Жребий

– Привет. Где ты был? – тут же спрашиваю я, смотря в темноту его очей.

– Дома, – просто отвечает Люк, пожав плечами.

– Ты бы хоть как-нибудь предупредил, – хмурюсь я и отвожу голову слегка назад, чтобы быть немного дальше. Моя спина соприкасается со стеной, а макушка утыкается в потолок, который из-за лестницы идёт наискось.

– Конечно, но сейчас не до этого. У нас мало времени. Пошли, – быстро произносит он и берёт меня за руку, потянув в свою сторону. Я поднимаю брови и торможу.

– Куда мы идём? И почему у нас мало времени?

– Мы сбегаем с уроков, и, если не уйдём во время перемены, то только через урок сможем, а нам нужно именно сейчас. Я хочу показать тебе кое-что, – поясняет Люк.

– Я как-то не особо хотела пропускать уроки, – сомневаюсь я, вспоминая, что у меня проблемы в химии и математике.

– Здесь и сейчас, Анника, – глядя мне в глаза, ровным голосом напоминает он. Я закусываю губу.

– Ладно, я согласна, – вздыхаю и киваю. Люк улыбается и, развернув козырёк своей чёрной бейсболки вперёд, снова тянет меня за руку, и мы выходим из-под лестницы.

– Теперь нужно по-быстрому смотаться отсюда, – осматриваясь по сторонам, вслух раздумывает он.

– А что друзьям сказать? – задаю я вопрос, поправив лямку на рюкзаке.

– Что хочешь, – Люк пожимает плечами и ведёт меня по коридору, не расцепляя наши соединённые руки. Поначалу мне неловко от этого жеста, но потом я привыкаю. Его рука такая тёплая, я думала она холодней, как у меня, например.

– Я бы сказала им, что хочу, но мой телефон сдох. Я вчера не зарядила его, – спустя пару минут говорю я, проверив смартфон.

– Тогда объяснишь потом, Анника. Сейчас охранник ушёл на обед, поэтому мы прошмыгнём через его будку без проблем.

Люк становится впереди меня, а я следую за ним. На этот раз наши руки не сцеплены, потому что было бы неудобно идти. Внутри такое щекочущее чувство от того, что мы сбегаем. Я, конечно, как-то прогуливала уроки, притворившись больной, но чтобы убегать так, то никогда. Кажется, словно нас сейчас поймают и посадят за парту. Даже сердцебиение учащается от любого шороха или шага.

Когда мы оказываемся на улице, облегчённо выдыхаем и спешим покинуть территорию школы, пока нас и на улице не заметили.

– Ты так и не скажешь, куда мы направляемся, верно? – спрашиваю я, подняв бровь и посмотрев на Люка.

– Правильно, – кивает он и усмехается. – Ты узнаешь, даже не дойдя до назначенного места.

Интересно. Может, это наша крыша или то заброшенное здание, где катаются скейтбордисты, в числе которых находится и Люк? Делаю ставку на площадку в заброшке.

– Где твой скейт кстати? – интересуюсь я, заметив, что руки Люка ничем не заняты.

– На этот раз я без него. Он и не пригодится сегодня.

Я не отвечаю, а лишь понимающе киваю и опускаю голову, смотря на свои ноги. Люк шагает справа от меня, но я не могу сказать, куда смотрит он, потому что мне не видно его лица. Не хочется держать неловкую паузу. Нужно сказать что-нибудь. Да, точно.

Я поднимаю голову и смотрю на Люка, улыбнувшись:

– Ты хоть когда-то снимаешь свою бейсболку?

– Конечно. Когда ложусь спать, – глянув на меня, кивает он. Я смеюсь.

– А если серьёзно?

– Иногда я хожу без неё.

– Ладно, тогда я спокойна, а то уже подумала, что ты лысеешь, – выдохнув, подшучиваю я. Теперь Люк заражается громким смехом, и я подхватываю его.

Мы приходим, как я и предполагала, к заброшенному зданию, в котором была в первый день знакомства с Люком. Ничего не изменилось за эти два дня, даже люди, кажется, те же разъезжают в разные стороны, выполняя трюки с прыжками. Мы проходим мимо них, направляясь к лестнице, которая ведёт на, скажем так, обзорную площадку, где есть только бетонный пол и разрушенные стены. Не знаю, как назвать это место, но пусть будет так и называться – смотровая площадка или же крыша.

