Жребий

Стоим с Люком около дверей моей квартиры. Друг помог мне дотащить вещи, за что я безмерно благодарна ему. Он многое сделал для меня.

– Ты уверена, что справишься дальше сама? – вторит Люк, недоверчиво заглядывая в мои глаза.

– Абсолютно, – киваю и ставлю сумку на пол, разводя руки в стороны для объятий. – Спасибо больше за помощь в трудную минуту.

– Пожалуйста. В любой ситуации можешь обращаться ко мне, – он улыбается и обнимает меня. Я делаю глубокий вдох, пытаясь сохранить в голове и носу приятный запах Люка.

– Текила будет скучать, – усмехаюсь я, указав головой на собаку, которая трётся о ноги Люка. Он опускает голову, смеётся и вновь смотрит на меня.

– Не забудь, что скоро бал. Платье будет сидеть на тебе отлично, – напоминает парень и делает приятный комплимент, из-за чего вводит меня в небольшое смущение. Я киваю и беру в руки поводок с остальными вещами.

– До завтра, – произношу я, чуть замявшись.

– Пока, Ан-Ан, – отвечает Люк и, развернувшись, начинает отдаляться.

Я вздыхаю и поворачиваюсь к двери. Постояв ещё несколько секунд, наконец, решаюсь войти.

Как говорится, дом, милый дом.

Хлопаю дверью и, разувшись, направляюсь в свою комнату. Ничего здесь не изменилось за неделю с хвостиком. Только веет холодок с улицы, из-за оставленного открытого окна, и сама спальня пустая без моих вещей.

– Добро пожаловать домой, Тэки, – вслух говорю я, обращаясь к собаке. Она смотрит на меня и идёт к кровати, волоча за собой колёса для задних лап.

– Анника, ты уже вернулась, – слышу позади себя голос мамы.

– Как видишь, да, – слегка грубовато отвечаю я и поворачиваюсь к ней. Она одета в фиолетовый махровый халат и, скорее всего, только вышла из душа. Так как я не слышала движение постороннего человека, это означает, что мама до моего прихода была одна здесь.

– Я рада, – запнувшись, говорит мама и осматривает меня, а потом Текилу. Хоть сейчас в ней говорит трезвый человек. Если бы ещё она могла измениться и стать моей прежней любящей мамой. Это практически невозможно с её-то зависимостью от алкоголя, только лишь когда ей самой захочется бросить.

– Позволишь расположиться? – спрашиваю я, намекая на то, что мне нужно побыть одной.

– Да-да, конечно. Я пойду пока приготовлю нам ужин, – она несколько раз кивает и исчезает за дверью. Я поднимаю брови. Она? Приготовит для нас ужин? Что-то новенькое. Неужели ей действительно жаль, что я ушла из дома? Очевидно, так и есть.

Мне приходит сообщение от Люка, где он спрашивает, как всё прошло. Я отвечаю банальным «думаю, нормально» и прячу телефон, принимаясь раскладывать одежду по полочкам и вешалкам.

На ум приходит наш с Люком разговор о зимнем бале, и я принимаюсь рассуждать, в чём могу туда пойти. Не люблю ходить по магазинам, но и просить на время платье у Сел точно не решусь. Лучше тогда потрачу свои, заработанные на недавней картине, деньги, которые получила, пока жила у Люка. Бал уже через пять дней, так что мне нужно поторопиться с выбором платья. Быстро время пролетело. Уже скоро Новый год, а ведь только был сентябрь, и я с недовольно гримасой шла в школу, проклиная человека, который придумал начинать учёбу осенью. Эх, были времена.

Мама заканчивает с готовкой и зовёт меня кушать, как раз, когда я закидываю чемодан на шкаф. Вместе с Текилой иду на кухню и усаживаюсь на своё место, рассматривая, что находится в тарелке. Вполне обычное мясо и гарнир, ничего эксцентричного.

– Приятного аппетита, – тихо говорит мама, водя вилкой по своей тарелке. Поднимаю на неё взгляд и киваю.

– Тебе тоже.

Кушаем в тишине, не пытаясь завести разговор и не прибегая к деликатности, чтобы делать вид, что всё хорошо. Меня вполне всё устраивает, до этого было так, а значит и не будет в общем. За три года я привыкла к нашим натянутым отношениям, и это молчание больше не кажется неловким, скорее просто желанным. Мы не нуждаемся в пустом сотрясении воздуха. Только по важному говорим, прямо как деловые партнёры за круглым столом в зале переговоров.

Мой телефон в кармане издаёт вибрацию, заставляя достать его. Я открываю сообщение от Марселя и принимаюсь читать содержание.

Ты сейчас дома?

Слегка хмурюсь такому вопросу, потому что он очевиден, и печатаю ответ.

Да. Ты же знаешь, что в такое время я нигде не могу быть. 

