Жребий

Совершенно тёмное небо, на котором в безумном неуправляемом порядке разбросаны яркие звёзды. Каждая из них словно хочет доказать, что ярче другой. Но большая полная жёлтая луна захватила всё внимание на себя своей невероятной завораживающей красотой. Снизу доносится шум проезжающих автомобилей и едва уловимый смех парижан, которые пришли в кафе, чтобы поужинать и отдохнуть после тяжёлого рабочего дня.

Лёгкий ветерок задевает мои волосы, и те слегка взлетают вверх. Я смотрю на зажжённые огни Эйфелевой башни, которая украшает наш город. Кто-то прямо сейчас видит эту достопримечательность впервые и восхищается её величием. Жаль, что я также не могу.

Марсель сидит в кресле и играет на гитаре, напевая строки из песни. Я, Селеста и Джозефин сидим на диванчике и молча слушаем, запечатлев этот момент в своей памяти.

«Не веди себя так,
Ты порежешь колени,
Я целовал твои губы и спину,
И это все, что мне нужно,
Не строй мир вокруг
Вулканов — они расплавят тебя.

То, что у меня к тебе — нереально,
То, что у меня к тебе, не имеет ценности для тебя,
Я не значу для тебя того, что значишь для меня ты,
Ты даешь мне мили и мили гор,
Но я прошу о море»*

Пальцы Марселя легко перебирают тонкие струны гитары, глубокий голос разлетается по крыше, улетая в тёмное ночное небо, прикрытые глаза говорят об успокоении и наслаждении. Я опускаю глаза на наполовину отодранный кусочек ткани коричневого дивана, который уже неизвестно, сколько времени дёргаю двумя пальцами. Селеста сидит на коленях, облокотив локти о спинку дивана, и запечатлевает на свой фотоаппарат вид с крыши. Джози откинулась назад и смотрит на Марселя, периодически делая глотки из пластикового стаканчика. А я всё думаю о новеньком парне. Его внешность и одиночество меня так зацепили. Я не могу перестать думать о его изучающем взгляде, тёмных карих глазах, в которые я сумела посмотреть лишь на пару секунд, и чёрной бейсболке, которую он носил сегодня козырьком назад.

Наверное, логично спросить, почему я не познакомлюсь с ним? Ну, на это у меня простой ответ – мне банально неловко. Я бы в жизни не подошла к нему и не заговорила первой. У меня куча комплексов, которые удерживают моё тело на месте, не сдвигая ни на миллиметр. Наступает просто такой момент, когда воздух задерживается в лёгких, сердце начинает бешено стучать, ладони потеют, а рот не открывается, чтобы сказать что-либо. У кого-то случалось такое? У меня – да.

Марсель проигрывает последний аккорд и затихает. Я вздыхаю и поднимаю глаза.

– Очень красиво, – комментирует Джози, подперев кулаком подбородок. – В момент, когда вокруг так прекрасно, песня звучит великолепней.

– Да, мне тоже понравилось, – тихо говорю я и беру со стола стаканчик, который наполнен вином.

В прошлом году мы нашли это место на крыше и притащили сюда куча нужных вещей таких, как диван, два кресла, маленький старый столик и небольшой проектор для просмотра чёрно-белых фильмов, которые мы так любим. Практически каждый вечер собираемся здесь вечером и веселимся на славу. Эта крыша уже стала нашим укрытием от всех проблем и от жизни в целом. Здесь мы расслабляемся и отдыхаем до того момента, пока вновь не спускаемся на землю.

– Что посмотрим сегодня? – повернувшись к нам, спрашивает Селеста, и ровно усаживается на диване, нажимая на кнопочки на своём фотоаппарате.

– Может, «Под крышами Парижа»? – предлагает Жозефин и встаёт, доставая из-за дивана большую коробку с киноплёнками.

– Будем вновь наблюдать за любовным треугольником? – усмехается Марсель, откладывая гитару на соседнее кресло.

– Почему бы и нет? – пожимает плечами Селеста. – Я согласна.

– Отлично, тогда будем смотреть его, – кивает Джози и, недолго ища, достаёт нужную киноплёнку. Мы удобно усаживаемся, пока Марсель всё настраивает для просмотра.