– Что же ты хочешь мне нового показать здесь? – поднимаясь по ступенькам, спрашиваю я. Мы уже на третьем этаже.

– Вот и узнаешь, Анника. Очевидно, ты не любишь ожидание, – повернув голову назад, чтобы увидеть меня, ухмыляется Люк. Я закатываю глаза и смотрю на него.

– Конечно, а кто любит его?

– Тот, кто умеет ждать.

Мы поднимаемся, наконец, на заветный этаж и, открыв дверь, проходим. Я вдыхаю свежий воздух и подхожу к краю. Люк усаживается на бетон и свешивает ноги вниз. Я повторяю за ним и теперь ощущаю лишь пустоту внизу. Одно неверное движение и можно полететь вниз. Иногда как раз таки и хочется таких несчастных случаев, а иногда мысль о своём разбитом теле заставляет пробежать холодку по коже.

– И что необычного? – нарушаю я тишину. Люк улыбается. – Что не так? Почему ты улыбаешься?

– Так странно осознавать, что, такая как ты, не может наслаждаться жизнью, – выдаёт он и поворачивает голову. Я удивляюсь и поднимаю брови. Он назвал меня не жизнерадостной? Хотя, наверное, он прав.

– С чего такой вывод?

– А разве твоего «и что необычного» не достаточно? – усмехается он и достаёт пачку сигарет из кармана своей толстовки, после чего закуривает.

– Ну, вдруг ты думаешь совсем не то обо мне, что есть на самом деле, Люк?

– У каждого, кто тебя знает, есть своё представление твоей личности в голове, Анника. Как бы ты не думала, что кто-то знает тебя настоящую, на самом деле даже ты сама о себе не знаешь полностью, потому что в твоей голове есть твой «идеальный» образ себя.

– Что ты имеешь в виду? – пытаясь понять его речь, переспрашиваю я.

– Я имею в виду, что каждый из нас для любого встречного человека, с которым мы взаимодействуем, имеет свой шаблон нас. То есть ты не относишься ко всем одинаково, из-за чего становишься разным человеком для всех. Так появляется миллион версий наших личностей, что никак не связано с нашим образом себя на самом деле.

– Вот это ты загнул, – смотря прямо и пытаясь осознать слова Люка, произношу я. Он выдыхает дым в небо.

– Это правда, на самом деле. Я просто логически подумал и понял этот принцип, ну, и ещё этому способствовало прочтение книг.

– И какой личностью я предстаю перед тобой? – поворачиваю голову и встречаюсь взглядами с Люком.

– Той, кто не видит радости в жизни и не может радоваться любым мелочам, – честно и прямо отвечает он. – Это плохо, Анника.

– Разве? Мне прекрасно, – я пожимаю плечами, сложив губы трубочкой.

– Тебе так кажется. Ты просто не пробовала радоваться жизни. Если хоть раз поймёшь, то обретёшь смысл.

– А чему я могу радоваться, Люк? Своей семье или неудачным отношениям? Столько выбора, знаешь.

– Например, этому, – Люк рукой указывает на небо. Я поднимаю голову и через пару секунд замечаю летящий вертолёт, который начинает кружиться, вырисовывая какие-то слова.

– Моей дорогой жене, – вслух читаю я окончательный результат.

– Я уже третий год наблюдаю, как вырисовывается эта надпись на небе именно в этот день каждого года. Слышал от знакомых, что у мужчины, которому уже около семидесяти, двадцать лет назад умерла жена. Он был пилотом, и теперь каждый год в день её рождения делает такие надписи в небе. Думаю, это прекрасно. Мне нравится наблюдать за таким и радоваться тому, что кто-то не тратит смысл, чтобы жить.

– Ты прав. Это действительно прекрасно, – шепотом говорю я и опускаю голову, потерев затёкшую шею.

– И таких мелочей миллион встречается за день. Просто не все обращают внимание на них.

– Ты, оказывается, любишь размышлять о жизни, – ухмыляюсь, смотря на этого философа.

– Да, привыкай к моим длинным речам, – Люк улыбается и тушит окурок о бетон.

– Придётся, – я вздыхаю и падаю на спину, не заботясь о том, что моя одежда после такого лежания будет в пыли. Теперь перед моим взором чистое голубое небо. Я складываю руки за головой и говорю: – А ведь за этим светом скрывается темнота.

– И звезды, – добавляет Люк, ложась также. Теперь если я поверну голову, то смогу вблизи рассмотреть его профиль.

– Тогда можно сказать и о Луне.

