Хогвартс-экспресс
Купе наполнилось гулом голосов, шагов и хлопков дверей. Едва поезд набрал скорость, дверь распахнулась, и внутрь с привычной грацией вошли они — золотой круг слизеринской элиты.
— О, так вы всё же приехали, — лениво протянула Пенси Паркинсон, приподнимая бровь. На ней было мантия на два размера уже — как всегда подчёркивающая всё, что она хотела подчеркнуть. — А мы уже думали, что Малфои решили начать год с личного скандала.
— Не в этот раз, — бросил Драко с лёгкой усмешкой.
Следом за ней в купе вошёл Тео Нотт — молчаливый, высокий, с мятой рубашкой, как будто он только что вылез из старой книги про тёмную аристократию. Он кивнул Драко, а затем — немного тише — Кассандре.
— Касси, ты хорошо выглядишь, — сказал он, будто пытаясь угадать, врет ли он сам себе. Она ответила ему взглядом и вежливым кивком.
Блейз Забини появился последним — в идеально выглаженной мантии, с надменной полуулыбкой, как будто этот поезд существовал только потому, что он согласился на нём ехать. Он осмотрел всех с безмятежной ленцой и опустился рядом с Тео.
— Год обещает быть… напряжённым, — произнёс он задумчиво, скрестив руки на груди. — Особенно для тех, кто хочет остаться живым.
— Не начинай, Блейз, — устало сказала Дафна Гринграсс, заходя вместе с младшей сестрой. — Не с первого же дня.
Астория села рядом с Кассандрой, положив свои тонкие пальцы на её руку. Они были почти одного возраста, и, несмотря на разницу в темпераменте, всегда хорошо ладили.
— Ты совсем бледная, Касси, — шепнула она тихо, чтобы не слышали остальные. — Всё в порядке?
Кассандра чуть усмехнулась — уголком губ, как умела.
— Всегда.
Но Драко, сидевший напротив, заметил, как её пальцы сжались в кулак. Он заметил, что она с трудом сидит прямо, что даже слова даются ей с усилием. Он заметил всё. Потому что Касси — это не просто его младшая сестра. Это единственный человек, за которого он готов разорвать весь мир.
— Хватит расспросов, — отрезал он. — Оставьте её в покое.
Пенси закатила глаза, но промолчала. Тео и Блейз переглянулись. Астория сжала руку Кассандры чуть крепче.
— Мы просто скучали, — мягко сказала она.
За окном мелькали пейзажи, а внутри поезда с каждым километром сгущалась другая погода — тревожная, предгрозовая. Это был последний год до войны, которую никто ещё не называл вслух. Но все уже чувствовали её дыхание.