М: «Нам надо поговорить. Через пятнадцать минут зайду за тобой»

Я хмурюсь ещё больше, предчувствуя, что не по хорошему поводу собраться он хочет, но всё равно пишу, что жду его. Быстро опустошаю свою тарелку, оставляю её в раковине и, соврав матери, что я спать, ухожу в свою комнату, позвав Тэки, которая закончила кушать, насыпанный в её миску, корм.

Грызя ноготь на большом пальце, хожу туда-сюда по комнате, прибывая в каком-то нервозном состоянии. О чём хочет поговорить Марсель? Боюсь, что он опять начнёт лепетать о наших отношениях и чувствах. Мне не под силу разобраться в этой теме, поэтому крайне не хочу её затрагивать, иначе запаникую.

Услышав стук в окно, вздрагиваю, и по телу табуном пробегают мурашки, вмиг мне становится холодно. Я надеваю куртку, открываю окно и спрыгиваю вниз, где меня ловит Марсель, схватив за локти. Резко выдохнув, медленно поднимаю глаза и понимаю, что наши лица находятся слишком близко, опасно близко, хочу, так сказать.

– Привет, – пищу я и прокашливаюсь, чтобы отогнать такой тембр голоса. Почему я так нервничаю?

– Привет, – отвечает Марсель, и я улавливаю нотки обиды. Его дыхание обжигает мои губы, и он делает шаг назад, оставляя меня в холоде. – Пошли.

– Куда? – не понимаю я, но начинаю идти за Марселем. Ответ так и не получаю, но уже на половине пути догадываюсь, куда лежит наш путь. – Зачем мы идём на крышу вдвоём? Марсель? Ты начнёшь отвечать на мои вопросы или будешь продолжать игнорировать? Я могу развернуться и уйти.

Перехожу на пустые угрозы, которые, как мне кажется, могут подействовать на него.

– Я тебя не держу, – не оборачиваясь, бросает он, и тогда я отчаянно рычу, подлетев к нему и развернув к себе.

– Да что с тобой, чёрт возьми, такое?! Ты ведёшь себя странно, – кричу я, разозлившись из-за его отношения ко мне.

– Прежде чем говорить за кого-то, просмотри сначала на себя, – громко хмыкнув, вякает Марсель и окатывает меня взглядом, словно обливая ледяной водой. – Я попросил тебя пойти со мной, а ты задаёшь тупые вопросы. Можешь разворачиваться и переться обратно домой, но только без меня.

Я уже хочу сделать то, что он сказал, но тут понимаю, что именно этого он и ждёт. Марсель знал, что спровоцирует меня и я уйду.

– А знаешь, что? Я пойду с тобой, раз тебе это так важно, – в таком же тоне заявляю я и иду вперёд. В безмолвии поднимаемся на нашу крышу, закрываем тяжёлую дверь и включаем освещение. Я всё осматриваю, как будто вижу впервые, и усаживаюсь на диван. – О чём ты так сильно хотел поговорить?

– О правде, Анника, – прожигая меня взглядом, выговаривает Марсель и садится на кресло, поставив локти на колени. – О самой чистой и настоящей правде.

Я сглатываю и чувствую, как капелька пота стекает по позвоночнику. Моментально ощущаю внутри стыд и чувствую, как лопается вся моя надутая уверенность.

– О какой именно правде идёт речь? – оттягиваю момент, чтобы докопаться до сути через скрытые вопросы.

– Расскажи для начала, что у тебя происходит с мамой? – начинает издалека он, пытаясь вывести меня на чистую воду. 

– А что должно быть? – вновь применяю ответный допрос в качестве защиты.

– Анника, ты меня не проведёшь этим. Тренируйся на Люке в психологических хернях, – сквозь зубы цедит Марсель. Мне слегка становится страшно. Никогда не видела друга настолько разозлённым на меня. Ёрзаю на диване и сжимаюсь от его тона.

– Ладно, ты просто скажи, в чём дело, и я всё проясню, – выдохнув, бубню я и заламываю пальцы на руках, борясь с тревожностью.

– Дело всё в том, что ты не слышала меня, когда мы разговаривали с тобой в коридоре. Ты не приняла к сведению, что я желаю узнавать от тебя только правду. Тут мы вроде как договорились, и твоя новая ложь снова всё портит, Анника.

До меня, наконец, начинает всё окончательно доходить, но, когда я открываю рот, Марсель продолжает говорить, укоризненно смотря на меня.

– Я, как наивный дурак, верил тебе, пока случайно не наткнулся на одну не состыковку. Как-то в один из дней мы с тобой разошлись на углу по домам, но я вспомнил, что забыл отдать тебе тетрадь с конспектами. Возвращаюсь, значит, и вижу тебя, направляющуюся в другую от твоего дома сторону. Подумал, может нужно куда-то. Ушёл домой. На следующий день случилось то же самое, что заставило меня задуматься и проследить за тем, куда ты идёшь. Тут оказывается, всё это время ты доходила со мной до угла, шла обратно к школе и уходила с Люком к нему. Чтобы удостовериться в своей теории, я пошёл к тебе и залез через открытое окно в комнату, но твоих вещей там не было, что означало одно – ты действительно живёшь у Люка. Мне бы хотелось услышать тебя, хотелось, чтобы ты сказала, что все мои мысли неправильные, но по твоему лицу уже всё давно понятно.

