Не говори об этом

Дождь застилал улицы провинциального города серой пеленой. Феликс, теперь уже Минсок, вышел из офиса, подняв воротник пальто. Жизнь здесь вошла в спокойное, размеренное русло. Работа, магазин, квартира. Иногда он ловил себя на том, что целый день не вспоминал о «Авроре». Это было маленькой победой.

Решив переждать ливень, он зашёл в небольшое кафе с панорамными окнами. Заказал чашку капучино и устроился в углу, глядя на потоки воды, стекающие по стеклу. Покой был хрупким, но он цеплялся за него изо всех сил.

Когда дверь кафе открылась, впуская порцию холодного воздуха, он не придал этому значения. Пока не услышал знакомый, отполированный до блеска голос, от которого кровь застыла в жилах.

— Боже всемогущий. Не может быть.

Феликс медленно поднял голову. У стойки стоял Хёнджин. В его идеальном костюме, с каплями дождя, сверкающими на дорогой ткани, он выглядел как пришелец из другого мира. Его глаза, широко раскрытые от изумления, были прикованы к Феликсу.

Паника, острая и слепая, ударила в голову. Бежать. Сейчас же. Но ноги будто приросли к полу. Хёнджин уже шёл к его столику, его взгляд был пристальным, сканирующим.

— Ли Минсок, да? — он прочёл имя с визитки на столе, и на его губах появилась сложная, не лишённая горькой иронии улыбка. — Неплохо. Но глаза не сменить. Или эту родинку на шее.

— Что тебе нужно, Хёнджин? — тихо спросил Феликс, сжимая кружку так, что пальцы побелели.

— Успокойся, я не за тобой. У нас тут фотосессия для местного журнала мод. Ирония судьбы, да? — Он сел напротив без приглашения, откинув мокрые волосы со лба. Его взгляд стал серьёзным. — Я знаю, что случилось. Вернее, я слышал разговор.

Он опустил голос почти до шёпота.
—Банчан отдал приказ. Он хочет найти тебя. Вернуть. Он сказал... что ты его собственность.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые. Феликс почувствовал, как по спине бегут мурашки.

— Почему ты мне это говоришь?

— Потому что я не Минхо. И не Банчан. — Хёнджин вздохнул, вдруг выглядев уставшим от всего этого театра. — Я видел, как ты вошёл в офис в первый день. Ты был... светлым. Глупым, но светлым. А теперь... теперь ты просто напуганный зверёк в другой клетке. И мне противно от того, во что они превращают людей.

Он потянулся через стол и неожиданно коснулся тыльной стороной пальцев его щеки. Жест был поразительно нежным, контрастируя с жестокостью его слов.

— Ты заслуживаешь большего, чем быть чьим-то трофеем.

Их взгляды встретились. В кафе пахло кофе и свежей выпечкой, а за стеклом бушевала стихия. В этом маленьком уютном мирке, затерянном во времени и пространстве, всё вдруг стало на свои места. Страх, одиночество, невысказанная тоска — всё это нашло отклик в тёплом, понимающем взгляде Хёнджина.

Он наклонился чуть ближе, его шёпот был едва слышен.
—Беги ещё дальше. Или... останься и дай им всем посрать с кирпича.

И прежде чем Феликс успел что-то ответить, Хёнджин закрыл оставшееся между ними расстояние и мягко, почти несмело, прикоснулся губами к его губам. Это не было похотью или желанием обладать. Это было обещание. Признание. И прощание одновременно.

Когда он отстранился, в его глазах стояла лёгкая грусть.
—Это на удачу, — сказал он и поднялся. — Больше мы не встретимся.

Он вышел из кафе, и дождь сразу же поглотил его фигуру. Феликс сидел, прикасаясь к своим губам, всё ещё чувствуя тепло чужих губ и вкус дорогой помады. Это был первый поцелуй за долгое время, который не был связан с болью или унижением.

