8.1
Проходит время быстро, скользя песком сквозь пальцы человеческой жизни, разрушая убитые души и раскрывая в нас то, что зовётся старостью. Годы уходят, не щадят, не оглядываются, оставляют после себя лишь отрывки сохранённых воспоминаний и море огромных сожалений.
Искушенный бурей времени, недвусмысленно застигнут пронзительными ветрами убитого прошлого. Сеют трепет и опустошение в глубинах души воспоминания о той капли времени, когда даже густой туман бессмысленного разрушения не мог стать причиной той самой боли в душе. И всё настолько легко было тогда, как просто тогда было лелеять чувства и ощущения, будто кристально чистой воде, словно душа обретает покой и тепло лишь при мыслях о былом, ушедшем, ненастоящем. Смог бы он просто так забыть то, чем жил, дышал, питал огромную любовь и привязанность всеми клетками юного тела. Был ли он в силах зарыть в глубину Темного Океана то, что построил сам, сквозь годы и опыт, сохраненный вечным шрамом. То, что было смыслом. То, что было всем.
Жизнь в Токио Ли не смог бы забыть никогда, хотя старался изо всех сил, выбивал из себя всю дурь из прошлого, работал на износ, спал сутками напролет. В дремоте он видел сон, отрывок из своего прошлого, той жизни, к которой он вернулся бы не задумываясь, дать бы только шанс, ниточку маленькой надежды. Ни шанса, у Хисына, ни надежды – не было совсем. Он устал, вымотался, до дрожи в ногах переработал. Потом спал, уходил в школу, шёл на работу, а после снова по новой. Делал всё, лишь бы в голову не лез спокойный голос отца из далёкого, старательно забытого. Говорил Мистер Ли о жизни, вздыхал порой, стоило речи зайти о планах на будущее. Так было всегда. Старший Ли не строил планы ни на будущее, ни на завтра и даже ни на целый день. Жил так, как есть.
В начале Хисын не понимал, задавал куча вопросов и не унимался. После смерти отца, наконец придя в себя после двухнедельного шока и прямого неверия в ситуацию, он наконец понял. Сидя в кабинете отца, на его кресле, рассматривая семейную фотографию на столе и захлебываясь в собственных слезах. То, что он так быстро ушёл, не попрощавшись, не предупредив, не рассказав, черт возьми, о своих муках и боли. Молчал и делал вид, словно всё в полном порядке. А Хисын ему верил.
Единственным родным человеком для юноши всегда был и оставался отец. Мистер Ли во всех случаях жизни был на стороне сына, наставлял, выслушивал, подсказывал, помогал, принимал. Приходил на его выставки, хвалил картины и не скрывал гордой отцовской улыбки.
В день, когда родители развелись, Хисыну исполнилось десять. Измену матери он застал в восемь, отец же всё знал. Знал, молчал, делал вид, словно семья не разрушена и всё также, как и прежде. Эта женщина регулярно приводила в дом чужих мужчин, закрывалась в спальне и не выходила часа четыре. Мистер Ли возвращался домой каждый день в семь тридцать, ни минутой позже или ранее. Замечал вид жены, сохранял спокойное лицо, закрывал на всё глаза. Два года прошли для Ли словно в тумане.
Зная о своей болезни, Мистер Ли отлично понимал к чему всё идёт. Предполагал, что планы на будущее ему уже не нужны, он нуждается лишь в проведении времени с сыном и заботы о том, что у него осталось.
– Я не могу так просто оставить Итана, он ещё слишком мал. – фалангами пальцев пройдясь по темным волосам, мужчина устало выдыхает. В кабинете душно, чуть светло, стоит лёгкий запах спирта и больничных лекарств. Искоса взглянув на своего друга, врач в белом халате лишь качает головой, голос его звучит лёгким упрёком, – И что ты мне предлагаешь? Пичкать в тебя таблетками пока не умрёшь от внутреннего кровотечения?
Пустив легкий смешок, Мистер Ли пожимает плечами,хрипло выдавая, – А почему нет? Никогда не знаешь что выбросит твоё здоровье через время.
***
Проснулся Хисын посреди ночи, в жарком поту, в испуге и выдохшийся. Сердце стучало слишком быстро, оглушая перепонки и мешая подростку нормально расслышать уличный шум через настежь открытый балкон.Мокрая футболка прилипла к телу, дыхание сбитое и прерывистое. Не понимающий взгляд, полный отчаяния, скользит по темной, почти пустой комнате, останавливаясь на ночном виде столицы. Сенсорные часы на тумбочке показывают два ночи.
Убрав легким движением руки промокшую светлую челку, Ли шагает в душ.
« Придешь завтра в школу? »
Сообщение от Мигён заставило губы Хисына растянуться в тающей улыбке. Ответив согласием, он положил сотовый в карман темных джинсов, готовясь прийти в себя с помощью холодной воды и хорошего чая.
На следующий день, не забыв взять с собой подарок, Ли упорхнул в школу радостный и на удивление, совершенно спокойный.