8.2
Юность и правда удивительна. Полна нескончаемых надежд, молодой насыщенности жизни и совсем чуть чуть – той энергии, которую каждый пожилой хотел бы вернуть; Снова бегать по летним улицам, вдыхать теплый воздух, наполненный адреналином, и раскрывать для себя новые возможности молодости.Яркими красками играли огни, средь сверкающих звезд каждый находил в них частичку себя, воздух был приятнее и чище, а густая унылость и повседневное одиночество не давило в грудные клетки. Время шло, юность угасала тусклым пренебрежением, скрытым за старческими последствиями ушедшей молодости. Мир менялся, люди тоже. Значение слова «дружба» больше не имело такого значимого смысла как когда то, во времена прекрасной, ушедшей весны жизни, где каждый был счастлив по своему.
Мисс Шим светилась от счастья, порой уходя в грусть, глазами полной отчаяния и надежды рассказывая девушке о своих молодых годах, о юности, которая отобрала у женщины её любовь, но не надежду и веру в лучшее. Сделав глоток горячего чая, пожилая дама аккуратно ставит фарфоровую посуду на деревянный, старый стол. Голос её звучит нежно, мелодично растягивая слог за слогом, – В то время шла война. Джеюну пришлось уехать, выбора не было, ничего не поделаешь.
Она на пару секунд затихла, бесшумно вдыхая аромат фруктового чая. Глаза у Мигён загорелись, девушка с неподдельным интересом взглянула на соседку, не смея её прерывать.
– Я очень не хотела его отпускать, правда. Уговаривала как могла, мы даже поссорились в день его отъезда. Он сел на свой поезд, махнул мне рукой на прощание и уехал так, словно был уверен в том, что вернётся оттуда живым. Ты слышала о гражданской войне в конце шестидесятых?
– Это та, которая произошла между Северной и Южной Кореей? Конечно!
1968 год, 25 марта. Сеул.
Нарастал гул многотонного состава, глухо слышен пористый отголосок железных рельсов. Локомотив тяжело задышал, запыхтел поддувалом, выбрасывая густой и жирный, смолистый дым. Снопы ядовитого огня коротко вырывались, искрились под колёсами и неумолимо удалялись в даль. Хвост поезда несся рядом, обдувясь теплым ветром летних дней в столице. Всё, что происходило с Сувон казалось неприятным, но чутко реалистичным сном; взять к наглядности – рыжие подсветки ночных фонарей, отражением лёгших на окнах вагона, кислотная вонь дорожной сырости и шпал, густой дым, заполняющий практически весь ближайший километр. Что она здесь делает поздней ночью она прекрасно знала, однако вбиваться в подробности смысла не было.
Яркой улыбкой одарив любимую, юноша заключает её в свои теплые объятия, крепкими руками прижимая к себе дрожащее тело, что изредко бросало еле слышные всхлипы и бормотанье.
– Сувон~а, ты у меня такая плакса! Я вернусь как только смогу, обещаний давать пока не буду. – карий взгляд пытливо остановился на влажных от слёз глаз напротив, ресницы у девушки мельком дрожали, кончик носа знатно покраснел и шмыгал. Сувон не верит. Шим не из тех кто разбрасывается пустыми обещаниями и данными клятвами, его твердые принципы слишком много значат для корейца. Вероятно, он сам прекрасно понимал, отлично видел своё будущее за пределами города, средь кровавой войны, где нет ни пощады, ни здравого смысла. Опасное логово смерти, к которому жители столицы активно спешат попасть лишь из чувства долга перед родиной и своей нацией.
В последний раз оставив легкий поцелуй на влажной щеке девушки, – Прости меня, любовь моя. Сокровище моей души, Хранитель моего сердца, прошу, береги себя. Я должен ехать туда ради семьи, ради нашего счастливого будущего, понимаешь? Я буду писать тебе письма каждую неделю и с нетерпением ждать возвращения домой. Люблю тебя, моя Сувон. – он бодро вдыхает побольше воздуха легкие, собираясь с силами и уворачиваясь от объятий жены, стоит лишь монотонному голосу в громкоговорителе объявить об отъезде поезда. Стройный силуэт теряется в толпе, пока растерянный взгляд Сувон бежит по сторону транспорта и большого количества людей, также прощающихся, со слезами на глазах, яркими улыбками и надеждой в веру в лучшее.
