Глава 5
Министерство выполнило свою часть уговора, и умело подстроило все так, что трое подростков появились в городе только тогда, когда на его улицы уже вернулась жизнь. Легенда была такова, что Кристина Лебедева, Саша Громов и Илья Морозов пропали еще при подстроенной эвакуации и все следующие несколько недель провели без связи в соседнем городе, где их пристроили, как детей войны. Саша появился на пороге квартиры 28, когда Белозерские уже потихоньку осматривали жилые помещения.
Дверь, запачканная пылью, тихо прикрылась за спиной юноши. Взгляд зеленых глаз оббежал прихожую. Двери шкафов настежь распахнуты, паркет завален кусками осыпавшейся штукатурки, а лампочки под потолком не зажигались... И все же... такое странное чувство... С кухни и из коридора доносятся причитания Дарьи Александровны, голоса Ирины Алексеевны и Федора... Очень странное чувство. Все такое знакомое и... будто родное? После недель, проведенных в постоялых дворах городов магического мира, после домов чиновников и палаток... квартира Белозерских казалась такой приземленной, простой и в то же время знакомой, что, несмотря на все негативные воспоминания, связанные с ее стенами, Саша мог сравнить ощущение, вызванное появлением здесь с чувством возвращения... домой? Испытывая трепет от таких смутно знакомых вещичек и деталей, парень прошел дальше.
- Забудь про сервиз, Дарья, все восстановим, все восстановим, будем... - из кухни вышла Любовь Андреевна, на ходу разговаривавшая с Дарьей Александровной. Заметив внука, тоже замершего в центре коридора, она осеклась и часто заморгала.
Военное время сказалось и на ней. Водянистые глазки, обведенные складками морщин, впали, женщина заметно осунулась. Волосы, подернутые сединой будто бы стали реже. Но взгляд... взгляд стал то ли рассеяннее, то ли мягче... На ней была разношенная фланелевая кофточка с рукавами по локоть и старая, застиранная юбка, которую теперь Любовь Андреевна вынуждена была носить с ремнем.
С минуту длилось молчание. Глаза женщины заблестели, а тонкие потрескавшиеся губы растянулись в слабой улыбке.
- Господи Боже... - вырвался у нее быстрый шепот, - Никак... вернулся... живой... - все это она шептала так растерянно, ее пальцы нервно теребили края полотенца, которое она куда-то несла.
- Люба? Люба, что..? - из кухни показалось сухое лицо Дарьи Александровны. Заметив внука, она тоже замерла в исступлении.
Любовь Андреевна сорвалась с места и бросилась на шею Саши. Из-за роста ее голова упиралась в плечо внука, однако руки так крепко стиснули его, что Саша, для которого объятия с бабушкой стали первыми за все четыре года пребывания здесь, не на шутку смутился. Родственники казались одновременно такими близкими, но... их будто отделяла от него целая пропасть. Саша словно действительно вышел из параллельного мира, только в фигуральном смысле.
- Боже правый... - шепотом причитала Любовь Андреевна, не выпуская сына любимой дочери, - Живой... вернулся... Сашенька...
Почему-то глаза обожгло. Это был первый раз, когда женщина назвала его... так. Саша мягко похлопал Любовь Андреевну по спине, все еще боясь сделать что-то не так. Чуть отстранившись, одной рукой она приподняла его лицо, а другой провела по черным чуть вьющимся волосам. Заметно постаревшее лицо женщины было влажным от слез.
- Прости меня, дуру... прости, Саша, прости... мы... мы уже думали, ты умер...
- Ну... - Саша попытался улыбнуться, - не умер, как видите.
- Типун тебе на язык. - шикнула на него Любовь Андреевна и в итоге отстранилась.
- Рады снова видеть тебя, Саш. - деловито, но чуть мягче обычного проговорила подошедшая Дарья Александровна и учтиво кивнула.
- Взаимно. - более буднично отозвался Саша.
Большинство членов семьи Белозерских встретило юношу так же, как Дарья Александровна. В кои-то веке протрезвевший Григорий Иванович ограничился простым похлопыванием по плечу и задумчивым «Да уж...времена лихие...». Ирина и Федор дежурно поприветствовали племянника, а Егор и Иван более или менее дружелюбно, пусть и тревожно пожали ему руку.
- Мать моя женщина, Громов, это ты? - в дверях комнаты Саши показался рослый силуэт, - Старина, прости, только по волосам признал издалека. - один широкий шаг, и Женя уже жмет руку соседу по комнате.
- Ты куда-то собираешься? - Саша кивнул на сумку за спиной Жени.
- Да, я... к родне метнусь, проверю, как у них там. Да и лето сейчас, может, до сентября там останусь.. Ну что, брат, позади, получается, все? - усмехнувшись, Женя запустил широкие руки в задние карманы брюк.
- Получается, да. - Саша криво ухмыльнулся. Очень непривычное чувство: знать больше, чем все остальные, и не иметь возможности поделиться этим.
- Так вам удалось сбежать тогда, выходит?
- Ага. Мы в соседнем городе были, рассказывали про все... это. - Саша фигурально обвел комнату рукой, намекая на произошедшую ситуацию, - Вот подмогу вызвали.