– Да о Вселенной в целом.

– Будет звучать банально, но ты веришь в параллельность Вселенных? – задаю я вопрос и смотрю на ровный маленький нос парня, переходя разглядывать его скулы и губы.

– Не знаю, – нахмурившись, отвечает Люк. – Может да, а может, нет. Иногда хочется верить... хочется думать, что есть лучшая копия тебя, которая добилась большего, чем добился здесь ты. А как на счёт тебя?

– Нет, не думаю, – я мотаю головой и снова перевожу взгляд на небо. – Не существует похожих на нас людей, даже в параллельной Вселенной. Я считаю так.

– Не исключено.

Я прикрываю глаза и через нос глубоко вдыхаю воздух. Даже если бы и была параллельная Вселенная, то я бы завидовала другой себе, потому что у неё было бы всё идеально: полноценная счастливая семья, настоящий верный парень, друзья, в которых я не сомневаюсь, потому что уверенна и счастлива. А вот на деле в реальной жизни у меня всё в точности да наоборот. Возможно, я была бы счастливой, но многие обстоятельства сломили мой характер и заставили покорно опуститься на колени. А теперь у меня в арсенале куча комплексов, которые вытекают в недостатки и ненависть к самой себе. Сейчас крайне сложно выбраться из такого состояния, хотела бы я того или нет, ведь все черты заложены в голове и моей психике в первую очередь.

– Почему ты так не любишь жизнь? По тебе не скажешь, что ты счастливый подросток, проживающий крутые дни пока молодая.

Я поджимаю губы, думая, что ему ответить. Не хочу никому раскрываться и рассказывать о себе и своих переживаниях.

– У нас у всех есть свои истории, которые привели нас к тому, какие мы сейчас. Вот и у меня так случилось.

– Посвятишь? – подняв брови, Люк поворачивает голову и ожидающе смотрит на меня.

– Не думаю. Не хочу говорить об этом, – мотнув головой, говорю я и прерываю зрительный контакт.

– Понял. Пока не время.

– Да, – я вздыхаю и отворачиваюсь. – Какая у тебя мечта, Люк?

– Наверное, прожить жизнь так, чтобы в старости не жалеть ни о чём.

– Это считается мечтой?

– Не знаю. Это скорее, одна из моих целей.

– А ты, очевидно, всеми чёртовыми способами пытаешься понять эту сложную штуку под названием жизнь, – я усмехаюсь и принимаю сидячее положение. От резкого поднятия голова слегка кружится. Глаза натыкаются вниз, из-за чего головокружение усиливается. Но я пару раз моргаю, замерев, и всё приходит в норму.

– Ты угадала. Я считаю, что нет смысла просиживать штаны, просматривая ленту в Инстаграм, ведь лучше познавать этот мир, пока ты ещё гостишь здесь на свой отведённый срок. А после смерти уже можно и отлежаться вдоволь.

Я смеюсь:

– Интересная позиция. Я до тебя не встречала таких людей, которые так же сильно стремятся жить. Все какие-то однотипные, желают одного и не имеют своего мнения, противоречащее всему и выражающее бунтарство.

– Значит, я буду первым человеком, который посадит в тебе хоть маленькое зёрнышко любви к грёбаной жизни, – Люк улыбается, сев и выровнявшись. Я хмыкаю, тоже улыбнувшись, и пожимаю плечами.

– Ты сегодня придёшь к нам на крышу?  – задаю вопрос и поджимаю колени к груди, обняв ноги.

– Конечно. Не хочу пропускать общие встречи. Мне нравится ваша компания.

– Серьёзно?

– Да, вы классные ребята.

Я улыбаюсь и смотрю на Люка, положив голову на колени.

────────────────

– Поглядите ка, что у меня есть на этот вечер, – крутя коробочку в руках, хвастается Марсель. Мы сейчас сидим все нашей компанией на крыше. Ребятам я объяснила, почему меня не было, поэтому у них больше не было вопросов.

– Тут можно и не догадываться, – усмехается Джози.

– Ага, и так ясно, – поддакивает Селеста. – Спорим, что я с первого раза угадаю?

– Попробуй, – улыбается друг и сжимает коробочку двумя руками.

– Травка.

– Блин, вас уже просто больше ничем не удивишь, – обиженным тоном говорит Марсель и открывает крышку.

– Просто ты слишком предсказуем, – говорю я и заглядываю вовнутрь коробочки, которая забита самокруткой. Поднимаю брови и смотрю на друга. Марсель решил сегодня конкретно расслабиться.

