Не говори об этом

Стеклянные стены пентхауса больше не чувствовались защитой. Они были клеткой, в которую Банчан добровольно заключил сам себя. Воздух был густым и спёртым, пропитанным запахом дорогого виски и невысказанной ярости. Он стоял, сжимая в руке хрустальный бокал, и смотрел на город, который когда-то считал своей империей. Сейчас он видел лишь бесконечное поле боя, где он только что потерпел сокрушительное поражение.

Он не просто сбежал. Феликс унизил его. Осмелился бросить вызов, принять его условия, а затем, в самый решающий момент, выскользнуть из его железной хватки. Эта мысль жгла изнутри, как раскалённая сталь. Он позволил слабости зайти слишком далеко. Позволил мальчишке с грустными глазами вскрыть его броню.

Гнев требовал выхода. Концентрированного, безжалостного. Он потянулся к телефону и набрал единственный номер, который понимал язык этой боли.

— Минхо. Поднимайся. Сейчас же.

Голос был низким, лишённым всяких эмоций, кроме обещания расплаты.

Не прошло и пяти минут, как дверь лифта открылась. Минхо вошёл, его поза была вызывающе расслабленной, но в глазах читалась готовность к бою. Он видел разбросанную одежду, пустую спальню и понимал всё без слов. На его губах играла язвительная ухмылка.

— Что, щенок сбежал? Не ценит твою щед—

Он не успел договорить. Банчан двинулся с пугающей скоростью. Он не стал бить его. Вместо этого он схватил Минхо за горло и прижал его к холодной стеклянной стене. Хрусткий звук удара тела о преграду отозвался эхом в пустом пространстве.

— Заткнись, — прошипел Банчан, его лицо было в сантиметре от лица Минхо. — Ты хоть представляешь, какой бардак ты устроил своим самодурством? Если бы не твои игры с ножом, он бы до сих пор был здесь! Под контролем!

Минхо, давясь, попытался вырваться, но хватка была стальной.
—Ага... И ты бы... что? Убаюкивал его... сказками? — он выдохнул, его глаза блестели мутным возбуждением. — Мы оба знаем... чего ты на самом деле хотел...

Банчан отпустил его, отшвырнув от себя. Минхо откашлялся, потирая шею, но ухмылка не сходила с его лица. Он видел брешь. Видел ту бурю стыда, ярости и невыносимого желания, что клокотала внутри Банчана.

— Чего ты хочешь, Крис? — Минхо выпрямился, его голос стал тихим и соблазняющим. — Наказать меня? Или чтобы я наказал тебя за твою слабость?

Банчан молчал, его грудь тяжело вздымалась. Он был загнан в угол, и они оба это понимали. Все их игры, вся их токсичная связь, построенная на крови и общих секретах, вела к этому.

— Или, может, ты просто хочешь забыться? — Минхо медленно подошёл к нему, его движения были плавными, как у змеи. — Забыть, как он пах. Забыть, как дрожал. Забыть, что он оказался сильнее тебя.

Он протянул руку и провёл пальцами по щеке Банчана, жесткий, почти оскорбительный жест. — Я могу помочь тебе с этим. Мы всегда помогали друг другу с грязной работой.

Это было последней каплей. Банчан не ответил словами. Его ответом был грубый, яростный поцелуй, в котором не было ни капли нежности. Только голод, злоба и желание стереть в порошок всё, что напоминало о Феликсе. Он вцепился в Минхо, впиваясь в его губы до крови, его руки рвали ткань его рубашки.

Минхо ответил с той же дикой энергией. Это была не любовь. Не страсть. Это была битва за доминирование, выплеск всей их извращённой связи. Они дрались, кусались, царапались, как два зверя в клетке, пока не рухнули на холодный пол гостиной.

Одежда рвалась под грубыми рывками. Тела сталкивались в жестоком, безэмоциональном ритме. Банчан использовал Минхо, пытаясь через боль и унижение другого человека изгнать призрак того, кто ушёл. А Минхо принимал это с извращённым наслаждением, видя в этом окончательную победу, доказательство того, что он, несмотря ни на что, нужнее.

Закончилось так же внезапно, как и началось. Оставшись лежать на полу, они молча смотрели в потолок, их тела покрывали синяки и ссадины. Воздух был тяжёлым от запаха пота, крови и секса.

— Я найду его, — хрипло проговорил Банчан, его голос был пустым.
—Я знаю, — так же хрипло ответил Минхо. — И на этот раз я не буду вмешиваться. Пока он будет дышать.

---

В тысяче километров от этого ада Феликс заваривал чай на маленькой кухне своей новой квартиры. Она была крошечной, с видом на серый двор-колодец, но она была его. Его убежищем. Его крепостью.

Он устроился на работу в небольшую, но стабильную IT-фирму. Никаких стеклянных небоскрёбов, никаких интриг. Просто код, задачи и тихие вечера в одиночестве. Он сменил прическу, начал носить очки. Он стал Ли Минсоком. Иногда, глядя в зеркало, он и сам почти верил в это.

Но по ночам его настигали кошмары. Он просыпался в холодном поту, с губами, всё ещё помнящими грубый поцелуй Банчана, и с шеей, на которой чудилось лезвие ножа Минхо. Он был свободен, но его свобода была выстлана осколками его старой жизни.

---

В «Авроре» царило напряжённое затишье. Хёнджин, как всегда безупречный и язвительный, зашёл в кабинет Банчана вечером, чтобы подписать срочные PR-документы. Кабинет был пуст. Но с смежной переговорной, дверь в которую была приоткрыта, доносились голоса. Голос Банчана был низким и невероятно холодным.

— ...не просто найти. Я хочу, чтобы он был доставлен мне. Живым и невредимым. Никаких следов. Никаких «несчастных случаев».

Хёнджин замер, затаив дыхание. Он знал, о ком идёт речь.

Ответил Минхо, и в его голосе сквозил странный, почти интимный триумф.
—Будет сделано. Но что потом? Всё-таки решил, что пора убрать проблему?

Последовала пауза, и когда заговорил Банчан, его слова заставили кровь Хёнджина похолодеть.

— Проблему? Нет. Он никогда не был проблемой. Он — моё. И я верну своё. А потом... потом я решу, что заслуживает то, что принадлежит мне, но осмелилось сбежать.

Хёнджин бесшумно отступил и вышел из кабинета, его сердце бешено колотилось. Он всегда подозревал, что игра идёт жёсткая, но то, что он услышал... это было за гранью. Он смотрел, как Банчан и Минхо кружили друг вокруг друга, но он не понимал глубины их связи. Теперь он понимал. Это был танец двух хищников, связанных кровью и общей тайной. И Феликс был призом в их смертельной игре.

Он посмотрел на свой телефон. У него был номер Чонина. И мимолётное воспоминание о том, как Феликс улыбался ему в день своего прихода — наивно, без тени той тьмы, что поглотила их всех.

Он сунул телефон в карман, так и не набрав номер. Предупреждать было опасно. Слишком опасно. Но впервые за долгое время его безупречная маска дала трещину, обнажив щель настоящего, животного страха. Он был не на стороне добра. Он был на стороне выживания. И сейчас пахло грозой.