Жребий

Солнце ярко светит, пробираясь через тонкие шторы своими лучиками в кабинет. Дует ветер, колыхая листья на дереве, которое находится прямо у окна. Можно даже увидеть, как маленькая птичка садится на ветку и словно разглядывает, что её окружает.

– Ты такая задумчивая сегодня, – подмечает Селеста, вырвав меня от мыслей и от окна. Я смотрю на неё, слегка улыбнувшись.

– Бывают моменты, когда начинаешь смотреть на мир по-другому, – говорю я и бросаю мимолётный взгляд на Люка. Сел, прищурившись, смотрит на меня, а затем на её лице появляется широкая улыбка.

– А ты случаем не влюбилась?

– Я? Уж точно нет, – я посмеиваюсь и качаю головой, смотря на подругу, как на сумасшедшую.

– Ну, смотри, смотри, Анника.

– Лучше расскажи о своём свидании, – перевожу я тему, лишь бы она отстала от меня. Глаза Сел начинают сиять в предвкушении от рассказа о своих новых приключениях на выходных.

После звонка, наконец, с последнего урока мы с друзьями потоком вываливаемся из кабинета, попадая в забитый учениками коридор. Слава Богу, ещё один учебный день прожит. Я уже устала, а это лишь понедельник. Ещё четыре дня мучений и вновь долгожданные выходные, которые, кстати, в этот раз прошли у меня, как никогда отлично. Целых два дня я провела вместе с Люком, пока друзья были заняты своими делами, и сейчас ощущаю, словно стала ближе к нему, хотя мы всего лишь болтали. Могу сказать, что эти разговоры были очень глубокими и по истине философскими. Наверное, этого мне так давно не хватало в полной мере. Даже Марсель, Джози и Сел не могли вот так разговорить меня и заставить внимательно слушать. Это так странно, потому что их я знаю два года, а Люка лишь неделю. Не могу сказать, что теперь мне нужно общаться лишь с парнем, потому что я не смогу уже без своих ребят, которые своим способом пытаются поддерживать меня и веселить.

– Сегодня как всегда на крыше? – уточняет Марсель, когда мы выходим на улицу. Я смотрю на Люка, который заметив мой взгляд, кивает.

– Есть одна мыслишка, куда нам сегодня сходить, – говорю я.

– И какая же мысль? – спрашивает Жозефин, а Марсель и Сел поддакивают.

– Раз вы заинтересованы, то встречаемся все около школы в восемь, – произносит Люк, осматривая друзей.

– Действительно интересно. Тогда до встречи, – кивает Селеста и тянет за руку Джози, которая успевает попрощаться с нами.

– Не поведаешь, куда мы идём сегодня? – спрашивает Марсель уже, когда мы шагаем вдвоём домой.

– Даже не допытывай меня, я не отвечу. В восемь часов узнаешь, – усмехаюсь и поднимаю руки вверх, будто не моя вина, что я не расскажу другу о новом месте.

– Эх, – Марсель вздыхает и смотрит на меня этим своим взглядом, когда пытается просечь меня на жалости, – а я-то думал, ты мне друг.

– Не смей, – тут же бросаю я, глядя на него. – Ты не разведёшь меня своей милой мордашкой. Я не поведусь, Марсель.

– Вот ты плохой друг. Даже рассказать не хочешь мне, – он, надувшись, складывает руки на груди и отворачивается.

– Да ладно тебе, – я слегка толкаю Марселя в плечо и улыбаюсь. – Если я всё раскрою, то это уже не будет неожиданностью.

– Ладно, придётся подождать.

– Вот так бы сразу, – я победно улыбаюсь и отворачиваюсь.

Домой я прихожу как раз, когда проснулась мама. Разуваюсь и стягиваю с себя ветровку, после чего направляюсь в сторону своей комнаты.

– Ты будешь обедать? – слышится голос матери. Я поднимаю брови и разворачиваюсь, идя в кухню.

– Ты решила накормить меня? – наигранно удивляясь, спрашиваю я.

– А что не так? – не понимает она, и поднимает на меня глаза, перестав нарезать хлеб на разделочной доске. Странно. Очень странно.

– Ничего, я буду кушать, – быстро произношу я, решая не затевать сложные разговоры, и иду в ванную, чтобы помыть руки.

Когда возвращаюсь, мама раскладывает еду на столе. Я присаживаюсь на стул и наклоняюсь, чтобы погладить Текилу, лежащую около меня. Она поднимает голову и облизывает мне руку. Улыбаюсь и выравниваюсь.

