Жребий

Вновь вид на легендарную башню Эйфеля, которую мечтают увидеть большинство людей на Земле, но которая не привлекает жителей Парижа, привыкшие к ней и не замечающие красоту. Я приглядываю к закату и вспоминаю слова Люка. Сегодня небо приобрело розовый оттенок, который тянется по горизонту, а внутри него виднеется садящееся солнце. Даже погода на удивление тёплая. Я обошлась без пальто и напялила обычную толстовку с капюшоном, поверх которой надела джинсовый пиджак.

Перевожу взгляд на Люка, который смотрит туда же, куда смотрела я, уже около пяти минут, как раз столько времени, сколько мы здесь находимся. Он смотрит вдаль, как будто оценивая открывающуюся картину. Но потом поворачивает голову, произнося:

– Марсель, кто-то из вас упоминал, что ты хорошо играешь на гитаре. Устроишь?

– Конечно, с радостью, – кивает друг и, достав гитару из-за дивана, усаживается на своё место – в кресло. Мы тоже рассаживаемся, а Люк садится в соседнее кресло около Марселя.

Сделав глубокий вдох, Марсель играет медленно первый аккорд. А дальше начинает литься мелодия, которая соединяется воедино с его прекрасным голосом и душевными строчками песни. Селеста прикрывает глаз и покачивается в такт, Джози слегка дёргает головой и топает в ритм ногой, Люк начинает подщёлкивать пальцем, а я слежу за всей этой обстановкой, словно посторонний смотрит на кадр из сериала или фильма о подростках.

Чёрт, я так иногда сомневаюсь в своих друзьях. Просто, неосознанно... Мне постоянно кажется, что они предадут меня или дружат специально, чтобы, втёршись в доверие, сделать самую ужасную пакость. Конечно, часть моего мозга понимает, что это всё бред, и они настоящие для меня, но, когда наступают какие-то сложные моменты, я сразу сомневаюсь во всём и всех. Наверное, такое бывает с каждым. Или же это лишь со мной так? Может, мне сложно даётся общение и доверие к другим?

Я так погружаюсь в себя, что не слышу, как Марсель заканчивает петь, и все хлопают ему. Только после этого я часто моргаю и оглядываю ребят. Друг улыбается и откладывает гитару в сторону.

– Тебе точно нельзя останавливаться создавать музыку. У тебя склонность к этому, Марсель, – говорит Джози.

– У нас прям клуб творческих людей, – улыбается Селеста.

– Да, – соглашается Марсель, кивая, – я играю на гитаре, Джози пишет рассказы, Анника рисует, а Селеста фотографирует.

– А у тебя есть хобби, Люк? – спрашивает Сел.

– Я сочиняю тексты для песен, – негромко отвечает он, словно стесняется произносить это.

– Серьёзно? Чёрт, это же круто! Вы могли бы с Марселем объединиться, – радостно вскрикивает подруга. Мы с Джози усмехаемся, а Люк и Марсель переглядываются. Сел всегда у нас яркий лучик позитива, хотя она бывает довольно груба.

– Возможно, – Марсель улыбается и пожимает плечами.

– Я должна обязательно застать это, – уверенно говорит Селеста.

– Так значит, у нас клуб творческих людей? – спрашиваю я, подняв брови.

– Да, точно! Мы будем называться себя «Ровт».

Мы все удивляемся интересному названию, которое придумал Марсель.

– Почему «Ровт»? – спрашиваю я.

– Ну, сокращённо от «творчество» – твор, а если это наоборот, то ровт. Всё логично, – невозмутимо объясняет Марсель, и мы все взрываемся смехом. – Эй, что не так?

– Да нет, всё нормально. Просто необычно, – говорит Люк, немного успокоившись.

– Мы же ненормальные, вот и название такое.

– Значит, ты признаёшь, что мы ненормальные, – подняв бровь, утверждает Селеста и складывает руки на груди.

