Глава 5: Обмен кольцами
В Нью - Йорке
Неделя спустя
Белое платье. Такое чистое, торжественное... как символ чего-то светлого — и одновременно страшного. Меня готовили визажисты, стилисты, даже Элинор с Арией подключились. Все суетились, старались, говорили, как я прекрасна. А я просто стояла перед зеркалом и пыталась поверить, что всё это происходит со мной.
Мы прилетели в Нью-Йорк позавчера. Остановились в роскошном отеле — именно здесь и должна была состояться свадьба.
Мне сразу понравилось это место: высокий потолок, запах дорогих духов в холле, тишина коридоров.
Платье мы решили выбрать прямо здесь, в Нью-Йорке. Долго ходили по бутикам, перебрали десятки вариантов, и в конце концов нашли то самое.
Платье мечты.
Идеальное.
Тончайшая ткань цвета топлёного молока мягко струилась по телу, обнимая изгибы так деликатно, что казалось, будто оно создано именно для меня.
Полупрозрачные рукава с вышивкой, мерцающей при каждом движении, тонкий пояс, подчёркивающий талию, и длинный шлейф.
Я стояла перед зеркалом и не могла отвести взгляд. Казалось, что смотрю не на себя — на кого-то другого, чужую женщину из другой жизни.
Элинор поправила прядь у моего лица и мягко улыбнулась, но я видела в её взгляде ту же тревогу, что жила во мне.
Она знала.
Знала, что я боюсь не выйти к алтарю — я боюсь увидеть его.
Саймона.
Мы не виделись неделю.
Я не знала, что он скажет, каким будет его взгляд, как он отреагирует, когда увидит меня в этом белом платье.
Всё тело сковал страх — не от того, что может произойти, а от того, что я чувствую.
Церемония бракосочетания должна была пройти в этом самом отеле. Всё здесь — от холла до последнего номера — было занято нашими людьми. Я знала, что родственники Саймона уже собрались. Я знала, что ночь тоже пройдёт здесь. Потому что им нужно увидеть простыни.
Девственная кровь.
Для мафии это традиция. Святая, как присяга. Им нужно доказательство. Им нужна чистота.
А для меня это был не ритуал. Это был — стыд. Ужас. Что-то интимное, превращённое в шоу. Они празднуют, а я — боюсь.
Боже мой. Помоги.
— Ты дрожишь, Серафина, — тихо сказала Элинор, поправляя мне платье, — Не переживай так.
— Я... я не знаю, как мне быть, — прошептала я, чувствуя, как снова подступает тошнота. — Я боюсь... этого всего. Простыней. Крови. Их взглядов.
Элинор немного помолчала, потом мягко сказала:
— Я понимаю. Это непросто. Но здесь все к этому привыкли. Они даже не подумают, что для тебя это шок.
— А ты? — вдруг спросила я, не выдержав, — Что было с тобой? Как ты справилась с этим... с тем, что все увидят?
Элинор на миг замерла. Её лицо словно померкло. Но потом она вздохнула и ответила, уже более спокойно:
— Я не была девственницей, когда вышла за Дэймона.
— Что? — я удивлённо вскинула брови. — Но... для мафиозных кланов это ведь обязательно. Ты же знала.
— Знала, — кивнула она, — Но... у нас с Дэймоном всё произошло до свадьбы. Так что...
Она отвела взгляд. Я сразу почувствовала — тема болезненная.
— Значит, ты вышла за него по любви? — спросила я с лёгкой надеждой.
— Да... — выдавила она, и её улыбка была слишком натянутой.
— Это прекрасно, — слабо улыбнулась я. — Вот бы и у нас так получилось...
— Не волнуйся, — Элинор снова посмотрела мне в глаза. Её взгляд был спокойным, но где-то в глубине скрывалось что-то неясное, тревожное. — Саймон умный. Он знает, что делает. Просто будь послушной. Остальное... как получится.
Я глубоко вдохнула, взглянув на своё отражение.
Макияж безупречен. Волосы — уложены так, как я и мечтала. Но внутри всё сжималось в тугой узел. Мне казалось, что Саймону это не понравится. Что он найдёт, к чему придраться — к оттенку, к вырезу, к взгляду.
И если он хоть что-то скажет... хоть одно слово... мне этого хватит, чтобы провалиться в свою неуверенность. Снова почувствовать себя недостаточной.
— А... это больно? — прошептала я.
Элинор напряглась. На секунду замолчала, будто не услышала. Потом обернулась к визажисту и начала о чём-то говорить, нарочито бодро. Как будто мой вопрос задел её. Как будто ей стало не по себе.
Странно это всё. Слишком странно.
В этот момент Ария протянула мне стакан воды.
— Пей. А то вся дрожишь, — сказала она.
Я сделала глоток, стараясь не расплескать воду из-за дрожащих пальцев.
— Фина, ты слишком нервничаешь, — мягко сказала сестра, присаживаясь рядом. — Всё ведь уже почти позади.
— Ари... а если у меня... ну... не будет крови? — прошептала я, едва осмелившись озвучить этот страх. — Что тогда? Как я докажу, что...
— Будет, — перебила она. — Если он всё сделает быстро — должна быть.
Боже. Моё сердце стучало, как будто хотело вырваться из груди.
— Если и не будет, — добавила она уже спокойнее, — это его позор. Понимаешь? Он должен доказать, что он мужчина. Перед своей семьёй. После ночи женщины из его рода придут в комнату, заберут простыни... и покажут их отцам. Твоему. Всем, кто захочет это увидеть. Это ритуал. Для них это — честь. Символ. И если крови не будет — это будет не к тебе вопрос, а к нему.
Она усмехнулась, словно хотела меня приободрить.
— Так что твой Саймон справится. Не сомневайся. Всё пойдёт, как надо.
