Не говори об этом

Офис Банчана на двадцать восьмом этаже был залит утренним солнцем, превращая стеклянные стены в ослепительные панели света. Но для Феликса это сияние было холодным, как свет хирургической лампы. Он сидел за своим новым столом в углу, одетый в новую, невероятно дорогую рубашку пастельного цвета, которую курьер доставил ему домой рано утром с лаконичной запиской: «Носи. С.Б.». Это был не подарок. Это был униформа, предписание. Напоминание о том, кто здесь хозяин.

Банчан, казалось, игнорировал его всё утро, погружённый в звонки и отчёты. Но Феликс чувствовал его взгляд на себе — тяжёлый, как свинец. Каждый раз, когда он поёживался от холода кондиционера или проводил рукой по лицу, он ловил на себе мгновенный, аналитический взгляд босса.

— Ли.

Голос Банчана прозвучал резко, нарушая тишину. Феликс вздрогнул.

— Сэр?

— Подойди сюда.

Феликс встал, его колени были ватными. Он подошёл к массивному столу. Банчан не смотрел на него, уставившись в экран своего ноутбука.

— У меня сегодня ужин с инвесторами из сингапурского фонда. В «Облаке». В восемь вечера.

— Я внесу в расписание, сэр.

— Ты не вносишь. Ты будешь там.

Феликс замер. — Я... простите?

Банчан наконец поднял на него глаза. В них не было ни тени сомнения или вопроса. Только приказ.

— Ты будешь там. Мне понадобится кто-то, чтобы незаметно записывать ключевые моменты разговора. Их юрист — акула. Они будут пытаться протолкнуть поправки, о которых мы не договаривались. Твоя задача — сидеть, улыбаться и фиксировать каждое их слово на диктофон в твоём телефоне. Ты понял?

Это была не просьба. Это было испытание. Проверка на лояльность. И участие в чём-то, что пахло промышленным шпионажем.

— Я... я не уверен, что справлюсь, сэр. Я не обучен...

— Ты научишься, — перебил его Банчан. Его взгляд упал на губы Феликса, затем медленно скользнул вниз, по новой рубашке, оценивая, как она сидит. — Ты выглядишь презентабельно. Этого пока достаточно. Будь у входа в семь сорок пять. Не опаздывай.

Он снова уткнулся в экран, давая понять, что разговор окончен.

---

Весь день Феликс чувствовал себя марионеткой. Он выполнял поручения, но его мысли были там, в этом ресторане. Вечером, стоя у подъезда «Облака» — заведения, куда невозможно было попасть без членства, стоимостью с его годовую зарплату, — он чувствовал себя самозванцем. Его новая рубашка вдруг стала казаться ему тесной, давящей на горло.

Ровно в 19:45 из подъезда вышла знакомая высокая фигура. Банчан был в идеально сидящем тёмно-синем костюме, без галстука. Он выглядел расслабленным и опасным, как пантера. Его взгляд нашёл Феликса, и что-то промелькнуло в его глазах — одобрение? Насмешка?

— Идём, — он бросил коротко и, не проверяя, идёт ли Феликс за ним, двинулся вперёд.

Ресторан был воплощением минимализма и недоступности. Столы стояли так далеко друг от друга, что частные разговоры были гарантированы. Банчана и Феликса провели в отдельный зал с панорамным видом на ночной город.

Инвесторы, двое мужчин в дорогих костюмах, уже ждали. Их юрист, сухой и костлявый мужчина с глазами-буравчиками, сразу же уставился на Феликса с немым вопросом.

— Мой новый помощник, Феликс, — представил его Банчан небрежным тоном, садясь. — Тренирую его. Надеюсь, вы не против.

Ужин начался. Феликс, сидя чуть поодаль, старался быть невидимкой. Он включил диктофон на телефоне, как и приказали. Он улыбался, кивал, ловил каждое слово. Он видел, как Банчан работает — он был очарователен, убедителен, но в его улыбке всегда сквозила сталь. Он жонглировал миллионами, как будто это были конфетти.

Во время разговора о технических спецификаках один из инвесторов, мистер Чжан, положил руку на запястье Банчана, подчёркивая свою мысль. Жест был дружеским, но в нём читалось нечто большее — проверка границ, намёк на фамильярность. Банчан не отдернул руку, но его глаза на мгновение стали абсолютно пустыми и холодными. Феликс почувствовал странный укол ревности, который тут же возненавидел в себе.

Когда подали десерт, Банчан наклонился к Феликсу так близко, что его губы почти касались его уха. Горячее дыхание обожгло кожу.

— Они хотят пятнадцать процентов вместо десяти. Записал? — прошептал он. Его голос был низким, интимным, только для него.

Феликс, вздрогнув, кивнул. От близости у него перехватило дыхание. Он почувствовал лёгкий запах виски и мяты от Банчана.

— Хороший мальчик, — тихо проворковал Банчан и отодвинулся, как ни в чём не бывало, возвращаясь к разговору.

Эти слова, сказанные таким тоном, ударили Феликса сильнее, чем любая ругань. Они были унизительными и порочно приятными одновременно. Он чувствовал, как горит его ухо, куда коснулось дыхание босса.

