Жребий

Громкие стуки колёс об асфальт, разъезжающие в разные стороны подростки и музыка – так можно описать обычный день на площадке скейтбордистов. Люк привёл всех нас сюда после уроков.

– Ну что? Кому подогнать скейт? – спрашивает Люк, развернувшись к нам. – Анника, ты точно будешь кататься со мной.

– Люк! – недовольно восклицаю я. – У меня не получается кататься.

– Ты просто боишься ошибок. Так что? Кто с нами? – Люк смотрит на друзей, не принимая во внимание мои сопротивления.

– Почему бы и нет? – улыбается Селеста и делает шаг вперёд, сравниваясь со мной.

– Мне нравится идея, – соглашается Марсель.

– Да, мы все согласны, – заключает Джози.

– Эй, а то, что я не хочу, никого не волнует, – я топаю ногой и складываю руки на груди.

– Ты хочешь, Ан-Ан, просто пытаешься отделиться от нас, – говорит Люк, положив руку мне на плечо. – В прошлый раз, как для новичка ты не плохо и ехала.

– Да?

– Я уверяю тебя, – Люк кивает. – Постойте здесь, я схожу к одним людям, которые подгонят скейты для вас.

Парень уходит, оставив нас. Сначала наступает тишина, но первая разрушает её Селеста.

– Анника, что произошло на вечеринке? Ты знаешь, что можешь довериться нам.

Я закусываю губу и разворачиваюсь, чтобы видеть Жозефин и Марселя. Бросаю взгляд на Селесту и опускаю голову. Сказать или нет? Сказать или нет? Должны ли они знать? Наверное, должны. Они всё-таки мои друзья.

– Когда я вышла с Люком на улицу, он отошёл за угол выбросить окурок. В это момент появилась компания Микаэля. Они начали снова оскорблять меня, и один из них прижал меня к стене, пока остальные достали телефоны, чтобы снимать. Слава Богу, Люк вернулся быстро и разрулил ситуацию.

– Почему ты раньше нам не рассказала? – эмоционально спрашивает Сел.

– Да, мы бы не позволили тебе сегодня столкнуться с Микаэлем, – говорит Марсель.

– Какая уже разница, – я нервно вздыхаю и оглядываюсь назад. Люк разговаривает с девушкой, у которой волосы яркого жёлтого цвета, из-за чего она выделяется среди серого помещения и всех людей.

– Нам действительно жаль, – грустно произносит Жозефин.

Действительно жаль? Почему, когда ты сидишь на полу в ванне и режешь себе руки и ноги, никому не жаль? Почему ты живёшь словно в аду, еле переживая каждый день, никому не жаль? Почему, когда тебя в двенадцать лет чуть не изнасиловали, никому не жаль? Почему, когда папа изменил моей маме и ушёл к другой, он не говорил, что ему жаль? Хотя, кто-то скажет, зачем тебе эта жалость? Зачем слушать чьё-то «мне жаль» в трудные минуты? Наверное, просто потому что оно и нужно в такие моменты, когда ты просто на просто на краю обрыва. Может, кому-то это и не надо, но я не вхожу в их число.

– Ребята, я смог найти вам скейты. Разбирайте, оставляйте рюкзаки здесь, их никто не украдёт, и пошли кататься, – подойдя к нам, говорит Люк. Я моргаю и разжимаю пальцы, которые непроизвольно сжала в кулак. – Анника, для тебя я взял тот же, на котором ты каталась в прошлый раз.

– Спасибо, – тихо благодарю я и тянусь к доске, но Люк не отпускает её, обращая моё внимание на себя.

– Ты снова утонула в себе? – спрашивает он, хотя это даже не звучит как вопрос.

– Нет, – вру я и тяну на себя скейт, смотря в глаза Люка. Он пристально смотрит на меня, после чего расслабляет руку.

– Тебя не стоит учить кататься? – с улыбкой интересуется Марсель, приобняв меня.

– Нет, думаю, я не забыла прошлые уроки обучения у Люка, – отвечаю я, натягивая улыбку. Марсель ухмыляется и отстраняется от меня, ставя свой скейт на бетонный пол.

– Чёрт, я каталась не более двух раз на скейтборде, – говорит Селеста.

– Я вообще ни разу, – испуганным голосом высказывает Джози.

