Глава 7: Под взглядом дона
Саймон повёл меня в ванную, не говоря ни слова, и я покорно последовала за ним. Мы вместе зашли в душевую кабину, и прозрачные стены будто заключили нас в отдельный мир, отрезанный от всего остального.
Тёплая вода зашумела сверху, стекая по нашим телам. Я стояла, затаив дыхание, наблюдая за ним. Его фигура заполняла собой всё пространство, и мне казалось, что в этом тесном объёме не осталось воздуха.
Только он.
Он заметил мой взгляд.
— Не смотри на меня так, — голос его был властным, без намёка на мягкость.
Он резко развернул меня к себе спиной, его ладони крепко легли на мои плечи.
— Я не разрешаю тебе смотреть, — прошептал он над самым ухом. — Стой так. Очищай себя.
— Х-хорошо... — прошептала я, ощущая, как каждый нерв дрожит под его прикосновением.
Он протянул мне через плечо флакон с шампунем. Я взяла его дрожащими пальцами, не смея обернуться. Его близость обжигала, дыхание — касалось кожи, как призрак, как угроза.
Я выдавила немного шампуня на ладонь и начала намыливать волосы, стараясь не оборачиваться, не ловить его взгляд.
Но ощущение его присутствия было слишком ощутимым — он стоял почти вплотную, и я слышала, как он дышит, медленно, тяжело.
— Не спеши, — сказал Саймон тихо, — Делай всё тщательно. Ты должна быть чистой.
Мои руки задрожали сильнее, когда его пальцы внезапно коснулись моей лопатки. Он убрал прядь волос, прилипшую к коже, и провёл по позвоночнику. Я едва не вздрогнула.
— Тебе было больно? — вдруг спросил он.
— Д-д-да... — призналась я, едва слышно, почти не открывая рта.
Он чуть отстранился, и этого крошечного расстояния хватило, чтобы во мне разрослась тревога. Я чувствовала на себе его взгляд — тяжёлый, пристальный.
Я медленно потянулась за гелем для душа, но его рука опередила меня. Я замерла, не осмеливаясь повернуться без его разрешения.
И вдруг что-то холодное коснулось моей спины — капля, потом вторая, а затем ладонь.
Он нанёс гель, размазывая его по коже, и повёл рукой вдоль позвоночника, медленно, словно исследуя.
Я почувствовала, как его пальцы опустились ниже, скользнули по пояснице и остановились на ягодицах. Мягкое, уверенное давление.
Я затаила дыхание, но не сопротивлялась.
Он развернул меня к себе лицом — резко, но не грубо. Его глаза не встретились с моими. Он смотрел ниже, внимательно, холодно, как скульптор на камень, который собирается превратить в нечто своё.
Его ладонь скользнула по моей груди, задержалась, затем прошла ниже — по животу, по бёдрам. Потом — между ног.
Я вздрагивала от каждого прикосновения, словно ток пробегал по коже. Всё во мне было напряжено.
Я подняла руки, осторожно, и дотронулась до его груди. Случайно. Чтобы не упасть. Его тело было горячим, каменным.
Но он мгновенно перехватил мои запястья, сжал их и отстранил, как будто напомнил: я — не твой, ты — моя.
— Не смей больше так делать. Ты меня поняла? — в его голосе звенела сталь.
— Д-да, — прошептала я и кивнула. Он отпустил мои запястья, и я сразу прижала их к себе, ощущая, как на коже пульсирует след от его пальцев.
— Вылезай. Иди в комнату, — коротко бросил он.
— Хорошо.
Он открыл дверцу душевой кабинки, и я поспешно выбралась наружу. На крючке висело большое полотенце — я схватила его и тут же начала вытирать себя, стараясь скрыться за тканью, словно она могла защитить меня от чувства стыда. Я выжала волосы, укуталась плотнее.
Когда я вышла из ванной, взгляд сразу упал на женщину, склонившуюся над кроватью. Она молча собирала мятые простыни, и в ту же секунду стыд захлестнул меня с новой силой. Я покраснела до корней волос, не зная, куда себя деть.
Хотелось исчезнуть.
Раствориться.
К счастью, она быстро ушла, оставив меня одну в комнате.
Я подошла к комоду, и достала сорочку. Натянула её на себя торопливо, не глядя в зеркало, лишь бы не видеть отражение того, что сейчас чувствовала.
Мысли метались в голове, сбивались, путались.
Я не хотела выходить из комнаты. Мир за дверью казался чужим, опасным. И ещё — простыни... Чёрт. Их наверное все уже видели. Это было унизительно.