– Я и не отрицал, – серьёзно отвечает Марсель, пожимая плечами, и мы снова смеёмся.

– Теперь я вступил в клуб ненормальных творческих людей, – качая головой, говорит Люк.

– Ты вступил в клуб «Ровт», – гордо говорит Марсель и кладёт руку на стол ладонью вниз. Селеста кладёт свою руку поверх друга, дальше так делает Джози, потом я, а после и Люк. На наших лицах светятся яркие и широкие улыбки.

– Пусть нашим девизом будет фраза «здесь и сейчас», – говорит Люк. Мы переглядываемся.

– «Ровт» – здесь и сейчас, – произносим все вместе.

────────────────
– Уже похолодало, – подмечаю я, потерев свои предплечья.

– Да, пора бы уже расходится. Пока дойдём до дома, будет одиннадцать, – соглашается Джози, натягивая рукава кофты до пальцев.
Мы начинаем собираться, убирая со старенького стола пустую пластиковую бутылку, в котором был напиток, и бумажки от фаст фуда. Закрыв на ключ дверь, ведущую в наше убежище – на крышу, спускаемся вниз.

– До завтра, – прощаемся мы с Селестой и Джози, которым в другую сторону. Они живут недалеко друг от друга, поэтому всегда ходят вместе, а я обычно хожу с Марселем. Обнявшись с ними на прощание, расходимся. Теперь остаёмся я, Марсель и Люк.

– Завтра, наконец, последний день перед выходными, – вздыхает Марсель.

– Да, я уже с понедельника жду субботу и воскресенье, когда могу спокойно отдохнуть и выспаться, – киваю я, оказываясь посередине между парнями. Отличная охрана в такое время. Одна бы я так не рискнула ходить по улице ночью. Мне не страшно, но здесь бывает, ходят такие придурки, которых свет не встречал. В Париже безопасно, наверное, только в самых популярных местах, где куча народу и никто на тебя не сможет напасть из тёмного угла.

Подойдя к воротам школы, прощаемся с Люком и идём в сторону наших домов, но сперва Марсель проводит меня, как он это обычно делает. На удивление, мы шагаем по тротуару молча, но эта тишина совсем не угнетает. Просто бывает такое, что, если ты идёшь с кем-то без разговора, то обязательно тебе должно быть как-то неловко или что-то подобное. Мне точно так не кажется.

– Как ты познакомилась с Люком? – задаёт вопрос Марсель, когда мы останавливаемся около моего окна.

– На улице после школы. Это было спонтанно, – отвечаю я, опуская момент, как следила за ним и что было потом. – А что?

– Просто, – он пожимает плечами. – Люк отличный парень, Анника.

– Ты так думаешь? – я поднимаю глаза.

– Конечно, иначе я бы так не говорил. Он показался мне классным. Не знаю, как будет дальше, но сейчас меня всё определённо устраивает.

– Меня в принципе тоже. Ладно, думаю, мне пора.

– Погоди, я...просто хотел узнать, – Марсель закусывает губу, немного помедлив. – Можно у тебя остаться на ночь?

– Ты хочешь переночевать у меня? – уточняю я.

– Да, просто жопой чувствую, что мои предки снова нашли мой косяк и, если я вернусь сегодня домой, то живым оттуда не выйду.

– Ну, ладно. Залезай, – не раздумывая, говорю я и слегка толкаю окно, чтобы пролезть.

– Боже, ты меня спасла от смерти, – выдохнув, облегчённо произносит Марсель и залезает следом за мной в спальню. Нас сразу встречает радостная Текила, которая, при виде моего друга, начинает махать хвостом и скулить.

– Тэки, ты ужасно скучала? – сюсюкаюсь я, опустившись на колени и целуя чёрную шёрстку на голове. Она облизывает мне лицо, и я смеюсь. Марсель опускается рядом и гладит Текилу. – Она рада видеть тебя, – замечаю я, смотря на них обоих. Марсель улыбается и склоняется, чтобы Текила тоже облизала его щёку.