– Давай помогу в обучении, – вызывается Марсель, и они с Жозефин уходят к самой площадке, где все катаются.

– Вам не нужна помощь? – спрашивает Люк, оглядывая нас. Я мотаю головой.

– Нет, мы справимся, – отвечает Селеста, и Люк, кивнув, уезжает. – Ну, что? Куда мотнёмся?

– Давай в тот конец, – указывая вперёд, предлагаю подруге, на что она соглашается.

Наше катание оказывается весёлым. Мы вдвоём утверждали, что сможем кататься, а на деле получилось, что не могли проехать и двух метров. Люк заметил наши неумелые движения и вновь предложил помощь. В этот раз мы ему не отказали и последующие полчаса пытались научиться нормально ехать и даже выполнить один несложный трюк. Потом к нам присоединились Джози и Марсель. Что ж это был неплохой опыт. Я думала, что бездарна для такого дела, а оказалась способной.

– Предлагаю подняться наверх, где мы были в прошлый раз, – говорит Люк, открывая бутылку воды, когда мы уже накатались и вернули скейты.

– Точно, – активно кивает Марсель. Мы безусловно соглашаемся, потому что это второе место, где мы можем расслабиться и где можно любоваться открывающимся видом. К тому же Люк научил меня видеть в небе и во всём, что окружает, красоту, пусть даже порой странную, как, например, в незначительно трещине в здании, у которой тоже своя история. Из этого всего я стала брать вдохновение для написания своих картин, что также положительно сказывается на моём творчестве.

Когда мы попадаем на это подобие крыши, в лицо сразу бьёт первый поток ветра, холодного и пронизывающего до самых костей. Я ёжусь, но потом расслабляюсь и прячу руки в карманы.

– Уже так темно, – расстроенным голосом подмечает Жозефин.

– Закаты теперь нужно смотреть в более раннее время, – говорит Люк, усаживаясь на холодный бетон, свесив ноги вниз. Мы все повторяем за ним садясь так же.

– Кстати, я разговаривала сегодня на физкультуре с тренером. Он сказал, что скоро соревнования по регби, – вспоминает Селеста, подняв указательный палец вверх.

– Вы снова пропустите один день школы? – вздыхаю я. Мои друзья, за исключением меня, отлично играют в регби и ездят на разные соревнования с другими школами, а мне приходится в такие дни сидеть на уроках одной.

– А что на счёт тебя? – интересуется Люк, который не в курсе того, что я не играю.

– Не знаю, – я пожимаю плечами. – Спорт не для меня. Я если побегаю или сыграю во что-то по типу регби, мне сразу становится плохо из-за головокружения или боли в боку. А ты не играл в прошлой школе?

– Нет, я не приверженец спорта.

– Хоть не буду в этот раз одна, – облегчённо произношу я. – Когда соревнования?

– В следующий понедельник.

Мы погружаемся в тишину. Марсель и Люк закуривают, пока я и подруги просто смотрим на небо, покрытое тучами, из-за чего не видно звёзд. Оно теперь кажется даже пугающим, словно эта темнота поглотит всё.

– Вы замечали, насколько красивы цвета глаз и как их сравнивают с окружающим миром? – вдруг задаётся вопросом Люк.

– Ты имеешь в виду, что, например, голубые глаза Анники ассоциируются с океаном, мои серые – с тучами, а ваши карие – с шоколадом или кофе? – уточняет Джози.

– У Редьярда Киплинга есть прекрасное стихотворение о четырёх цветах глаз, – затянувшись, расслабленно говорит парень.

Мы все обращаем внимание на него, ожидая, что он скажет дальше. Люк не спеша тушит сигарету, выбросив окурок, и начинает:

Серые глаза – рассвет,
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.

Чёрные глаза – жара,
В море сонных звёзд скольженье,
И у борта до утра
Поцелуев отраженье.

Синие глаза – луна,
Вальса белое молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья.

Карие глаза – песок,
Осень, волчья степь, охота,
Скачка, вся на волосок
От паденья и полёта.

Нет, я не судья для них,
Просто без суждений вздорных
Я четырежды должник
Синих, серых, карих, чёрных.

Как четыре стороны
Одного того же цвета,
Я люблю – в том нет вины –
Все четыре этих цвета.

– Прекрасно, – завороженно комментирует Жозефин, которая больше всех из нас неравнодушна к литературе.