– Как дела в школе? – что это на неё напала забота сегодня? Лучше бы спрашивала это, когда у меня были проблемы, а поддержки ни от кого я не находила.

– Нормально, – отвечаю я, пожав плечами. Не буду же теперь ей рассказывать, как надо мной издеваются и обзывают. Она всё равно ничего не сделает.

– Это хорошо.

Я прикрываю глаза. В голову врезаются воспоминания: мой первый порез лезвием, первое неприятное ощущение, а потом и расслабление после таких ран, ссоры родителей, расставание с Марком, издевательства, избиение какими-то девочками, первое преступление, когда мы с ребятами разбили витрину и украли какие-то дорогие вещи. Все мои страдания собрались сейчас в один ком в голове, и теперь мне кажется, что я пережила до хрена проблем. И со всем этим справлялась одна – ни мать, ни отец никак не реагировали на мои мучения: либо не замечали, либо делали вид, что не видят. Такое отношение действительно ужасно, особенно для подростка. В такие моменты мы просто опускаем руки и убиваем себя, кто-то находит утешение в алкоголе, наркотиках, курении или селфхарме. Я выбрала последнее, но это уже не очень помогает и стало лишь привычкой. Любая проблема – порез. Может, я себя так наказываю, может, лучше вообще разом со всем покончить, чтобы не мучиться и  не испытывать всю боль, которая становится всё сильнее и сильнее. Как же сложно, чёрт возьми.

Открываю глаза, впервые не проронив слезу после таких мыслей, натягиваю рукава толстовки к ладоням, чтобы больше спрятать запястья, и беру в руки вилку. Кушаем мы молча, мама не поднимает глаз на меня. Присутствует некое напряжение в такой тихой обстановке, из-за чего я через силу глотаю еду, словно в горле огромный не проталкивающийся ком.

Когда доедаю, быстро ополаскиваю тарелку и спешу покинуть кухню. Вслед за мной ползёт Текила. Я пропускаю её в комнату и захожу сама, закрыв дверь. Нужно сейчас сделать уроки, а потом можно и порисовать. Странно, что у меня нет заказов на рисунки. Нужно как-то заработать ещё денег, пока не прислал папа.

Резкий и неожиданный стук в окно пугает меня, из-за чего я дёргаюсь. Откладываю альбом с наброском портрета и медленно поднимаюсь на ноги, подходя к подоконнику. Тэки внимательно следит за мной, но не встаёт. Я бросаю на неё взгляд и, вздохнув, открываю окно. Выглянув, натыкаюсь на знакомое лицо и закатываю глаза.

– Что-то рановато ты, – говорю я и отхожу вбок, приглашая залезть ко мне. – А через дверь никак?

– Я не знаю номера твоей квартиры, – Люк усмехается и рывком запрыгивает, после чего становится на пол. – И вообще-то нам через полчаса выходить. Чем ты занималась, раз для тебя время так быстро прошло?

– Ну, у нас как бы школа и нужно делать уроки, – я пожимаю плечами и спешу к своему столу, чтобы убрать альбом. Нельзя чтобы Люк увидел мой рисунок.

– Зачем их делать? Домашка для тех, кто не усвоил материал на уроке, – Люк сканирует взглядом мою комнату и задерживает взгляд на альбоме, который я кинула в ящик.

– Верные слова, но мне нужны хорошие оценки.

– А что ты ещё делала? – спрашивает он, намекая на то, что лежало у меня на столе.

– Уроки, Люк, – я хмыкаю и сажусь на кровать. Люк обращает внимание на Тэки и идёт к ней, присаживаясь рядом.

– Привет, Текила, – здоровается парень и чешет собаку за ухом. Я улыбаюсь, глядя на них, и закидываю ноги на кровать, поджимая их под себя.

– Мы куда-то ещё сегодня пойдём? – задаю я вопрос, заправив волосы за уши.

– Наверное, кудряшка, – Люк пожимает плечами, я охаю и бросаю в него подушку. Он заливается смехом и облокачивается о стену, обняв предмет «оружия».

– Все вы любите называть меня кудряшкой, но у меня-то волосы волнистые, – наигранно возмущённо произношу я и беру в руку прядь волос, подняв её вверх. Стук в дверь заставляет перестать меня улыбаться.

– Анника? Ты с кем-то? – спрашивает за дверью мама. Что она такая сегодня заботливая и любопытная? Как не во время включила роль матери.

