9
Чертов выпускной...
Как я ни стараюсь сейчас не думать о том вечере, у меня ничего не получается. Это как засевший в мозгу гвоздь.
Помню, как я очень долго собиралась на этот выпускной, и мы с мамой старательно выбирали наряд. Хотелось что-то современное, но нарядное. В итоге остановились на длинном нежно-голубым платье с ассиметричным вырезом и одним открытым плечом. В салоне мне сделали красивую укладку, а мама впервые в жизни открыла передо мной свою косметичку и помогла мне сделать лёгкий, но выразительный макияж.
Я, наверное, впервые в жизни чувствовала себя красавицей. Чувствовала, что это мой праздник. И когда мне на сцене вручали золотую медаль, и когда я получала диплом за спортивные заслуги, и когда меня обнимали родители, и когда я поймала на себе удивленно-одобрительный взгляд Никитина...
Все было хорошо до того момента, пока не началась неофициальная часть, она же дискотека. Во время быстрых танцев все еще было более-менее: я просто топталась возле одноклассниц, хоть и чувствовала себя лишней, ведь ни с кем из них мы особо не дружили. У меня вообще не складывалось с дружбой в школе.
А вот потом начались медленные танцы. Много медленных танцев. И ни на один из них меня не пригласили.
Сначала я мечтала о том, чтобы меня пригласил Каблуков, главный красавчик нашей параллели. Потом решила, что согласна и на Мишу Иванченко, ведь он на меня поглядывал во время вручения. Когда стало ясно, что на Иванченко рассчитывать нечего, я начала смотреть в сторону Пузырева. Он ведь тоже отличник, как и я. Ну неужели ему не хочется хоть раз потанцевать с девочкой? Но Пузырев пригласил Маринку Багрову. Хотя она и пришла на выпускной в ужасном красном платье и со старомодным начесом.
«Да пусть хотя бы Егоров!» - с отчаянием подумала я. Он же буквально ко всем девчонкам подошел! Ни одну не пропустил! Пусть и меня пригласит!»
Но даже Егоров меня игнорировал.
Прошёл час, а я все еще стояла в одиночестве у стенки, борясь со слезами. И в тот момент, когда я пообещала себе, что скажу «да» любому, кто сейчас ко мне подойдёт, передо мной вдруг оказался... Никитин.
У него были непривычно блестящие глаза, я ещё подумала, что он точно выпил шампанского, а, может, и чего покрепче.
Пиджак он уже где-то потерял и остался только в брюках и полурасстёгнутой рубашке. Его красиво уложенные в начале вечера волосы сейчас уже были просто взъерошены. Скорее всего ладонями многочисленных девчонок, которых Никитин приглашал на танец. Я видела: он много с кем танцевал.
- Петренко? - раздался его низкий хрипловатый голос.
Я вопросительно посмотрела на него. Я была уверена, что Никитин подошел не для того, чтобы пригласить меня.
Может, чтобы посмеяться над платьем, или спросить какую-нибудь ерунду, или...
Но он протянул мне руку и сказал только одно:
- Пойдём?
Наверное, в тот момент у меня случилось в голове какое-то затмение, а может, я слишком серьезно отнеслась к данному себе обещанию, но я вложила свою ладонь в руку. И вздрогнула от того, какой горячей она была.
Я не была уверена, что мы будем с ним танцевать, до того момента, пока Никитин не вывел меня на танцпол и не положил руки на мою талию. Сквозь тонкий шелк платья его широкие горячие ладони ощущались так интимно, что я моментально покраснела и неловко обняла его за шею.
Так ведь надо делать, когда танцуешь медленный танец, правда?
Стоя в обнимку, мы покачивались с Никитиным в такт музыке, и в моей голове не было ни одной мысли. Ни единой. Только жар от чужих ладоней, пристальный взгляд голубых, таких безумно голубых глаз, и горьковато-пряный, похожий на восточные специи, запах, который я чувствовала от разгоряченного Никитина.
Он наклонился чуть ближе ко мне и шепнул:
- Всё хорошо?
- Да, - хрипло ответила я, чувствуя, как от его тёплого дыхания кожа на шее пошла мурашками, и зачем-то добавила: - Ты пил что ли?
- Конечно, - усмехнулся Никитин. И зачем-то погладил кончиками пальцев мою спину. — Для храбрости. А ты разве нет?
- Я нет.
- Сегодня же выпускной, Петренко. Сегодня всё можно.
- Думаешь?
- Уверен. Хотя бы попробовать надо обязательно.
- Там уже ничего не осталось, наверное, - с сомнением проговорила я.
- На столах нет, - заговорщицки шепнул Никитин. - Но я точно знаю, где осталось. Пойдём?
