы сжимаю в руках одеяло, чтобы хоть немного придти в себя. Да только нифига у меня это не выходит. Этот гад одними лишь словами смог возбудить меня. Сделать меня такой влажной, что никакая прелюдия мне сейчас не нужна. Только лишь крепкий, мужской член в полной боевой готовности. Член Чона. Который так...
Полностью оказавшись во власти своих фантазий, не сразу услышала, что хлопнула дверь. В комнате кроме меня никого не оказалось. Чонгук отпер замок и вышел, оставив глупую Нини валяться в постели с мечтами об его, блядь, члене. С разочарованием от бесполезности моего продуманного плана. Ведь я же хотела, чтобы он оставил меня в покое, предоставив мне подвернувшуюся возможность покинуть его общество. Собрать вещи и поехать к родителям. Только вот сейчас мне этого совершенно не хотелось делать.
— Черт! — кричу от безысходности в потолок. — Во что я вляпалась? — вопрос, на который никто, даже я сама, не найдет ответа. Не нужно было соглашаться на предложение Чонгука в тот день. Не нужно было идти в кабинку вместе с ним. Не нужно было оставаться с ним наедине. Тогда всего бы этого не произошло. Я бы добилась расположения Тэхена каким-нибудь другим способом. Без этого вранья и притворства. Без чужой помощи. Да, мучительная бы боль не прекращалась в моей жизни. Все эти встречи с Миной, их объятья, поцелуи. Совместные поездки на курорты, фотки с отдыха. Воспоминания о проведенном времени вместе. Все это я бы пережила. Возможно. Со временем. Научилась бы не воспринимать всерьез то, что происходит у меня перед глазами. Стала бы хладнокровной ко всему. Может быть даже избавилась от этой чертовой любви к Ким. Тэхену, что только неприятности в мою жизнь и принесла.
* * *
— Дженни. — тихий голос врывается в мое сознание, окутанное сном. — Милая, ты в порядке? — ласка, нежность, какая-то забота. От человека, что находится в одной комнате со мной, уснувшей, кажется, беспробудным сном. Так как мне не очень хочется выбираться из-под одеяла, в которое я забралась словно в панцирь. Чтобы избавиться от всего, что случилось в моей жизни. И если бы все исчезало после того некоторого времени в царстве сна, если бы я забывала все предыдущие события, то с радостью отправлялась спать. Только бы не мучиться потом от воспоминаний. — Ким, харе уже спать!
Лалиса Манобан. Один единственный человек из моего окружения мог так меня будить, когда я долгое время валяюсь в постели и не составляю ей компанию. Подруге скучно бывает, вот она и решает оторвать меня от приятных сновидений. Получая в награду за свои старания мой грозный взгляд, нервное состояние, что и ее до ручки доводит, да плохое настроение большую часть дня.
— Лиса? — протираю согнутыми пальцами заспанные глаза, чтобы немного прийти в норму, фокусирую взгляд на подруге, которая сидит у изножья моей кровати, поджав под себя ноги. — Сколько сейчас времени?
— На французских часах в гостиной показано восемь часов вечера.
Зараза. Я проспала часов пять, сама не заметив, как провалилась в царство Морфея. Со всеми этими ситуациями в жизни, с мыслями об Тэхене и Чонгуке, с размышлениями, как бы все повернулось, если бы я не повстречала этих двух братьев. Или уедь я несколько лет назад в Париж вместе с родителями, то забыла бы я о своей любви к человеку, что не замечает во мне девушку. Лишь лучшего друга. Сейчас мне кажется, что так и нужно было поступить.
— Что-то такого важного произошло, раз ты не дала мне еще немножко поспать? — вытягиваю руки над головой, разминая затекшие от долгого лежания мышцы. Стон удовольствия срывается с моих уст от потягивания.
— А что Чон тебе ничего не рассказал? — приподнимает в удивлении правую бровь вверх. — Или вам было не до разговоров?
— Прекрати нести чушь, Манобан. — сбрасываю с себя одеяло и ставлю ноги на пол, смотря на подругу через левое плечо. — Я не сплю с Чоном. — поджатые иронично губы. — Это было всего лишь один раз. И то сыграл адреналин в моей крови от танца у пилона. — Встаю во весь рост, подхожу к шкафу и открываю дверцу. — Я жду. — белая футболка и светло-синие джинсы летят на кровать. Туда же отправляется и серый кардиган, что я чуть было не забыла положить в чемодан.
— Раз уж твой парень тебе ничего... — складываю руки на груди от нетерпения. Иногда многословность Виды выводит меня из себя. — Ладно. — вскинутые вверх руки говорили о том, что она сдается. — Сегодня здесь была некая Чон Джихё.
— Чон Джихё. — имя мне показалось каким-то знакомым. Покопавшись в памяти, я поняла, где его слышала. — Жена кинопродюсера? Французская художница?
— Да, точно. — подмигивает и выставляет большие пальцы кверху. — Но она оказалась не просто художницей. — это молчание от нее начинает меня бесить. Сильно так бесить. — Чон Джихё — это мама Чонгука.
— Чего? — ушам своим не верю. Нет, нет, нет! Быть такого не может. Его мать Джихен, фамилию которой он взял после совершеннолетия, жива? Да это же бред! Лиса явно что-то путает. — Манобан, а ты случайно не курила сегодня какую-нибудь гадость? Такие бредовые вещи говоришь.
— Да иди ты, Ким. — машет на меня рукой. — Я пока еще в своем уме. Могу слышать, видеть, соображать что к чему. — от обиды надувает губы, но от меня не отворачивается. — Чонгук сам подтвердил ее «статус», назвав при всех мамой, а после закрылся с ней в комнате, предварительно выгнав нас всех из лофта. Нам пришлось...
Дальше я ее уже не слышала, погрузившись в свои мысли. Как такое может быть, чтобы его мать, которая умерла девятнадцать лет назад, смогла появиться прямо перед его глазами. Что судьба свела их именно в этом городе. Именно сейчас, когда он приехал в Париж вместе со всеми нами. Ведь какова вероятность встретить дорогого, «погибшего» человека в таком огромном мегаполисе? И как от этого не сойти с ума?