– Чёрт, парень, как тебе удалось это запомнить, да ещё и так спокойно рассказать? – присвистывает Марсель.

– Ты ещё больше изменил моё мнение о себе, – говорит Селеста, – в лучшую сторону, конечно же.

А я просто счастливо улыбаюсь, потому что рада, что познакомилась с таким человеком как Люк. Странно, но с ним я быстрее всего нашла общий язык, даже быстрее чем с Марселем, Селестой и Жозефин. Мы словно чувствуем и понимает проблемы друг друга. Наверное, потому что часть этого оба пережили.

– Я просто люблю думать о глубоких вещах, которые могут не заботить других, – Люк усмехается и пожимает плечами.

– Наша команда «Ровт» супер крутая, – гордо говорит Марсель.

– Здесь и сейчас, – дополняю я, глянув на него. Марсель посылает мне улыбку и пару секунд смотрит в глаза.

В двенадцать мы расходимся, обнявшись и попрощавшись со всеми.

– Твоя мама дома? – спрашивает Марсель, шагая рядом. На улице жуть как темно, отчего становится ещё страшнее за свою безопасность. Фонарей как раз-таки практически и нет там, где мы идём.

– На этой неделе ей вздумалось куда-то шастать. Скорее всего ходит к своему любовничку, который как-то ко... – я вовремя замолкаю, понимая, что чуть не разболтала о том, как ко мне домогался тот придурок, которого мама выперла за дверь. Понимаю, что нужно правдоподобно закончить предложение, поэтому, кашлянув, делаю вид, что у меня просто запершило в горле, и продолжаю: – как-то посмел очистить весь холодильник, что даже сырых яиц не осталось. А ты знаешь, как я не равнодушна к еде, особенно когда кто-то забирает её у меня.

– Это уж точно, – посмеивается Марсель, наверняка вспоминая случай, когда я ударила его из-за того, что он съел половину моего шоколадного батончика. – Так значит твоей мамы нет?

– Я более чем уверенна, что её нет дома. Смысл ей в двенадцать возвращаться, если...

Я не договариваю, потому что кто-то из-за угла, мимо которого мы проходили, резко тянет меня за руку в переулок. Я отчётливо почувствовала хруст своей кости, но даже пикнуть не смогла, как ощутила остриё ножа у своего горла. Задержав дыхание, испуганно смотрю на неизвестного мне человека. Из-за темноты вижу только его яркие глаза. Эти секунды кажутся мне вечностью, пока Марсель не нападает на него со спины, успев выдернуть нож из рук. Я тут же выдыхаю и хватаюсь за горло, учащённо дыша. Марсель с этим преступником перекатываются и попадают на свет фонаря. Друг, не снимая маску с чувака, избивает его, но и ему достаётся не мало. Я опускаю глаза на нож, который ловит свет и поблескивает в стороне. Если бы я шла одна, меня бы уже точно не было.

– Нужно быстро смываться отсюда. Я уверен, что он не один и у него есть помощники, – сплёвывая кровь, говорит Марсель, когда оставляет парня без сознания. Я киваю, находясь до сих пор под шоком. Друг берёт меня под руку, уводя и одновременно осматривая, чтобы удостовериться, что я в порядке и не ранена. – Не ожидал, что такое может случиться. Обычно нам везёт, но не в этот раз.

Он, наверное, забыл о том, как к нам приставали какие-то наркоманы, выпрашивая денег. Благо мы быстро унесли ноги, а эти чуваки не собирались за нами бежать.

– Ты уже отошла? – спрашивает Марсель, когда мы подходим к моему дому. Я останавливаюсь и поднимаю голову.

– Я так погрузилась в себя, что не заметила твои раны, – тихо говорю, осматривая побитое лицо Марселя, а потом беру его за руку и веду в подъезд. – Пошли.

– Зачем? И почему не через окно? – не понимает он, но покорно идёт.

– Твои раны нужно обработать. А мамы нет, поэтому можно пройти и так, – поясняю я и достаю ключи из кармана. Когда отпираю двери, у порога нас уже ждёт Текила. Я улыбаюсь и наклоняюсь к собаке. – Привет, красотка. Как ты тут?

Тэки моргает, смотря на меня, и облизывает мне руку. Я выравниваюсь и разуваюсь.

– Привет, сладенькая Текилка, – умилённым голосом произносит Марсель и тоже гладит её.