– М-да, давно я не спал у тебя, – осматривая комнату, говорит он. Я киваю и встаю.

– Я пошла на разведку. Посмотрю, спит ли мама, чтобы ты смог пойти в душ.

– Окей. Я пока побуду с Тэки.

Выйдя из комнаты, тихо закрываю за собой дверь и осматриваюсь. В кухне свет не горит, да и в спальне мамы тоже, потому что тогда бы просачивалась полоска света в тёмном коридоре. Значит спит. Я захожу в ванну и закрываю на замок. Быстро купаюсь и чищу зубы. Когда возвращаюсь в свою комнату, Марсель уже сидит на кровати и втыкает в телефон.

– Путь чист. Можешь идти в ванну, но постарайся не шуметь, чтобы мать не проснулась, и вы не столкнулись, – предостерегаю я и подхожу к шкафу. Марсель кивает и уходит. Быстро переодеваюсь в ночную одежду и иду к кровати, чтобы расстелить её. Благо на ней может поместиться два человека, поэтому не будет проблем.

Я люблю спать сразу на двух подушках, но сегодня придётся поделиться одной с Марселем. Вообще мне обычно не по душе делить с кем-либо кровать, люблю, когда у меня много места, и я могу укутаться в одеяло, как гусеница. Помню, даже в детстве не особо любила засыпать днём с мамой, потому что у нас было одно одеяло и мало места. А имея свою кровать, я сплю, как хочу.

– Завтра я отведу тебя на прогулку, Текила, – произношу я, глядя на собаку. Она смотрит на меня своими тёмными глазёнками и моргает. Я улыбаюсь. В комнату заходит Марсель, закрывая за собой дверь на замок, чтобы мама вдруг неожиданно не зашла. Он снимает джинсы и кофту и вешает их на спинку стула около рабочего стола, оставаясь в синей футболке.

– Из одной толстовки ты переодеваешься в другую? – усмехается он.

Я опускаю взгляд на тёмно-бордовую толстовку, которая на несколько размеров больше нужного, и на спальные штаны, усыпанные рисунками бургеров на розовом фоне. Ну, вообще он прав, однако не только моя любовь к таким вещам является главным условием, а также и запястья с ногами, покрытые шрамами и новыми порезами. Если я надеваю что-то с коротким рукавом, то скрываю видные места ран браслетами. Не особо хочется, чтобы друзья заметили, что я с собой делаю. Не люблю выставлять это на показ, потому что считаю слишком личным, глубоким и больным для обсуждения. Думаю, мои проблемы никому не сдадутся, даже друзьям, поэтому лучше всё держать при себе.

– Это, как смысл жизни, – отвечаю я и залезаю на кровать. – Главное условие сна со мной – без рук.

– Что за логика? Несколько дней назад мы с тобой целовались, а сейчас мне нельзя обнять тебя во сне, – не понимает Марсель, в шутку схватившись за голову и качая ней.

– Эта логика называется женской, Марсель. Запомни, – я подмигиваю ему и поднимаю Текилу, укладывая около себя. – А чтобы у тебя не было соблазна, нас будет разделять собака. Если что можешь её поцеловать и обнять ночью. Думаю, Тэки будет не против.

– Смешнее, когда шучу я, – произносит он и закатывает глаза, занимая вторую половину кровати.

Я сдерживаюсь, чтобы не послать его и хмыкаю:

– Эй, а свет, кто будет вырубать. Ты же последний ложишься.

– Какая-та эксплуатация моего труда. Ещё заставь с утра тебе завтра приготовить. Вообще обнаглела, – бурчит себе под нос Марсель, снова вставая и направляясь к выключателю. Я смеюсь и накрываюсь одеялом.

– И тебе спокойной ночи. Надеюсь, по пути к кровати ты во что-то врежешься.

– Спасибо за заботу, ма шери*, – ехидно отвечает друг. Улыбаясь, я поворачиваюсь на бок и закрываю глаза. Через несколько секунд Марсель ложится рядом. Пару минут, и мы погружаемся в глубокий и крепкий сон.