– Нет, я ещё с Текилой, – отвечаю ей, смотря на Люка, который продолжает сидеть на полу. Он снимает свою бейсболку и проводит рукой по волосам.

– Ладно, значит, мне послышался чей-то голос, – говорит мама и, видимо, уходит, потому что больше её не слышно.

– Очевидно, ты любишь всем всегда врать, – делает вывод Люк, пристально сканируя меня.

– Не врать, а недоговаривать, – поправляю я, подняв указательный палец вверх.

– Ну да, в этом же большая разница, – полным сарказма голосом, кивает Люк. Я закатываю глаза.

– Верни подушку, – прошу его, и в эту же секунду в мою голову прилетает нужная вещь, которая от своей скорости полёта сносит меня, и я падаю на спину. Это было неожиданно резко. Наверное, из-за этого я и упала.

Выравниваюсь, потирая лоб, и грозно гляжу на парня, который посмеивается, стараясь не засмеяться в голос слишком громко.

– Сама попросила, – защищается он, поднимая руки, будто ни в чём не виновен.

– Ага, – монотонно произношу я и встаю, направляясь к шкафу с одеждой. Натягиваю толстовку и поворачиваюсь к Люку. – Пошли?

– Ты ломаешь все стереотипы девушек, – становясь на ноги, хмыкает он и садится на подоконник.

– Почему это?

– Ты собралась меньше чем за полминуты. Прямо рекорд.

– Мне нужно было надеть всего лишь толстовку поверх кофты, Люк, – я подхожу к окну и подталкиваю парня. – Давай, спрыгивай уже.

Люк без слов прыгает вниз, а я за ним. Прикрываю окно и вздыхаю, развернувшись. Начинаем шагать по тротуару, наблюдая за проходящими людьми.

– Так интересно, мы все вроде бы разные, но мимические эмоции у нас, как под копирку, – вслух рассуждает Люк, подняв голову к небу.

– Разве? – я поднимаю бровь и смотрю на него.

– Даже сейчас, – Люк переводит взгляд на меня, – твоя приподнятая бровь означает недоверие, призрение к моим словам. Также к этому плюсуем и поджатые уголки рта.

Я моргаю и расслабляю лицо, чтобы эта мимика спала. Люк улыбается и достаёт сигарету из ветровки. Я закусываю губу, следя, как никотиновый дым улетает вбок.

– Хочешь затянуться? – задаёт вопрос Люк, посмотрев на меня.

– Нет, не думаю.

– Вновь твоя мимика говорит об обратном, – он раскалывает меня, но я хочу хотя бы раз быть той, которую нельзя прочитать, глядя на лицо.  

– А вдруг я не о сигаретах думала, – невозмутимо произношу я.

– Тогда о чём, раз закусила губу? Обо мне? – на лице Люка появляется игривая улыбка, а тёмные глаза светятся задорным огоньком.

– Размечтался, – фыркаю я. – Почему обязательно о тебе? Вдруг о ком-то другом.

– О Марселе? У вас же что-то было, – Люк затягивается и прищуривается.

– Почему такие уверенные заявления? – нагло спрашиваю я.

– Как-то он выдал себя своим же языком тела. При разговоре с тобой его большие пальцы были на поясе, на лице играла искренняя улыбка – это типичные жесты симпатии.

– Реально, сколько ты книг прочёл? Знаешь столько всего, – удивляюсь я.

– Не знаю, не считал. Закончил считать на сотке, – Люк пожимает плечами и выбрасывает окурок в мусорный бак. Я усмехаюсь и качаю головой.

Возле школы встречаемся с Джози и Сел и ещё минут десять ждём Марселя, нашего любителя непунктуальности. Друзья в недоумении следуют за мной и Люком. Они-то не знают, куда мы идём. Это ещё интересней.

– Что это за заброшка? – задаёт вопрос Селеста, когда мы подходим к пункту назначения. Мы переглядываемся с Люком и идём к входу.

– Ты же здесь была, да, Анника? – спрашивает Жозефин, я киваю.

– Ну, да, так бы я не знала, что это за место.

Мы заходим внутрь, и нас поглощает шум разговаривающих людей и катание десятков скейтбордов. Ребята осматривают всё, задерживая взгляды на разъезжающих скейтбордистах.

– Ты тоже катаешься? – интересуется Марсель у Люка.

– Да, но сегодня я не брал скейт. Мы идём в другое место, – отвечает Люк и идёт к лестнице. Мы поднимаемся на этаж, где находится «убежище» парня. Он первый открывает дверь и проходит, а ним я и друзья. Они снова осматриваются и охают от красоты. Я улыбаюсь и сажусь на край бетонного пола, свесив ноги.