– Не раздевайся и пошли в ванную, там аптечка.

Я оставляю Текилу за дверью, так как в ванной маловато места, и усаживаю Марселя на унитаз, опустив крышку. Достав аптечку, вытаскиваю оттуда вату и антисептик.

– А он хорошо тебя разукрасил, – говорю я, наклоняясь к его лицу и прикладывая ватку к скуле. Марсель зажмуривается и медленно выдыхает.

– Не хуже, чем я его, – усмехается он. Мы одновременно дёргаемся, когда слышим стук в дверь. Я округляю глаза и замираю.

– Анника? – слышу мамин голос.

– Кхм, да, мам? – громко спрашиваю я, выровнявшись, и быстро прячу аптечку. Включаю кран с водой, делая вид, что умываюсь или чищу зубы.

– Ты ещё долго там? Мне нужно войти, – говорит она. Как же не вовремя. Сердце начинает бешено стучать. Какой бы алкоголичкой она не была, но никогда не разрешала мне приводить парней домой, особенно в такое время, да и вообще гулять допоздна. Хотя как-то мне удавалось избежать наказаний. Но все равно не хочу, чтобы влетело от неё.

– Секунду, – я разворачиваюсь и толкаю Марселя в душ, шепча: – быстро прячься за шторкой и не единого звука.

Друг не успевает ничего сказать, как я сама запихиваю его и задёргиваю шторку. Намочив руки и быстро умывшись, открываю дверь.

– Что случилось? – спрашиваю, пропуская маму в ванную. В нос тут же бьёт запах алкоголя, и я морщусь. – Когда ты пришла?

– Хочу найти снотворное. Ты разве не слышала, как я пришла? Уже как час, наверное, – мама, пошатываясь, подходит к раковине и достаёт с полки аптечку.

– А, я, наверное, уснула, – нахожу оправдание. Мои глаза чуть не выпадают из орбит, когда вижу на краю раковины ватку с кровью, которую не успела убрать. Пока мама роется в коробке, я не заметно забираю то, что чуть не спалило меня.

– Нашла, – вслух произносит мать и берёт две таблетки снотворного. – До завтра.

– Ага, – киваю я, провожая её взглядом. Когда дверь закрывается, я облегчённо выдыхаю. Марсель выглядывает из-за шторки, посмеиваясь. – Не смешно.

– Не смешно. Забавно, – говорит он и вылезает из душа.

– Ладно, давай закончу обрабатывать, – вздыхаю я и принимаюсь за прерванное дело. – Не ожидала, что она дома, к тому же так рано пришла...ещё час назад,

– Главное, что нас не спалили.

Когда я заканчиваю обрабатывать раны Марселя, прячу аптечку и иду первой проверять, уснула ли мама. Тихо открыв скрипучую дверь в её спальню слышу лишь громкий храп. Отлично.

– Чисто. Пошли в мою комнату, – говорю я, зайдя в ванную. Мы выходим, и Тэки следует за нами.

– Я испугался за тебя, – вдруг говорит Марсель, подходя к кровати.

– Испугался? – я поднимаю брови, закрывая дверь на замок. Оглядываю комнату, чтобы удостовериться в чистоте, и останавливаю взгляд на новой картине, которую я начала.

– Да, – Марсель кивает и смотрит на меня. – Тот придурок так неожиданно схватил тебя... и этот нож. Я думал, что ещё секунда и твоё горло будет перерезано.

– Но сейчас всё хорошо, – я улыбаюсь, чтобы разбавить обстановку, и подхожу к другу.

– Ты права, – Марсель берёт меня за руку, притягивая ближе, и целует. Я подталкиваю его к кровати, и, когда он ложится, сажусь сверху.

– Спасибо, что спас меня, – склонившись, шепчу ему и целую.

Вновь меня посещают мысли о серьёзных отношениях с этим человеком, но что-то я чувствую, что мне этого не нужно. Может, просто для формальности или статуса, но не из-за того, что я влюблена в Марселя. Просто всем нам иногда не хватает нежности, и справится с одиночеством мне помогает он, а я помогаю ему. Так что всё взаимно, но без серьёзности. Это меня устраивает, хоть и кажется странным. Надеюсь, наша дружба будет долгой, и не только с Марселем, но и с Жозефин, Селестой, а теперь ещё и с Люком тоже. Мы команда, да ведь?