- Это правильно... это правильно... Ладно, спишемся еще, я только за вещами приходил, у меня автобус скоро. Не болей. - он снова активно пожал руку Саше.
- Ты тоже. - кивнул тот.
Как только дверь за спиной парня прикрылась, Саша обвел свою пустую комнату задумчивым взглядом. Вот он, как и тогда, четыре года назад, абсолютно без вещей, но с определенным грузом на душе, стоит посреди этой самой комнаты, на полках на стенах которой нет ничего, кроме пыли. Присев на кровать, все еще привычно поскрипывавшую, Саша вынул материнский медальон из-под футболки и повертел его в руках. Отличие от того времени все же было. Теперь у него на руках были хоть какие-то ответы.
◊◊◊
- Боже мой, Кристина! - тетя кинулась на шею племянницы, не успела та переступить порог квартиры, - Хвала Небесам, ты цела..! Мы так волновались, ты бы знала...! Дядя Леша уже собирался всех на уши ставить, тебя искать! - ворковала Люда, не отпуская Кристину.
Из коридора выскочила Зарина и тоже подскочила к сестре, которая, отстранившись от тети, крепко обняла ее.
- Слава Богу, с вами все в порядке. - проговорила Кристина, поднимаясь с корточек.
- Да иначе и быть не могло. - принялась с жаром рассказывать тетя, - Нас же в итоге в соседний город отвезли, а там и дядя подъехал. Так что у нас все относительно спокойно. Я слышала, как говорили про нескольких здешних подростков, которые все это время провели где-то...
- В П-ке. - подсказала Кристина.
- Да, точно. Вот мы и надеялись, что ты будешь в их числе... ну ты пока проходи, проходи, устала наверняка с дороги... Благо, у нас квартира не сильно пострадала, как и двор в целом.
Под глазами тети Люды пролегли глубокие синяки, а только-только зарождавшиеся морщины, стали чуть глубже. Но в остальном, женщина держалась бодрячком и, чувствовалось, как она старалась сохранять жизнерадостность для поддержания боевого духа в семье.
Крепко обнявшись по дороге с дядей Лешей, Кристина прошла в свою комнату. Как и говорила тетя, пострадала она несильно. Конечно, полки, на которых стояли увезенные при эвакуации самой девушкой вещи, пустовали, местами пол был усыпан пылью и отвалившейся штукатуркой, но, в целом, кроме выбитой форточки и разбитого плафона люстры ничего не напоминало о страшных временах. Медленно пересекши комнату, Кристина подошла к окну и посмотрела на такой знакомый двор. Взгляд зеленых глаз упал на одно окошко на стене дома напротив. В нем мелькали фигуры нескольких женщин, но вскоре вперед вышел черноволосый парень. Их взгляды встретились. Чуть прищурившись, девушка ухмыльнулась.
◊◊◊
Илья прошел в темную прихожую квартиры под самой крышей приземистого желтого домика. Все тот же бардак, все так же мало места, но.. теперь при отключенном электричестве вспоминая все то, через что прошла страна и их город в частности, все эти детали приобрели новый оттенок. Илья обвел уставшим взглядом скромное жилище. Где-то в комнатах копошилась родня. И все же... эта небольшая захламленная жилплощадь была куда лучше всех постоялых дворов, где удалось побывать юноше за минувшие две недели. Она была... какой-то родной, что ли? Скинув ботинки, Илья прошел в гостиную и по совместительству комнату родителей.
Черноволосая исхудавшая женщина склонилась над одной из коробок, из которой вытаскивала одежду. Сухие тонкие руки бережно перебирали каждую вещицу, которую Ирина Морозова выкладывала на старенький выцветший диванчик.
- Мам? - чуть дрожавшим голосом позвал Илья.
Вздрогнув, та обернулась и, увидев сына, всплеснула руками и бросилась к нему. Ирина была не на много выше Ильи, и посему покрывала его темноволосую макушку хаотичными маленькими поцелуями, перебирая волосы сына и крепко обнимая его.
- Илюша.. как мы надеялись... мы знали, что ты вернешься... знали, слышишь? - повторяла она громким шепотом.
Илья обнял маму, впервые за долгий год, сколько они нормально не общались ввиду разных причин. Ее худощавое тело, еще подсушенное военным временем казалось таким хрупким, что юноша старался действовать как можно аккуратнее. Он уткнулся в мамину кофточку, поверхность которой была покрыта мелкими катышками. От женщины все так же пахло сладковатыми ягодными духами.
- Ярослав на кухне разбирается... - предчувствуя вопрос Ильи, пояснила женщина, - Папа... в своей квартире, с ним все хорошо.
- Ага. - не убирая лица от плеча матери, проговорил Илья.
Слабо, но смятенно улыбнувшись, Ирина уткнулась аккуратным чуть вздернутым носом в волосы сына. Так они и стояли. Мать и сын, на плечах которого лежала роль человека, спасшего оба мира от кровопролитной войны, стояли посреди тесной комнатки, почти полностью заваленной неразобранными вещами. Солнечные лучи, служившие единственными источниками освещения, проникали сквозь окно и поднимали с пола стайки легкой пыли, кружившейся в своем хаотичном танце.