Я подошла к кровати, поправила подушку, как будто это могло хоть как-то вернуть ощущение уюта, нормальности.
Потом легла, укуталась с головой в одеяло и замерла, слушая, как где-то в глубине дома гулко хлопают двери и звучат отдалённые шаги.
Мне хотелось одного — исчезнуть. Или хотя бы проснуться в другом мире. В том, где никто не знает моего имени... и где он никогда не коснулся бы меня.
Через несколько минут дверь в ванную отворилась, и он вышел — обмотавшись полотенцем, вода стекала по его обнажённому торсу. Мышцы под кожей напряжённо перекатывались при каждом шаге, и я заметила, как капли медленно скатываются по его ключицам, груди, животу. Он был силой, плотью, опасностью в чистом виде — и даже в молчании оставался страшно властным.
Саймон не посмотрел на меня.
Он подошёл к большому шкафу, открыл створку и молча достал свежую одежду: тёмные брюки, рубашку, плотную кобуру.
Он откинул полотенце, не заботясь, что я всё ещё здесь, и стал одеваться, натягивая брюки, застёгивая ремень. Потом медленно застегнул рубашку, начиная с нижней пуговицы.
Он подошёл к комоду. Я наблюдала, как он нацепил на запястье дорогие часы, а потом взял пистолет и вложил его в кобуру, закрепляя её под рубашкой.
Только после этого он повернул голову, и его взгляд упал на меня. В нём не было ни тепла, ни интереса — только сдержанное внимание. Как будто он проверял, на месте ли я. Жива ли. Послушна ли.
— Спи, — коротко бросил он. — Завтра за тобой заедут.
— А вы... не будете здесь спать? — осмелилась я спросить, не поворачиваясь, лишь сжав пальцы в простынях.
— Нет. У меня дела. Гости ещё не разошлись. Поэтому — спи, — его голос остался ровным, без тени участия.
— Х-хорошо.
Он подхватил пиджак, небрежно перекинул его через плечо и направился к двери. Ни прощального взгляда, ни слова.
Просто вышел.
Дверь за ним тихо закрылась, и я осталась одна.
Странное чувство — не боль, не страх, а что-то тягучее, вязкое... будто меня оставили на краю пустой комнаты и забыли выключить свет.
Я чувствовала себя ненужной.
Брошенной.
Хотя понимала — это глупо. Он не обязан быть рядом. Он — дон мафии. У него есть дела. Люди. Обязанности. Женщины — не приоритет.
«Мужчина всегда будет главным», — говорил отец. — «А женщина — это тень за его спиной. Утешение. Но не равная».
Он твердил мне это весь год, с тех пор как договор с Саймоном был подписан. И я слушала. Училась. Принимала.
Никто в нашей семье не смел перечить отцу. Мы не жили — мы служили. Его слову. Его воле.
Я молча натянула одеяло до подбородка и уткнулась щекой в подушку. Закрыла глаза. И попыталась уснуть.
***
Утром в дверь кто-то постучал, и я проснулась от резкого звука, отозвавшегося в висках.
— Серафина, — раздался за дверью голос Элинор.
Я сразу же приподнялась, потирая глаза.
— Эли, заходи, — тихо сказала я, опираясь на руки.
Она вошла в комнату, мягко прикрыв за собой дверь, и подошла ближе. Я откинулась на изголовье кровати, чувствуя тупую, тянущую боль между ног.
— Как ты, Фина? Как прошла ночь? — спросила Эли, присаживаясь на край комода возле кровати.
— Честно? Ужасно. Это было... больно, — выдохнула я, не в силах смотреть ей в глаза.
Она слегка улыбнулась, как-то по-доброму, с пониманием.
— Это у многих так. Первая близость редко бывает лёгкой. Со временем станет лучше, не переживай.
— Надеюсь, — пробормотала я, опустив взгляд. — Но Саймон был... странный.
— В каком смысле? — Элинор приподняла брови.
— Ну... — я сцепила пальцы, переплела их, словно ища в них опору. — Он был грубым. Заставлял вставать в какие-то позы... Я не знаю, можно ли говорить об этом. Просто... мне не с кем поделиться.
На мгновение её лицо изменилось — будто что-то кольнуло внутри. Но почти сразу она натянула спокойную улыбку.
— Не волнуйся. Он мужчина. У них свои... желания. Иногда резкие, странные. Но если ты привыкнешь — станет проще. Это просто его природа.
— Я понимаю... но знаешь, мне кажется, я ему даже не нравлюсь, — прошептала я, и голос предательски дрогнул. Ком подступал к горлу.
Элинор усмехнулась, чуть горько, чуть задумчиво, отвела взгляд в сторону, будто вспомнив что-то своё.