– Вообще-то пятница, так что можно, – заметив моё выражение лица, тут же защищается он. Я закатываю глаза.

– Да, ладно, можно разок курнуть, – поддерживает Марселя Люк. Я пожимаю плечами.

– Окей. Мне как-то всё равно, главное – отгородиться от мира. Не хочу больше ни о чём не думать.

– Сказано, сделано.

Марсель передаёт каждому по косяку, который мы поджигаем с одной зажигалки, лежащей на столе. Откинувшись назад и положив голову на спинку дивана, я затягиваюсь. Даже знать не хочу, где и за сколько Марсель  берёт эту хрень, но она действительно приносит расслабление и отключает от окружающей среды на некоторое время. Я, конечно, не увлекаюсь, но раз в несколько недель могу поддержать друзей и покурить за компанию.

– Кайф, – выдыхая дым, говорит Марсель. Мы все просто киваем, сохраняя молчание.

Спустя некоторый промежуток времени нас чертовски выносит. Мы смеёмся с непонятной херни или философствуем. Во всём теле непонятная тяжесть, мне нравится это. Отходить будем ужасно, но сейчас так круто.

– Ты когда-нибудь задумывалась, что, глядя на небо, мы смотрим в прошлое? – спрашивает Люк, откинувшись на диване как я. Пока ребята  болтают о своём и смеются, мы с ним просто отдыхаем.

– Что ты несёшь? – лениво произношу я и открываю глаза, поворачивая голову в сторону Люка. Он смотрит вверх, его губы слегка содрогаются в полуулыбке.

– Я имею в виду, что многое, что мы можем видеть в космосе либо уже не существует, либо уже прошло миллионы или даже миллиарды лет назад.

– Почему?

– Слышала о световых годах? – Люк переводит взгляд на меня, и теперь я смотрю в его затуманенные глаза.

– Да, конечно, – киваю я, пытаясь думать. Слишком сложно это делать, когда ты обкурился. В разы сложно. Я сначала долго пытаюсь переварить его слова, а потом долго придумываю, что сказать.

– Ну, теперь смотри, чем дальше мы смотрим, тем дальше назад во времени мы видим. Например, свет Солнца до нас доходит спустя восемь минут и двадцать секунд. И мы всегда видим его таким, каким оно было ровно столько времени назад.

– Значит, если в космосе взорвалась какая-нибудь звезда, то мы видим этот взрыв только спустя время, то есть наблюдаем за прошлым? – интересуюсь я.

– Всё верно, – кивает Люк.

– Да, это чёртова машина времени, – я улыбаюсь и смотрю на небо, переполненное звёздами.

– Ещё есть известная галактика Андромеда, которая находится на миллион световых лет от нас. Это звучит так круто. Когда свет покинул ту галактику и шёл до нас, ещё даже людей не было, представляешь?

– И только сейчас мы можем увидеть то, что было миллион лет назад. У меня прямо мозги кипят от информации. Такое кажется чем-то фантастическим, но это всего лишь космос.

– Да, поэтому он и привлекает в своём изучении, – соглашается Люк и выравнивается, обращая внимание на друзей, которые поднялись со своих мест и страдают хернёй, то пытаясь, ровно пройти, то постоять на одной ноге.

Я улыбаюсь, следя за их неуклюжестью, и смеюсь, когда Марсель собирается падать, но удерживается, делая вид, что ничего до этого не было.

– Вы не думаете, что уже достаточно выкурили? – произношу я, когда Марсель тянется к коробке с косяками, предлагая всем.

– Сегодня пятница. Можно позволить, Анника, – глядя на меня красными глазами, уверяет друг и поджигает косяк, после чего протягивает мне.

– Нет, мне хватит, – качая головой, отказываюсь я и беру стакан с соком со стола. Люк встаёт и подходит к перекладине, облокачиваясь о неё.

Пока он смотрит на открывающийся вид, я смотрю на веселящихся друзей. Они втроём уже довольно долго знакомы, если я не ошибаюсь, то вместе с пятого класса, а вот со мной лишь второй год. Ребята, конечно, стараются показать, что принимают меня, как родную, но иногда, кажется, словно я лишняя в их атмосфере. И тогда становится немного грустно. У меня была одна, можно сказать, лучшая подруга, точнее я так всегда думала, но с тем, как мы взрослели, становились всё дальше друг от друга, наши интересы разошлись в разные стороны. Это уже было не в куклы играть. Перед переходом в старшую школу, она нашла другую компанию и слилась, оставив меня. А в премьер классе она стала, как и остальные издеваться и обзывать меня. Вот теперь и доверяй людям после такого.