Дни проходят мучительно долго, растворяясь в часах и минутах, сон не идёт от переживаний за любимого. Девушка не находит себе места до прихода первого письма от Шима, слова его словно свежему глотку воздуха в душном городе, где нет ни самого юноши, ни его старых привычек, оставленных в воспоминаниях Пак. Ситуация в Тэгу ухудшается, с каждым новым днём всё больше жертв. Эта весть пугает Сувон в первую очередь. Город, в котором умирает почти каждый второй солдат, не имея возможности вернуться домой, в котором слишком много насилия и противоречий.
Отправитель : Шим Джеюн, Тэгу.
Получатель : Пак Сувон, Сеул.
1968 год, 13 апреля.
« Моя милая женушка, в порядке ли ты? Говорят, в столице становится всё жарче, ты ведь не пропускаешь вечерние прогулки по парку у дома? Не грусти, Сувон~а, я в полном порядке. Мы приехали пару дней назад, нас ввели в курс дела и уже завтра я буду готов сражаться на поле боля. Сокровище, не забудь хорошо питаться, дни до нашей встречи всё меньше и меньше, я хочу видеть свою любимую женушку в полном здравии. И помни, моя любовь к тебе даёт мне возможность и желание жить дальше, поэтому не сиди часами у книг и взбодрись обязательно. Скоро обход, я пойду. Люблю тебя сильно, Пак Сувон. От твоего муженька Шим Джеюна. »
Отправитель : Пак Сувон, Сеул.
Получатель : Шим Джеюн, Тэгу.
1968 год, 3 мая.
« Мой ненаглядный Шим Джеюн, как проходят твои дни на фронте? Нет ли у тебя никаких ранений? В Тэгу дела всё хуже, будь крайне осторожен, прошу тебя, любимый. Я в полном порядке, про прогулки спасибо что напомнил, я сегодня вечером обязательно схожу развеяться. Ты тоже кушай хорошо и приёмы пищи не пропускай! Совсем скоро начнется лето, я пришлю тебе вместе с письмом пару посылок. Ты ведь не будешь против поделится ими со своими товарищами? Береги себя, Джеюн, я всё ещё жду твоего возвращения. »
Первостражие, ненароком уходящее в даль, в глубину воспоминаний о прошлом былых времён, поменяло многое. Война набирала обороты, северяне не собирались сдаваться, мирясь с достигшим или идти ва банк. Каждая сторона не сдавалась, упорно сражаясь за земли. По радио каждое утро, раз в неделю, рассказывали о делах в Тэгу, обещая завершить всё небольшими потерями. Верить в слова репортёров было бы совершенно глупо и очевидно – опрометчиво. Оставалось ждать последующих писем и новостей от мужа.
Месяца заменяли годы,густым туманом оставаясь в воспоминаниях и письмах, средь строк ненавязчивых слов, аккуратно расписанных по листку пожелтевшей бумажки. Время неумолимо мчалось вперёд, забирало молодость и сбившие с толку события, однако одно оставалось неизменным все четыре долгие годы – любовь. Сувон терпеливо ожидала год, весь этот период на её письма Джеюн не отвечал, и по всей видимости, даже и не читал. Конверты приходили обратно в её адрес, не раскрытые, покрытые пылью и потрёпанные долгой дорогой в Тэгу и обратно.
Первые пару месяцев девушка думала о том, стоит ли ей волноваться и принимать меры, обращаясь к начальству или к его товарищам, с некоторыми из них Пак временами пересекалась в столице. Те, кто уже приехал к своей семье говорили о том, что возможно это ошибка почты, точных предположений добиться не удалось.
– Вы случаем не ругались? Может он обиделся или .. – растерянный взгляд военного забегал по людному помещению, теплый свет электричества падает обеспокоенные лица сидящих. Пак удрученно вздыхает, качая головой и руками массируя ноющие виски. Голова гудела гадким шумом, не давая здраво мыслить и трезво оценивать ситуацию. Она поворачивается к Юну, бывшему сокурснику Джеюна, сжимая губы в тонкую линию, – Я от волнения скоро с умай сойду.. Ты ведь приехал как только закончилась война, неужели не видел его?
– Нет, я думал он уехал ещё год назад. Его не было видно, казалось, Джейк вернулся в Сеул. Вещи его остались на месте, как я помню. – он почесал затылок, открыто признавая своё незнание об этом деле. В разговор вмешался Соджун, сидящий напротив Сувон, рядом с Юном, – Тут может быть всего два исхода.
Пара нетерпеливых глаз повернулись к нему все корпусом, он опускает взгляд к чашке чая на столе, тянет твердо и ясно, – Во-первых, он мог умереть ещё в Тэгу, при сражении с теми дикарями. Либо же во-вторых: есть вероятность его смерти при секретном задании. Его обычно отдают самым способным солдатам, что бы те сделали всю грязную работу за правительство.