— Ты просто не знаешь, какой он хитрец, — сказала Эли.
— Что ты имеешь в виду? — я подняла на неё взгляд, сжав покрывало в кулаке.
— Саймон не из тех, кто показывает чувства. Он... наблюдает. Проверяет. Может, ему и не нужно, чтобы ты ему нравилась в обычном смысле, — она пожала плечами, — но это не значит, что он равнодушен.
— Но он даже не смотрел на меня... после. Просто... оделся и ушёл, будто я пустое место.
Эли вздохнула, встала с комода и села ближе, на край кровати. Её взгляд стал серьёзным.
— Послушай, Фина. Я не хочу тебя пугать, но ты должна понимать, куда попала. Здесь всё не про чувства. Здесь про контроль. Про власть. Он дон мафии, и свои эмоции открывать не будет — по крайней мере, не сразу. Но внутри он... очень чувственный. Он умеет быть другим. Просто это нужно заслужить.
Я посмотрела ей в глаза и попыталась улыбнуться, слабо.
— Надеюсь. Я правда хочу, чтобы у нас всё получилось... Раз уж мне с ним жить. И делить кровать тоже.
Эли мягко кивнула.
— Ты просто в шоке, Фина. Всё слишком быстро. А знаешь, в каком шоке была я, когда только попала в этот мир? Я выросла совсем в другой среде. И тоже не понимала, как здесь всё устроено.
— Я об этом даже не подумала, — прошептала я, удивляясь, как у неё получается так спокойно обо всём говорить.
— Поэтому расслабься, — сказала она уже бодрее, поднимаясь с кровати. — Всё будет хорошо. А сейчас собирайся. Саймон приказал, чтобы тебя отвезли домой.
— Хорошо, — кивнула я и начала выбираться из-под одеяла, когда в комнату вошла молодая девушка в форме горничной, неся в руках коробку.
— Я принесла вам одежду. Переодевайтесь, — сказала она сухо, не взглянув мне в глаза.
Я молча взяла коробку. Первое, что увидела — телесного цвета бельё и лёгкое платье в тон. Внутри лежали туфли, пара украшений.
Я быстро переоделась, и вскоре мы покинули отель в сопровождении охраны. У входа нас уже ждал чёрный «Rolls-Royce». Один из телохранителей открыл дверь, и мы сели внутрь.
Это был мой будущий дом. Нет — теперь уже настоящий.
Поездка заняла около сорока минут. Мы молчали. Я смотрела в окно, пытаясь запомнить каждый поворот, каждое неприметное здание, каждое дерево.
Чем ближе мы были к месту, тем меньше становилось домов и плотнее — зелень вокруг. Узкая асфальтированная дорога вела сквозь высокие деревья, и вскоре впереди появились кованые ворота с гербом. Они открылись автоматически, впуская нас внутрь.
У меня внутри всё сжалось.
Повсюду была охрана. Люди в чёрной форме с гарнитурами в ушах стояли вдоль дорожки и у входа. Как когда-то в доме отца. Всё слишком напоминало прошлое — то, от чего я вроде бы ушла.
Особняк вырос перед нами внезапно. Огромный, светлый, величественный. Белые колонны, обвитые плющом, тяжёлые шторы на высоких окнах, каменные ступени, ведущие ко входу, у которого стояли два каменных льва. В этом доме всё кричало о власти, деньгах и... холоде.
Машина остановилась у крыльца, и водитель тут же открыл нам двери. Эли вышла первой — спокойно, грациозно, как будто родилась в таких местах. Я последовала за ней, прижимая к себе клатч и стараясь не споткнуться на каблуках.
— Пошли, — тихо сказала Эли, кивнув охране.
Я только кивнула.
Когда мы вошли в дом, первое, что я почувствовала — это запах: дорогой парфюм, дерево, немного дыма и кожи.
Огромный холл с мраморным полом, по которому гулко отдавались шаги. Высокие потолки. Хрустальная люстра, сиявшая золотом. На стенах — картины, мрачные и пафосные.
— Это холл. Вон там лестница наверх, на второй этаж — там ваша с Саймоном спальня. Слева — столовая и гостиная. Справа — кабинет и комната охраны, — Эли как будто читала по памяти. — Хочешь посмотреть комнату?
— Да, — кивнула я, чувствуя, как туфли слегка скользят по мрамору.
Мы поднялись по лестнице. Деревянные перила блестели, как будто их полировали каждый час. Элинор свернула в один из коридоров и открыла белую резную дверь.
— Добро пожаловать домой, Фина, — сказала она с лёгкой улыбкой.