Я действительно выгляжу очень подавленной и смущённой. В моих глазах отчаяние и вина, голова опущена, а тело приросло к дивану.

– Ты попал в точку, Марсель, – тихо начинаю я и, набравшись хоть немного уверенности, смотрю на друга. – Я жила у Люка, потому что разосралась с мамой. Знаю, ты спросишь, почему я не пришла к тебе, но мне банально не хотелось ещё больше отдалять тебя от родителей. Ты не в ладах с ними, и я понимала, что мой приход сделает всё только хуже. Мне просто нужно было перекантоваться немного где-то, чтобы мама извинилась и выпроводила своего ухажёра из нашей квартиры. Прости, что вновь не рассказала тебе всё, мне нужна была это приватность. Я не могу раскрывать каждую полочку своей жизни тебе. Надеюсь, ты поймёшь меня.

– Мне надоели твои пустые извинения, Анника. У тебя на одну проблему найдутся тысячи причин. Начинает подбешивать твой настрой ко мне, к Селесте, к Джози. Ты перестала нас ценить, как раньше.

– В том то и дело, что ничего не поменялось, просто твоя ревность так поглотила тебя, что ты, наконец, стал замечать, что я часто вру, не договариваю и страдаю, – парирую я.

– Помнишь, как на этом диване мы заключили рукопожатием нашу дружбу? – вдруг спрашивает Марсель, указывая на мебель, на которой я сижу. Поворачиваю голову, погружаясь в воспоминания, когда на второй день нашего знакомства Марсель пообещал, что навсегда останется мои другом. – Здесь мы также впервые поцеловались.

Прекрасно помню этот момент. Хоть это не был моим первым поцелуем, но забыть его точно невозможно. Тогда у меня внутри смешалось столько чувств, я готова была от радости бросится с крыши и взлететь.

– И признались в том, что имеем непонятные чувства друг к другу, – добавляю я, вновь взглянув на Марселя. – Решили, что будем дружить, но близость входила в список привилегий.

– Здесь всё началось, здесь и закончится, – вырывается из его рта, и, клянусь, мой выдох был отчётливо ему слышен. Сердце останавливается от его заявления. Он же сейчас не серьёзно?

– Что ты хочешь этим сказать? – чуть ли не задыхаясь, задаю вопрос. Пытаюсь не разреветься и сжимаю кулаки. – Ты больше не желаешь общаться со мной?

– Мне нужно обо всём подумать, Анника, – произносит он, вздохнув, проводит рукой по лицу и смотрит на меня. – Я запутался, так же, как и ты. Нам просто нужно прекратить это всё, чтобы не мучить друг друга и не забиваться.

– Я...я н-не знаю, что сказать, – ошарашено шепчу, метясь взглядом то по Марселю, то по полу.

– Ты умная девочка и отпустишь меня, Ан-Ан, – голосом близким к нашему концу, говорит он. Я учащённо дышу, пытаясь всё осознать. Глаза застилает пелена слёз, но я удерживаю их, чтобы он не видел, чтобы ему не было больно.

– Марсель, – отчаянно зову его. Мой голос дрожит, а в груди всё сжимается. Друг поднимается на ноги, становясь выше меня, и теперь я ещё больше чувствую себя жалкой.

– Ты тоже пойми меня. Просто побудем по отдельности, ок? Мы оба нуждаемся в этом.

Я киваю, хотя совсем не хочу этого. Марсель ещё пару секунд смотрит на меня, после чего разворачивается и уходит. Только хлопает дверь, мои слёзы ручьём начинают вытекать из глаз. Я ударяю по столу, скидывая с него пепельницу, и пинаю ногой. Утыкаюсь лицом в ладони, сгибаюсь и ставлю локти на колени.

Осознание того, что Марсель кинул меня, начинает заполнять разум. Чтобы почувствовать физическую боль, снова бью по столу с такой силой, что моя рука немеет. Схватившись за больной кулак, шиплю и втягиваю сквозь зубы воздух.

Как он может перестать общаться со мной? Если Марс сделает это, то не будет общаться и с остальными? Всё из-за меня. Из-за меня рухнула наша, как казалось, нерушимая дружба. Крепость сдалась врагам, а те в свою очередь заполнили её, убивая всех жителей. Больше нет нашего небольшого городка. Нет идиллии. Во всём виновата я.

***

Привет, дорогуши. Как ваши дела? Давно не общалась с вами. У кого из вас был последний звонок? Как всё прошло? Расскажите мне.

Ещё хочу сообщить приятную новость. "Жребий" попал в "лучшее" на Ваттпад, что не может не радовать :) в общем, это для меня новый шаг, и на личном опыте я поняла, всё делается не зря. Так что и вы не сдавайтесь на пути к своей цели.