Наутро нас будит будильник, заведённый на моём телефоне. Я нехотя тянусь к тумбочке и на ощупь выключаю надоедливый звук.

– Чёрт, который час? – сонно спрашивает Марсель, положив ладонь на часть лба и глаза. Я вздыхаю и беру в руки телефон, нажимая на кнопку блокировки. Глаза начинает резать от яркости, и я щурюсь, но практически сразу привыкаю.

– Половина седьмого, – отвечаю и принимаю сидячее положение, откашлявшись. Марсель стонет и переворачивается на спину.

– Зачем так рано вставать?

– Конечно, ты же встаёшь за десять минут до выхода. Тебе только умыться, одеться и всё, – я закатываю глаза и поворачиваю голову, смотря на него.

– Ладно, раз у нас куча времени, то мы зайдём в кафе позавтракать.

– Неплохая идея, я поддерживаю её.

Погладив Текилу, спускаю её на пол и тоже встаю, включая свет. Марсель жмурится и закрывает лицо одеялом.

– Я пошла в ванну, а ты пока раскрой шторы и оденься, – остановившись около дверей, даю я указания. Друг кивает.

За довольно короткий срок я успеваю умыться, почистить зубы и подкрасить ресницы. Мама до сих пор спит, в чём я убедилась, зайдя к ней в спальню. Слава Богу, она не наткнётся на Марселя. Хотя, наверное, ей будет всё равно, заметь она друга в нашей квартире, разгуливающего в одних трусах и футболке и напевающего какую-нибудь песню Ники Минаж в ванной комнате. Честно, ей плевать, как и на меня, в принципе. Матери главное, чтобы я вовремя купила бутылку алкоголя и продала очередную картину, за мои заработанные деньги, купив себе закуску. Наверное, это одна из причин, почему я не люблю рассказывать о своих проблемах: раз мать не хочет знать и слушать, то никто тем более этого не желает. У всех полно своих проблем и на беды других люди не отвлекаются, поэтому смысл кричать о помощи, когда никто тебя не услышит? Это словно кричать в пустоту, которая ответит тебе лишь своим пустым молчанием.

– Как ты возьмёшь свой рюкзак, чтобы пойти в школу? – интересуюсь я, когда мы уже собираемся выходить из моей комнаты полностью собранные.

– Думаешь, я не предвидел ситуацию с родителями? Ты разве не заметила, что весь вечер я был с рюкзаком? – усмехается Марсель, указывая на портфель около стола.

– А ты предусмотрительный, – хмыкаю я.

– А как же.

Выйдя на улицу, я вдыхаю свежий осенний воздух. Сегодня погода вновь радует. Вспоминаю, как в понедельник шла в пальто и мёрзла, а сейчас я иду в расстёгнутой тонкой оливковой куртке, под которой на мне очередная толстовка. Люблю, когда тепло и солнечно.

– Давай здесь позавтракаем, – предлагает Марсель, указывая на кафе, которое находится прямо за углом моего дома. Я пожимаю плечами и киваю. Главное сейчас поесть, потому что я точно умру от голода.

– Может, снаружи посидим? Погода отличная.

– Окей. Занимай столик, а я закажу нам еду.

– Только побольше всего закажи, – напоминаю я, улыбнувшись. Марсель смеётся, поняв, что моя любовь к еде неизменна. Он оставляет свой рюкзак на стуле и заходит внутрь, а я сажусь на другой свободный стул и откидываюсь назад, вздохнув.

У нас ещё куча времени до начала уроков, и, думаю, мы не будем спешить и хорошенько наедимся. Интересно, что закажет Марсель? В его заказе без компромиссно будет выпечка и кофе, которую любят большинство французов. Так странно, но это факт.

