Не говори об этом

Ровно в 06:55 Феликс стоял перед дверью кабинета Банчана. Его тело горело от бессонной ночи, проведённой в перематывании вчерашних событий. Каждый нерв был оголён, каждый звук в пустом коридоре заставлял вздрагивать. Он чувствовал себя загнанным зверьком, который добровольно вернулся в клетку к дрессировщику.

В руках он сжимал два стакана с кофе. Один — чёрный, для Банчана. Второй — с тройной порцией эспрессо, для себя. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились приглушённые голоса.

— ...он остаётся? После вчерашнего? Это безумие, Крис. — Узнаваемый язвительный басок Минхо.
—Моё решение принято. Не оспаривай его.
—Он — гвоздь в твоём гробу. И в моём. Я могу сделать так, чтобы он исчез. Бесшумно.

Феликс замер, леденящий ужас сковал мышцы. Он говорил о нём. «Бесшумно».

— Ты ничего не сделаешь, — голос Банчана был тихим, но в нём слышался стальной лязг. — Он мой. Я разберусь с ним по-своему.
—По-своему? — Минхо фыркнул. — Я видел, как ты на него смотришь. Это не «разборка», Крис. Это слабость. А слабость в нашем деле убивает. Быстрее, чем пуля.

Раздались шаги. Феликс отскочил от двери, делая вид, что только что подошёл. Дверь распахнулась, и на пороге появился Минхо. На этот раз он был в чёрной форме службы безопасности. Его глаза, холодные и насмешливые, скользнули по Феликсу, по стаканам в его руках, задержались на синяке, проступающем на его подбородке — отпечатке пальцев Банчана.

— А вот и наше милое привидение, — прошипел он, проходя так близко, что плечом задел Феликса. — Надеюсь, твой кофе не отравлен. Было бы обидно, если бы босс умер так... банально.

Он ушёл, оставив за собой шлейф ледяной угрозы. Феликс сделал глубокий вдох и переступил порог.

Банчан стоял у окна, спиной к нему. В его позе читалось колоссальное напряжение — плечи были напряжены, пальцы сжаты в кулаки.

— Кофе, сэр, — тихо сказал Феликс, ставя стакан на стол.

Банчан медленно обернулся. Его лицо было бледным, с тёмными кругами под глазами. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Его взгляд упал на второй стакан в руке Феликса.

— Две порции? Уже не справляешься?

— Это... для меня, — пробормотал Феликс.

— Оставь. Мне не нужен секретарь с трясущимися руками.

Феликс поставил свой стакан рядом с босским. Банчан подошёл к столу. Его движения были уставшими, но от этого не менее опасными. Он взял свой чёрный кофе и сделал большой глоток, не отрывая глаз от Феликса.

— Ты выглядишь ужасно, — констатировал он.

— Вы тоже, сэр.

Уголок губ Банчана дёрнулся в подобии улыбки. — Наглость? После вчерашнего? Интересно.

Он обошёл стол и сел в кресло, откинувшись на спинку. Его взгляд был тяжёлым, изучающим.

— Итак. Ты остаёшься. Но правила изменились. С сегодняшнего дня ты находишься под моим прямым контролем. Ты не делаешь ни шага без моего ведома. Не разговариваешь ни с кем, кроме как по рабочим вопросам. Особенно с Минхо. Особенно с Хёнджином. Ты понял?

— Да, сэр.

— Второе. Ты забываешь о деле своего брата. Полностью. Если я замечу, что ты даже смотришь в сторону архивов, я не просто уволю тебя. Я уничтожу тебя. Твою репутацию. Твою карьеру. Твою жизнь. У меня есть на это ресурсы.

Феликс молча кивнул. Он знал, что это не пустые угрозы.

— И последнее, — Банчан отхлебнул ещё кофе. — С сегодняшнего дня ты работаешь здесь, в моём кабинете. Твой стол будет там.

Он указал на небольшой столик в углу, стоящий так, что Банчан всегда мог видеть его с своего места.

— Это... необычно, — осторожно сказал Феликс.

— Это необходимо. Я должен быть уверен, что ты не натворишь ещё большего дерьма. А теперь садись. У нас совещание с юристами через пятнадцать минут. Подготовь все документы по сделке «Антей».

Весь день прошёл в напряжённом, неестественном молчании. Феликс чувствовал на себе взгляд Банчана каждую секунду. Он был как под микроскопом. Каждое его движение, каждый вздох, каждая смена выражения лица фиксировались и анализировались. Это было пыткой. Но в этой пытке была и странная, извращённая интимность. Он видел Банчана без его публичной маски — уставшего, раздражённого, иногда позволяющего себе ругаться сквозь зубы, когда на почту приходило очередное идиотское письмо.

Один раз, когда Феликс потянулся за упавшей ручкой, его рука дрогнула от усталости и напряжения. Банчан, не отрывая взгляда от экрана, бросил:

— Выбрось этот эспрессо. И закажи себе что-то съедобное. Я не хочу, чтобы ты терял сознание от голода в моём кабинете.

Это не было заботой. Это был прагматизм. Но от этого приказа у Феликса странным образом сжалось сердце.

К концу дня голова раскалывалась. Банчан встал, потянулся. Мышцы его спины напряглись под тонкой тканью рубашки.

— Всё на сегодня. Убирайся.

Феликс молча стал собирать свои вещи. Когда он проходил мимо стола Банчана, его нога зацепилась за ножку кресла, и он чуть не упал. Банчан молниеносно протянул руку, схватив его за локоть, чтобы удержать. Прикосновение было твёрдым, почти грубым, но в нём была и мгновенная реакция, физическая сила, которая заставила кровь прилить к лицу Феликса.

— Спасибо, — прошептал он.

Банчан не сразу отпустил его. Его пальцы сжимали его локоть, его взгляд упал на его лицо, на синяк на подбородке, на его полуоткрытые губы. В воздухе снова повисло то самое напряжённое молчание, густое и тяжёлое, как перед грозой.

— Иди, — наконец бросил он, отводя руку. Его голос прозвучал хрипло. — И, Феликс... Завтра я хочу видеть тебя в другом. Эта рубашка тебя полнит.

Феликс выскочил из кабинета, как ошпаренный. Его локоть горел. Его разум был в хаосе. Угрозы, контроль, унизительные замечания о внешности... и это прикосновение. Это долгий, пронизывающий взгляд.

Спускаясь на лифте, он почувствовал чей-то взгляд на затылке. Обернувшись, он никого не увидел, но камера наблюдения в углу лифта медленно повернулась, следя за ним.

Он вышел на улицу, глотнув прохладного вечернего воздуха. Его телефон вибрировал. Незнакомый номер.

Текст: «Любопытство убило не только кошку. Убирайся, пока не стало слишком поздно. Ты не первый, кого Крис держит на коротком поводке. Но ты будешь последним.»

Феликс с силой выдохнул. Он поднял голову и посмотрел на верхние этажи небоскрёба «Авроры». В одном из окон, в кабинете Банчана, горел свет. И ему показалось, что там, за стеклом, стоит тёмная фигура и смотрит вниз. На него.

Он не уйдёт. Он не может. Потому что эта игра только начиналась. И ставкой в ней была не только правда о брате, но и его собственная душа, которую Кристофер Банчан, казалось, был намерен завоевать, сломать или и то, и другое одновременно.