Я вошла в комнату и на мгновение замерла.
Здесь везде был аромат Саймона, ту что я запомнила вчера. Высокие окна в пол, кремовые шторы. Большая кровать с балдахином, пушистый ковёр, белый комод, трюмо, кресло у окна, рядом — камин.
Я прошла к кровати и провела пальцами по мягкому покрывалу. Значит здесь он спит.
— Здесь красиво, — прошептала я, осматриваясь. — А Саймон часто бывает дома?
— Не знаю, — Эли пожала плечами. — Мы с Дэймоном живём не здесь. У нас свой дом.
— Жаль... — я вздохнула. — Я думала, мы будем жить в одном доме.
— Не переживай, — мягко ответила она. — Мы часто приезжаем. Дэймон и Саймон работают вместе, он почти всегда бывает здесь.
Я слабо улыбнулась.
— Спасибо тебе, Эли. Мне правда очень приятно, что ты помогаешь мне. Без тебя я бы совсем растерялась.
— Брось, — улыбнулась она в ответ. — Я, как никто, понимаю тебя. Я тоже была когда-то на твоём месте. Только... моя ситуация была хуже. Но не будем об этом, ладно? Сейчас тебе нужно отдыхать. Вся одежда и личные вещи уже в гардеробной. Чувствуй себя как дома. Скоро увидимся.
— Увидимся, — кивнула я ей вслед.
Эли вышла, и я осталась одна.
Я медленно подошла к кровати. Он поселил меня в свою спальню. Не в гостевую, не в отдельную — в свою.
Сердце начало колотиться сильнее.
Но вчера... вчера это значило многое. Его холод. Его власть. Его прикосновения — резкие, властные, пугающие. Я не знала, что будет дальше. Хотела надеяться, что всё останется в прошлом, что он не придёт ночью снова. Что мне дадут просто привыкнуть, просто привыкнуть к этому новому миру.
Но внутри уже поселился страх. Не за себя — за свою душу. За то, чтобы не исчезнуть в этой роскоши, подчинении и чужой воле.
Я опустилась на край кровати, зажала руками виски и прикрыла глаза.
Пожалуйста... только бы не повторилось.
***
Прошло, наверное, около часа. Я успела немного привести себя в порядок, переодеться во что-то более удобное — в гардеробной действительно была вся моя одежда.
Желудок болезненно сжался. Я поняла, что со вчерашнего дня почти ничего не ела.
Осторожно открыв дверь, я выглянула в коридор. Он был пуст. Дом был настолько тих, что каждый мой шаг отдавался эхом.
Я не знала, можно ли мне просто взять и выйти из комнаты, но ждать приглашения — значило продолжать голодать.
Я спустилась по лестнице, вспоминая путь, который показала мне Элинор. Слева, за большой аркой, находилась столовая, а дальше — кухня. Я шла медленно, стараясь запоминать дорогу. Я всё ещё чувствовала себя... не на своём месте.
Когда я вошла в кухню, первое, что увидела — просторное, светлое помещение с мраморными столешницами, новенькой техникой и длинным столом у окна.
А ещё — девушку лет двадцати в чёрной форме и белом переднике, что-то раскладывавшую на тарелки.
Она обернулась, услышав мои шаги, и сразу же окинула меня быстрым взглядом.
Косым.
Будто я вторглась куда-то, куда мне нельзя. В её глазах промелькнуло что-то неприятное — осуждение, может быть, ревность. Или просто неприязнь.
— О, вы уже спустились, — сказала она холодно и вернулась к сервировке. — Мне сказали, чтобы я подготовила завтрак... то есть обед.
— Спасибо, — я не знала, куда деть руки и как вообще себя вести.
— Присаживайтесь, — сухо бросила она и показала на один из стульев. Я села, чувствуя себя неловко, как будто пришла незваной. Хотя вроде бы теперь я жила здесь. В теории.
На тарелке появились яйца-пашот, тосты, нарезанные фрукты, кувшин с апельсиновым соком.
— А как вас зовут? — спросила я, стараясь как-то разрядить воздух.
Девушка повернулась, посмотрела на меня с прищуром.
— Джулия, — коротко ответила она и тут же отвернулась, начав протирать идеально чистую столешницу.
Я опустила взгляд в тарелку. Аппетит внезапно исчез. Вместо него — ощущение, будто меня поместили в стеклянную коробку. Такое чувство, что она недовольна моим визитом.
Я была здесь не своей. Даже среди тех, кто обязан был служить.
Я взяла вилку, сделала маленький укус, будто опасалась даже еды. Мысленно считала минуты до того, как всё это закончится.