Мимо меня проходят множество людей, пока я ожидаю друга с едой. Все спешат по своим делам и не обращают ни на что внимания, будь то идёт подросток или взрослый. Наверное, лишь в детстве мы можем восхищаться каждой увиденной вещью и рассказывать о ней своим родителям, потому что, подрастая, мы перестаём так наслаждаться ими. Довольно печально. Ведь как раз таки во взрослой жизни нам не хватает этого наслаждения и беспричинного счастья.

– Сегодня не так много людей в кафе, – говорит Марсель, поставив на столик разнос с едой, и усаживается на то место, где лежит его рюкзак, который он убрал.

– Прекрасно, – произношу я, глядя на багет, плавленый сыр, кашу и круасаны. Марсель ещё решил заказать тарелку фруктов, что тоже неплохо.

– Приятного аппетита, – усмехается он, наблюдая за тем, как я начинаю кушать овсяную кашу, украшенную ягодами.

– Спасибо и тебе, – глотнув, отвечаю я.

До конца завтрака мы иногда переговариваемся о планах на выходные и на сегодняшний вечер, о школе и друзьях. Когда я смотрю время, понимаю, что до звонка десять минут, а нам нужно ещё успеть дойти. Слишком быстро время прошло, хотя я думала, мы успеем прийти в школу за двадцать минут, прежде чем начнётся урок.

– Думаю, нам пора идти, – говорю я, отложив телефон.

– Да, пора уже. Сейчас схожу, заплачу за заказ, – вставая, кивает Марсель. Я тянусь к своему рюкзаку.

– Погоди, мне нужно достать деньги.

– Ты смеёшься? Я заплачу за нас.

– Это смотрится, словно у нас был секс, и ты таким способом благодаришь меня, – хмыкаю я, Марсель смеётся.

– Я просто заплачу за тебя, Анника. Ничего это не подразумевает и никак не смотрится, кроме как дружеской заботы, ага?

– Ладно, – я вздыхаю, нахмурившись. – Тогда спасибо.

– Пожалуйста, – улыбается друг и заходит в кафе.

Дойдя до школы, в кабинете французского языка мы встречаем Сел и Джози, но Люка среди них нет. Где он? Опаздывает? Я ведь даже не знаю номер его телефона, чтобы позвонить. Надеюсь, он просто опаздывает и подойдёт к звонку.

– Как делишки? – задаёт вопрос Селеста, расчёсывая свои светлые ровные пряди.

– Всё пучком, – отвечает Марсель, и Сел ухмыляется. Мотаю головой, чтобы выбросить мысли о Люке и его местоположении, и натыкаюсь на глаза Жозефин.

– Его не было в школе, – будто читая мои мысли, говорит она, я киваю.

– Я так и поняла.

По звонку класс наполняется учениками, и учитель начинает урок. И за всё это время до перемены Люк не приходит. Вроде вчера всё было хорошо, а сегодня его нет. Уже и Селеста начала задаваться вопросом о том, где может быть наш новый друг.

– Тебе настолько скучно на этом предмете, что ты рисуешь в тетради? – спрашивает Селеста, подперев щёку рукой.

– Ага, больше и делать нечего, – скучающим голосом отвечаю я, не отрывая взгляда и руки от бумаги.

– Ну, смотри. Не за горами БАК**, – предостерегающим голосом, произносит подруга и качает головой.

– Ещё и зима не наступила. До конца учёбы, как до Китая.

– Тебе только так кажется.

Теперь я качаю головой, продолжая вырисовывать узоры в тетради.
Когда проходит третий урок, все мчатся в столовую и я в том числе, но, спустившись по ступенькам, меня кто-то хватает за руку и тянет под лестницу. Уже открываю рот, чтобы закричать, но знакомые карие глаза не дают мне сделать этого, и я закрываю его, так ничего и не сказав.

– Привет, – с задором в голосе произносит он около моего лица, которое странным образом оказалось слишком близко к его лицу. Я нервно выдыхаю и сглатываю.

────────────────
Ма шери* – любимая, дорогуша, дорогая.
БАК** – аналог ЕГЭ в России