Самое ужасное, что у меня даже не было поддержки со стороны родителей – они были заняты своими проблемами и их не заботили мои. Вот так и пришлось стать самостоятельной.

– Ребят, думаю мне пора, – вставая, говорю я и часто моргаю. Что-то мои старые раны в душе закровоточили и дали снова о себе знать. Не по себе как-то.

– Что случилось? – тут же взволнованно спрашивает Жозефин, разглядывая моё лицо.

– Просто голова побаливает, да и спать уже хочется, – оправдываюсь я, потерев лоб.

– Будем тогда закругляться? – унылым голосом спрашивает Марсель.

– Нет, не усложняй. Я доведу Аннику, можете ещё побыть здесь, – говорит Люк, повернувшись к нам, я перевожу на него взгляд, прищурившись.

– Окей, – кивает Марсель и подходит ко мне.

– Тогда мы завтра созвонимся, – уточняет Селеста.

– Обязательно, – я улыбаюсь и по очереди обнимаю друзей. Попрощавшись, мы с Люком покидаем крышу.

Людей на улице уже нет, а если и встречаются, то только какие-то бродяги, потому что нормальные знают, что в такое время лучше не разгуливать, ну, а нам как-то всё равно, и пусть на улице половина первого ночи.

– Ты ведь соврала? – спрашивает Люк, но таким тоном, словно это утверждение, поэтому я не сразу понимаю, как отвечать. Бегаю взглядом по земле. Хорошо, что он не видит сейчас мою нервозность.

– С чего ты взял? – в ответ интересуюсь я.

– Я заметил, как ты потёрла лоб, когда говорила, что тебе плохо. Этот жест означает, что ты говоришь неправду, – поясняет он, а у меня открывается рот от удивления. Люк очень внимателен, раз видит все детали.

– Ты словно психолог, – усмехаюсь я. – Можешь всё читать по лицу и сказать, что творится внутри.

– Ага, я же...возможно, хочу стать психологом.

– Тебе подходит эта профессия, я думаю. Ты умеешь беседовать и отвлечь от проблем, – я поворачиваю голову и стаскиваю с Люка бейсболку.

– Эй, отдай, – тут же возмущается он, проведя рукой по волосам. Я прячу вещь за спиной и останавливаюсь, Люк тоже замирает. Свободную руку я тяну к его волосам и пробую их на ощупь.

– У тебя такие мягкие и податливые волосы, – медленно говорю, смотря на тёмную копну.

– Но мне нравится скрывать их под бейсболкой, – неожиданно выдернув свою вещь из моих рук, улыбается он. Я смеюсь и закатываю глаза, отходя. Мы продолжаем идти.

– Ты далеко живёшь от школы? – задаю вопрос.

– Не сказал бы. А нам, сколько ещё идти до твоей квартиры?

– Мы уже почти пришли. Почему я ещё не записала номер твоего телефона? Нам же надо будет как-то связываться.

– Введи мне свой, я потом переберу тебя, – протягивая телефон, просит Люк и надевает бейсболку. Я быстро добавляю свой номер в контакты и отдаю смартфон обратно.

– Ты сейчас вернёшься на крышу?

Останавливаюсь около окна своего дома и заглядываю в глаза Люку. Он оглядывается.

– Мы уже дошли?

– Да, это окно в мою комнату. Я обычно через него попадаю домой, если гуляю, – отвечаю я, и скрещиваю ноги.

– Я пойду домой, – говорит Люк и слегка улыбается.

– Что такое? – не понимаю я.

– А что?

– Ты улыбаешься.

– Настроение просто хорошее или же травка так до сих пор влияет, – Люк пожимает плечами. Я закатываю глаза и поворачиваюсь, толкая створку окна.

– До завтра, Люк, – прощаюсь я, глянув на него.

– Спокойной ночи, Анника, – отвечает он, и я залезаю в окно. Когда закрываю за собой, ещё пару минут стою, следя за тем, как Люк уходит и сворачивает за угол.

Закрываю лицо руками и падаю на кровать, прокручивая в голове весь день и наши разговоры с Люком. Он определённо знает, о чём говорить и может своей речью заворожить любого. Его хочется слушать, в этом я точно уверенна.