---

В это же время в кабинете Банчана в «Авроре» сгущалась буря иного рода. Минхо, развалившись в кресле, с насмешкой взирал на босса.

— До сих пор ничего? Твой гениальный Джисон просеивает тонны данных, а мальчишка-секретарша, похоже, испарился. Может, он не так уж и нужен? Может, пора сменить тактику?

Банчан, стоявший у окна, медленно обернулся. Его лицо было бледным от бессонных ночей и сдерживаемой ярости.
—Тактику? На твою? Которая уже привела к тому, что он сейчас где-то там, плюёт в потолок и вспоминает, как ты приставлял к его горлу нож?

— А твои методы оказались такими эффективными, — язвительно парировал Минхо. — Он аж под себя обосрался от страха и сбежал. Очень впечатляет.

— Выйди, — тихо сказал Банчан.
—Что?
—Я сказал, выйди. Пока я не сделал тебе хуже, чем в прошлый раз.

Минхо усмехнулся, поднимаясь.
—О, как трогательно. Снова хочешь выместить на мне свою злость за то, что какой-то щенок тебя кинул? Может, тебе просто признаться, Крис? Ты не хочешь его наказать. Ты по нему скучаешь.

Это было последней каплей. Банчан резко шагнул вперёд и с такой силой ударил Минхо по лицу, что тот, не удержавшись, рухнул на пол, опрокинув по пути низкий стеклянный столик. Хруст был оглушительным.

— Никогда! — закричал Банчан, стоя над ним, его тело тряслось от ярости. — Никогда не говори со мной в таком тоне! Ты — никто! Пес, которого я держу на цепи! И если ты ещё раз посмеешь...

Он не договорил. Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся Чанбин. Его лицо было искажено гримасой такой ненависти, что оба — и Банчан, и поднимающийся с пола Минхо — на мгновение онемели.

— Ты, — Чанбин указал пальцем на Банчана. Его голос дрожал от сдерживаемых рыданий и ярости. — Ты знал! Ты всё знал про Хёна! И ты позволил этому ублюдку убить его!

Он с силой бросил на стол распечатанные листы. Это были копии файлов «Проекта Янус», отчёты о «побочных эффектах», служебные записки. Всё, что Джисон тайно собирал все эти месяцы.

— Джисон отнёс всё в полицию, — прохрипел Чанбин. — Прямо сейчас. Вся правда вылезет наружу.

В кабинете повисла гробовая тишина. А потом Банчан, с лицом, не выражающим ничего, кроме ледяного презрения, прорычал:
—И что с того? Ты думаешь, это что-то изменит?

— Для меня — да! — крикнул Чанбин и с размаху ударил его в челюсть.

Это был удар, вложенный в него всей накопленной годами болью, виной и яростью. Банчан отлетел к стене. И тогда началась настоящая драка. Два титана, два бывших соратника, избивали друг друга с животной жестокостью, не обращая внимания на летящую мебель, хруст костяшек и крики Минхо, который пытался их растащить.

Их остановили только служащие корпоративной безопасности, ворвавшиеся в кабинет по тревоге. Но было уже поздно.

Когда они выводили избитого, в крови, но всё ещё гордого Банчана и Минхо в наручниках, в коридоре стоял Хёнджин. Он встретился взглядом с Банчаном. В его глазах не было ни радости, ни торжества. Только пустота. Шоу закончилось.

А Феликс, сидя в своём кафе, смотрел на экран телефона. Новостная лента взорвалась заголовками: «СКАНДАЛ В AURORA DYNAMICS!», «ГЛАВУ КОМПАНИИ ЗАДЕРЖАЛИ ПО ДЕЛУ ОБ УБИЙСТВЕ СОТРУДНИКА!».

Он медленно выдохнул. Правда восторжествовала. Но на душе было пусто и тяжело. Одна глава его жизни закрылась. С кровью, болью и грохотом падающих империй. И он сидел один, с вкусом чужого поцелуя на губах и с незнанием, что же делать с этой горькой свободой.