────────────────

Залезаю обратно в свою комнату и включаю на телефоне фонарик, потому что тут так темно, хоть глаза выколи. Я закрываю окно и иду к прикроватной тумбочке, на которой стоит лампа. Спальня наполняется слабым светом, который создаёт некую интимность. Текила, лежа около кровати, сонно поднимает голову и смотрит на меня.

– Я дома, – подойдя к собаке, говорю я, опускаюсь и глажу Тэки. Громкий смех доносится из кухни. Я прислушиваюсь и слышу другой посторонний голос. Снова здесь мамин хахаль, с которым она часто делит бутылку и кровать. На часах двенадцать, так что не удивительно, что он здесь.

Предельно тихо открываю дверь и иду в ванну, где быстро принимаю душ, умываюсь и расчёсываю волосы. Когда возвращаюсь обратно в спальню, натыкаюсь на этого самого мужика, который, еле удерживая мать, сам едва плетётся, опираясь о стену. Я хочу молча пройти, но не тут то было.

– Снова ты? Постоянно мешаешь нам здесь, – заплетающимся языком говорит он. Я его имени даже не помню, потому что не хочу запоминать.

Молчу, потому что, когда последний раз заикнулась ответить о том, что он здесь даже не живёт, то получила очень большую ссору и пощёчину от мамы, а потом кучу слёз в своей комнате и сразу несколько порезов на руке.

– Лучше бы всегда так молчала, – хмыкает он. Я провожу языком по передним зубам и залетаю в свою комнату, тут же закрыв дверь на замок. Текила дёргается от моего урагана эмоций и тут же опускает голову, глядя на меня своим жалостливым взглядом, которым обладают абсолютно все собаки и при любом удобном случае пользуются им.

– Ух, как же он меня бесит, – яростно шепчу я, сжав кулаки и прикрыв глаза. Считаю до десяти и иду к кровати. Поднимаю Тэки и укладываю около себя. – Спокойной ночи.

Собака облизывает мою руку, я выключаю свет и поворачиваюсь на бок, закрывая глаза.

Следующим днём я на перемене захожу в туалет и скрываюсь в кабинке. Буквально через пару минут сюда кто-то заходит. Слышу девичий смех и шепот. Я закатываю глаза, потому что все девушки ходят в туалет компаниями, чтобы обсудить самые свежие сплетни и перемыть кости всем ученикам.

– Этого новенького нужно вправить. Вы бы слышали, как он посмел говорить с Микой, – говорит одна из девушек и, очевидно открывает кран, потому что я слышу шум стекающей в раковину воды.

– Да, Мика не позволит какому-то неизвестному парню испортить свою репутацию парой слов, – соглашается другая.

– У него уже есть план, и этот парень ещё получит по заслугам.

Снова смех, и дверь хлопает. Я выхожу из кабинки и тут же улавливаю смешанные ароматы дорогих французских духов. Девушки никогда не усвоят урок, что нельзя обсуждать что-то или кого-то, когда ты находишься в общественных местах, ведь, как известно, у стен тоже есть уши.

– У меня сегодня свидание! – пищит Селеста, подлетев к нам, когда мы сидим в столовой и поедаем свой обед. Марсель замирает с бургером во рту, а я и Джози поднимаем бровь.

– И с кем это у тебя рандеву? – интересуюсь я.

– Догадайтесь, – загадочно отвечает она.

– Понятия не имеем, – произносит Жозефин.

– Ладно, скажу, – Селеста вздыхает и продолжает с более широкой улыбкой: – С самим Пьером Кавелье! Красавчик, спортсмен, хорошист и ведёт репетиторство у младших классов. Боже, разве не идеал?

– Удачная кандидатура, – ухмыляется Марсель. – Я пару раз общался с ним, но, очевидно, что у него недотрах.

– С чего такой вывод? – спрашиваю я.

– Сама посуди, – Марсель ставит локти на стол и чуть склоняется, – обычно такие парни из-за неудач с девушками концентрируются на чём угодно лишь бы отвлечься.

– Да, я слышала, его последний раз видели с девушкой ещё на прошлый новогодний балл, – кивает Джози, качая вилкой в воздухе.

– Ну, вот. Всё складывается, – подводит итог друг. Я усмехаюсь, Сел закатывает глаза.