Ужин закончился поздно. Банчан, казалось, был доволен. Он провёл инвесторов до их лимузина, обмениваясь прощальными рукопожатиями. Когда машина уехала, он повернулся к Феликсу. Его лицо в свете уличных фонарей было резким, уставшим.

— Ну? — спросил он. — Что записал?

Феликс протянул телефон с включённым диктофоном. Банчан взял его, их пальцы ненадолго соприкоснулись. Электрический разряд пробежал по руке Феликса.

— Не самый плохой вариант для первого раза, — пробормотал Банчан, прослушивая отрывок. — Хотя твое дыхание слишком громкое. Будто ты только что пробежал марафон.

Он вернул телефон и повернулся, чтобы уходить, затем остановился.

— Ты пил? — спросил он, глядя на Феликса.

— Нет, сэр. Вы сказали...

— Правильно. Не надо. — Банчан достал ключи от машины. — Иди домой. Завтра рано.

Феликс смотрел ему вслед, как тот садился в свой роскошный спортивный автомобиль и уезжал в ночь, не оглядываясь. Он остался стоять на тротуаре один, с диктофоном в руке и с хаосом в душе. Он был всего лишь инструментом. Записывающим устройством. «Хорошим мальчиком».

Он повернулся и пошёл к станции метро. Ему нужно было несколько минут, чтобы прийти в себя. Он зашёл в пустынный сквер неподалёку, глотнув прохладного воздуха.

Внезапно из тени высоких кустов вышел человек. Высокий, в тёмной одежде. Прежде чем Феликс успел среагировать, к его горлу приставили что-то холодное и острое. Лезвие.

— Привет, красавчик, — прошипел знакомый язвительный голос. Минхо. Его глаза блестели в темноте, как у голодного волка. — Кажется, ты сегодня хорошо провёл время с боссом.

Феликс замер, не в силах пошевелиться. Лезвие слегка впивалось в кожу.

— Я... я просто выполнял поручение.

— Поручение? — Минхо фыркнул. Он придвинулся ближе, его тело прижало Феликса к стволу дерева. — Я тебя предупреждал. Не лезь не в своё дело. А ты не только полез, ты ещё и позволил ему надевать на тебя поводок.

Одной рукой он продолжал держать нож, а другой грубо схватил Феликса за подбородок, как это делал Банчан, но с гораздо большей жестокостью.

— Он любит таких, как ты. Мягких. Податливых. С грустными глазками. Но знаешь, что с ними происходит? — Он наклонился так близко, что Феликс почувствовал его дыхание — с запахом дорогого виски и чего-то горького. — Они ломаются. А потом исчезают. Как твой брат.

Сердце Феликса упало. — Ты... ты знаешь...

— Я знаю всё, — перебил его Минхо. — И я даю тебе последний шанс. Убирайся из города. Или я сделаю так, что ты присоединишься к своему брату. И на этот раз это будет выглядеть как несчастный случай. Понял?

Он с силой надавил лезвием, и Феликс почувствовал острую боль и тёплую струйку крови, побежавшую по шее.

— Понял? — повторил Минхо, вдавливая его голову в кору дерева.

— Да, — с трудом выдохнул Феликс.

Минхо медленно убрал нож и отступил на шаг. Он с отвращением вытер лезвие о свою брючину.

— Умный мальчик. Теперь вали отсюда.

Феликс, не помня себя, побрёл прочь, прижимая ладонь к порезанной шее. Кровь сочилась сквозь пальцы. Он обернулся. Минхо всё ещё стоял в тени, наблюдая за ним, его фигура сливалась с тьмой, словно он был её частью.

Добравшись до своей маленькой квартиры, Феликс запер дверь на все замки и прислонился к ней, пытаясь перевести дыхание. В ванной он смотрел в зеркало на своё бледное лицо и на тонкий, но отчётливый порез на шее. Это было не шоу. Это было настоящее предупреждение.

Он достал телефон. Диктофон всё ещё был включён. Он прокрутил запись вперёд, мимо разговоров с инвесторами, мимо шёпота Банчана... и там, в конце, после прощания с инвесторами, был зафиксирован тихий, отчётливый голос Банчана, обращённый, видимо, к Минхо, который, должно быть, подошёл к нему, пока Феликс отходил в сторону:

«Не трогай его, Минхо. Он мой. И я сам решу, что с ним делать.»

Феликс выронил телефон. Его тело затряслось. Он был разменной монетой в игре между двумя хищниками. Одному он был интересен как игрушка, другому — как помеха, которую нужно устранить.

Он подошёл к окну и посмотрел на ночной город, на огни небоскрёба «Авроры». Где-то там был Банчан. И где-то в темноте бродил Минхо.

Он прикоснулся пальцами к порезу на шее, а затем провёл рукой по ткани новой рубашки. Он не уйдёт. Теперь он не мог. Потому что он был в ловушке. И потому что тёмная, порочная часть его души жаждала узнать, чем закончится эта игра. И чья именно добыча он в конечном счёте станет.