– Здесь вид не хуже, чем у нас, – комментирует Селеста.

– Не зря же я вас сюда привёл, – ухмыляется Люк и идёт в угол полу комнаты, поднимая какую-то ткань и бутылку. Как оказывается, это плед для того, чтобы постелить его и сесть в круг, а пустая стеклянная бутылка для игры.

– Предлагаю сыграть в правду или действие, – говорит Селеста, усаживаясь и крутя в руке бутылку.

– Да, точно, – кивая, соглашается Джози. Мы все рассаживаемся, и Селеста кладёт бутылку в середину нашего круга.

– На кого попадёт горлышко, тот и выбирает правду или действие, – поясняет и так очевидно блондинка и крутит бутылку. Она быстро вертится, с каждой секундой замедляясь, пока в конечном итоге не останавливается на Марселе. Сел ухмыляется и потирает ладони. – Ну, готовься, Марс. Итак, правда или действие?

– Действие, – расслаблено отвечает он.

– Тогда я желаю, чтобы ты...набрал случайный номер и сказал, что чернокожий гей-трансвестит, – загадывает Селеста, и мы все смеёмся. Марсель усмехается и достаёт телефон из кармана. Мы в предвкушении ожидаем, когда он выполнит действие.

– Здравствуйте, побеспокою вас, но я должен это сказать вам. В общем, я...чернокожий гей-трансвестит, – набрав случайный номер, произносит Марсель. Мы все пытаемся подавить смех, но это с трудом получается. – Что? А, да-да. Меня зовут Софи...В Таиланд?...Когда?...Созвонимся, красавчик.

Марсель убирает телефон от уха, и мы взрываемся громким смехом.

– Мне придётся менять номер. Я позвонил чуваку, который занимается перевозками людей в Таиланд. Он пообещал, что поможет мне, – рассказывает Марсель, и мы смеёмся ещё больше.

– Видно, это судьба, Марсель, – говорит Жозефина, прерываясь на смех.

Дальше бутылочку крутит Марсель, и она попадает на Люка.

– Правда или действие, Люк? – спрашивает друг.

– Правда.

– Так неинтересно, но ладно, – Марсель задумывается. – Если бы у тебя была возможность, с какой знаменитостью ты бы переспал?

– Наверное, с Эммой Стоун или с Каей Скоделарио, – отвечает Люк, пожав плечами, и облокачивается на руки, поставленные за спиной.

– Неплохой вариант, – кивает Марсель. Люк раскручивает бутылку и она попадает на меня.

– Ну что, Анника, правда или действие? – задаёт вопрос Люк, подняв бровь и смотря в упор на меня.

– Правда, – уверенно говорю я, взаимно глядя в его глаза.

– Кто был твоим первым парнем?

Сердце ёкает. Я вспоминаю Марка и непроизвольно сморщиваюсь. Друзья расширяют глаза, наверняка думая, что зря Люк затронул эту тему. Снова проматываю в голове весь год, когда только познакомилась с Марком, как произошла взаимная симпатия, наш первый поцелуй, долгие сидения в кафе на другой окраине города, чтобы никто нас не застукал вместе, но это всё же вышло, только произошло в классе. Помню его слова, когда он в последний раз прощался со мной и его «ты найдёшь лучшего и...ровесника» тоже помню. Сколько же слёз я пролила, а потом и издевательства начали давить на меня. Проблемы, проблемы и лишь проблемы...

Глубоко вдыхаю и, выдохнув, вновь поднимаю глаза на парня, приоткрыв рот.

– Он был учителем биологии и химии, – наконец, отвечаю я. Друзья резко выдыхают, а брови Люка медленно ползут вверх. – Может звучать, словно я специально встречалась с ним из-за оценок или из-за того, что мне нравится встречаться с взрослым парнем, но...

– Это не так, я знаю, – заканчивает за меня Люк, и я киваю, опустив голову и поджав губы. – Главное, что сейчас это не важно, потому что это прошлое, верно?

Я киваю, Джози поглаживает меня по плечу и слегка сжимает его, оказывая свою поддержку. Пару минут ещё сижу в одном положении, после чего говорю, что всё нормально, и мы продолжаем играть. Люк часто поглядывает на меня, проверяя, точно ли я в порядке. И я делаю вид весёлого человека, чтобы мы больше не ковырялись в моих ранах. Ведь только так мне будет лучше.