Я, наверное, сошла в тот момент с ума. Но кивнула. И послушно пошла вместе с Никитиным на третий этаж, к дальнему закутку возле кабинета труда, где сейчас никого не было. Князев достал из-за батареи бутылку шампанского, открыл её и протянул мне.
Я неуверенно сделала глоток и сразу же закашлялась.
Пузырьки попали в горло, а кисловато-противный вкус осел на языке.
- Не очень.
- Да? А по-моему, нормально, - усмехнулся он, забрал у меня бутылку, сделал один глоток и сразу же скривился.
- Блин, реально гадость. Наверное, самое дешёвое взяли. На столах поприличнее было.
Он выглядел таким расстроенным, что мне вдруг стало смешно. Я рассмеялась и зачем-то коснулась плеча Никитина. Он посмотрел на меня, я на него, а потом...
Потом...
А потом вдруг, я сама не поняла как, его губы оказались на моих. И мои руки уже привычно - как во время танца - обхватили его горячую, чуть влажную шею.
Никитин определённо умел целоваться. А я определённо нет. Но нам это почему-то не мешало.
Мы оказались словно в параллельной вселенной: пустые, тёмные коридоры школы, доносящийся из фойе весёлый шум, настойчивые умелые губы Никитина, его язык, кисло-сладкий от шампанского, и странное чувство, как будто все происходит так, как и должно было быть.
- Тут нас быстро найдут, - хрипло выдохнул Никитин мне в губы и провёл кончиками пальцев по обнаженной коже в вырезе платья. Я задрожала. - Уйдём куда-нибудь?
- Куда? - задыхаясь, спросила я.
Сейчас я готова была идти за ним хоть на край света.
- У меня есть ключ. Пацаны говорили, что от кабинета физики. Но я не проверял, - он наклонился и поцеловал меня, ласково и нежно. - Посиди тут, я сбегаю, проверю и вернусь.
- Хорошо.
- Ты же не уйдёшь?
- Не уйду.
Никитин ещё раз поцеловал меня и скрылся в тёмном коридоре. Я прижалась лбом к окошку, чувствуя, как стекло приятно охлаждает разгорячённую голову, в которой не было никаких мыслей, а потом вдруг услышала шум.
Он раздавался откуда-то с лестницы.
Я зачем-то подошла ближе, встала за угол и прислушалась.
По голосам я сразу узнала парней из нашего класса.
- Где Тёмыч? - пьяно крикнул Егоров. - Он тут, блин, где-то был!
- А нахрена тебе?
- Он ключ унёс!
- Так ему нужнее, - хохотнул Иванченко. - Он же обещал сегодня Макарову завалить.
У меня болезненно сжалось в груди.
Таня Макарова.
Самая популярная девчонка в классе. Глупая как пробка, но с ресницами на пол лица, ногами от ушей и в модных брендовых вещах, которые мама ей привозила от-куда-то из Турции. Все наши парни за ней бегали.
Получается, и...и Никитин тоже? Но тогда почему он со мной...
- Макарова ему не даст, - убеждённо сказал Егоров и икнул.
- Ну значит кто-нибудь другой даст, - заржал Иванченко. - Тёмыч говорил, что сегодня обязательно кого-нибудь завалит. Выпускной же типа один раз в жизни.
Кого-нибудь - это меня, да?
Я оказалась на этой празднике самой доступной добычей? Только помани пальцем, и она пойдет, так?
У меня стиснуло горло, и сразу же стало так мерзко, что захотелось прополоскать рот и вымыть с мылом губы, которыми я целовала этого отвратительного Никитина.
Я не помню, как ушли мальчишки.
Не помню, пошли они наверх на четвёртый этаж или спустились вниз. Не помню, заметили ли они меня. Кажется, нет. Я была как в тумане.
Зато прекрасно помню, как вернулся Никитин, взбудораженный, раскрасневшийся, подлетел ко мне и прошептал:
- Я проверил. Кабинет физики этот ключ не открывает, зато подходит к кабинету биологички. Пойдём?
Мне стало противно.
Неужели я настолько жалкая? Он настолько был уверен, что я не откажу?
Я оттолкнула от себя руки Никитина, холодно посмотрела на него и высокомерно проговорила:
- Кажется, мне вообще нельзя пить. Если даже от одного глотка шампанского меня настолько повело, что я с тобой поцеловалась.
Никитин замер.
- Ир, ты что...
- Просто пришла в себя, - фальшиво рассмеялась я. - Говорят же, что алкоголь зло, но я не думала, что настолько, что я даже соглашусь поцеловать тебя. Позор! Не рассказывай об этом никому, Никитин, ладно? А то мне самой стыдно.
- Ладно, - глухо сказал он. - Забыли.
Я ничего не ответила, соскользнула с подоконника и пошла к лестнице. А там вышла через шумное фойе на улицу и позвонила папе, чтобы он за мной приехал, соврала, что голова разболелась.
Праздник для меня в тот момент кончился.