– Ой, да ладно вам. Я просто схожу на свидание, а не буду отдаваться ему из-за жалости.

– Верное решение, женщина, – серьёзным голосом произносит Марсель. – А, чтобы не допустить случайную нежелательную беременность, вы должны использовать...

– Мы поняли тебя, Марсель, – прерываю я, и мы заливаемся смехом.

После всех уроков я задерживаюсь в кабинете рисования и разговариваю со своей любимой учительницей. Друзьям я сказала, чтобы они не ждали меня. После получаса болтовни о будущем художника, я, наконец, покидаю кабинет и выхожу, попрощавшись.

Прохожу по коридору и вижу нескольких парней, которые окружили кого-то, а один из них прижал его к шкафчикам. Сначала, я хочу пройти мимо, но, когда около моих ног приземляется знакомая чёрная бейсболка, я приглядываюсь к парню, которого прижали. Узнаю в нём новенького парня, а тот, кто пытается его запугать – это Мика – типичный мальчик с более чем средним достатком у родителей. Наша школа наполнена сплошными стереотипами из американских подростковых фильмов.

– Попробуй ещё раз меня так назвать, – рычит Микаэль, схватив парня за толстовку. 

– Эй, прекрати, – вдруг набравшись смелости, говорю я. Микаэль, его дружки и в том числе и парень, имя которого я так и не узнала, обращают на меня своё внимание.

– А ты что здесь забыла, Базен? Иди, куда шла или я напомню тебе о твоих грешках, – грубо говорит Микаэль. Я замолкаю и, опустив голову, иду дальше. Почему у меня больше не хватило смелости ответить ему? Я просто не способна нормально постоять не то что за кого-то, а даже за себя.

Я не спешу покинуть стены школы и ещё около десяти минут просто сижу на лавочке во дворе школы, разглядывая свои чёрные кроссовки. Когда слышу глухой стук об асфальт, поднимаю голову и вижу около ворот парня в его чёрной бейсболке. Он снова со своим скейтом. Мне потребовалось пару секунд, прежде чем я принимаю решение встать и последовать за ним.

Выхожу за территорию школы и вижу, как он сворачивает за угол. Осматриваюсь по сторонам и иду дальше. Как только подхожу к углу, меня хватают за руку и рывком прижимают к воротам, которые покрыты вьющимся растением. Я округляю глаза и натыкаюсь на тёмные очи, обрамлённые не слишком густыми ресницами. 

– Зачем ты преследуешь меня? – спрашивает он, осматривая моё лицо. Я сглатываю и вжимаюсь в ворота, чтобы быть немного дальше от него.

– Я? Я не преследую. Тебе показалось, – отвечаю я без дрожи в голосе, хотя внутри трясусь, как грёбаный наркоман, которому не хватает дозы.

– Обманываешь. Я уже второй день вижу, как ты смотришь на меня, – прищурив глаза, говорит он и выпрямляется, отойдя. – Почему не говоришь как есть?

– Иногда лучше соврать, чем сказать правду, не так ли? – тихо произношу я.

– Наверное, – он наклоняется и берёт в руки свой скейт, а затем снова глядит на меня, осматривая с ног до головы. – Раз тебе интересна моя жизнь, и ты предпочитаешь втихаря следить за мной, то я дам тебе возможность узнать о себе без скрывания. Пойдёшь?

– А куда? – спрашиваю я, но парень разворачивается и, оставив меня без ответа, начинает идти. – Эй? Ты не ответил.

Он не оборачивается, и мне приходится догнать его, смирившись с тем, что всё-таки придётся пойти, чтобы узнать о нём, раз мне до ужаса интересна его личность.

– Как тебя зовут хоть? – задаю вопрос, повернув голову в его сторону. Он бросает на меня взгляд и снова смотрит прямо.

– Люк, – коротко отвечает он.

– Я Анника.

– Приятно познакомится, Анника, – теперь Люк с улыбкой смотрит на меня, и я взаимно приподнимаю уголки губ.

– Мне тоже.

Так, пожалуй, и началась наша дружба. После этого я точно знала, что всё не будет как раньше. Теперь есть я, Люк, Марсель, Джози и Селеста. И в какой-то момент мне показалось, что так будет навсегда.

*Volcano – Damien Rice