Я закатила глаза.
— Надеюсь... — прошептала я. — Надеюсь, он хотя бы понимает, как сильно я боюсь.
— Он же не чудовище, Фина, — сказала Элинор, — Просто... у него немного... своеобразные взгляды на всё это. Но ты ему не безразлична. А это — главное.
— А мне не терпится увидеть кровавые простыни, — хихикнула Ария, театрально закатив глаза.
— Ари! — возмутилась Элинор, резко повернувшись к ней. — Не говори так! Ты только сильнее её пугаешь.
Я опустила взгляд. Живот скрутило от напряжения, как будто внутри меня что-то сжималось в тугой узел.
В этот момент в комнату зашла Грейс — сестра Саймона. Мы уже успели познакомиться, и её невозможно было не запомнить: уверенная, громкая, с пронзительным взглядом и вечной усмешкой на лице.
— Девочки, освободите место, — устало вздохнула она, цокая каблуками по полу. — Мне нужно пофоткаться с очередной жертвой моих братьев.
Она подошла ближе, бросила на меня беглый взгляд, а потом достала телефон и, не спрашивая разрешения, сделала несколько селфи — с ухмылкой, словно издеваясь.
Грейс была красива по-своему: короткая стрижка, чёткие черты лица, тёмные волосы, как у Саймона. В ней чувствовалась сила — спокойная, хищная.
— Ты же понимаешь, за кого выходишь замуж, да? — спросила она, убирая телефон.
Я кивнула, не поднимая глаз.
Но от её слов внутри всё сжалось ещё сильнее.
Да. Понимаю.
— Ну, удачи тебе, невеста. Если что — стучи, спасу, — добавила она.
Прежде чем я успела что-то ответить, в комнату заглянула женщина в строгом платье и произнесла:
— Пора. Всё готово. Жених уже ждёт.
У меня затряслись пальцы. Словно земля под ногами начала дрожать. Всё было не во сне. Это происходило со мной.
Сейчас.
И назад дороги нет.
— Готова? — тихо спросила Элинор, беря меня за руку.
— Нет, — честно призналась я, — Но пойду.
Мы вышли из комнаты. Ария поправила мой шлейф, а Грейс с серьёзным лицом шла впереди, будто охрана.
Мы шагали по длинному коридору, украшенному цветами, потом — лестница, ведущая в зал. Музыка уже играла, мягкие аккорды рояля заполняли пространство.
Передо мной распахнули массивные двери, и я сделала шаг внутрь. В зале уже сидели гости — мужчины в строгих костюмах, женщины в вечерних платьях. Увидев меня, они один за другим поднялись со своих мест, приветствуя невесту.
Но я никого не замечала.
Мой взгляд сразу застыл на нём — на своём женихе.
Саймон стоял у алтаря, высокий, тёмный, строгий. В идеально сидящем костюме, с руками, сложенными за спиной. Его взгляд был направлен только на меня. Будто в зале не было ни гостей, ни музыки — только я и он. Властный, как всегда. Спокойный, как перед бурей. А глаза... такие хищные, глубокие, опасные.
И я почувствовала, как дрожат колени.
— Вперёд, — шепнула Элинор.
Я сделала шаг.
Один. Второй.
Шлейф шелестел за спиной. Ария шла чуть позади, держала край платья, чтобы я не запуталась. Грейс подмигнула кому-то из гостей и, будто специально, подала мой букет чуть крепче, чем нужно. Я едва не выронила его.
Каждый шаг казался вечностью. Словно я шла не к алтарю, а в клетку со зверем.
Он не отрывал взгляда.
Не улыбался.
Не моргал.
И я боялась того, что он увидит в моих глазах — страх, растерянность, неуверенность. Боялась, что он почувствует, насколько я хрупка в этот момент.
Но я подошла.
Остановилась рядом.
Он сразу отвел взгляд от меня, не стал больше смотреть.
Все были готовы и свещенник начал произнести первую речь.
От воления у меня руки вспотели, а Саймон напротив был спокоен.
Священник продолжал говорить, его голос звучал размеренно, спокойно — словно он читал молитву, которая касалась всех, кроме меня.
Я слышала отдельные фразы: любовь, верность, союз двух сердец... — но всё это будто пролетало мимо, тонуло в гуле крови в ушах.
Мои ладони вспотели сильнее, и я чуть сильнее сжала букет.
Казалось, если его уроню — упаду сама.
Рядом Саймон стоял, как камень. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он был предельно собран, в своей броне, в своей тени. Я — наоборот. Открытая рана. Обнажённая душа.
— Обмен кольцами, — произнёс священник.
Кольца подали, и Саймон первым взял моё. Его пальцы были прохладными, когда он надел кольцо на мой безымянный палец. Он не смотрел в глаза, но я чувствовала — каждое его движение отточено, как будто он репетировал это. Как будто всё было под контролем.
Теперь моя очередь.
Я дрожащими пальцами едва не уронила его кольцо.
Но Элинор успела перехватить мою руку, ободряюще сжав запястье. Я глубоко вдохнула и, наконец, надела кольцо Саймону.
Он кивнул. Всё правильно. Всё по плану.
— По традиции, вы можете скрепить свой союз поцелуем, — сказал священник.
Мир замер.
Внутри меня всё оборвалось. Я стояла, будто прикованная к месту. Пульс в висках. Колени подкашивались. Я не могла двинуться. Не могла вдохнуть.
Он медленно повернулся ко мне.
Не приблизился.
Не улыбнулся.
Просто смотрел с холодной сосредоточенностью, как будто решал, что с этим делать. Потом резко склонился, едва коснулся губами моего лба — настолько быстро и легко, что это было скорее жестом из вежливости, чем настоящим поцелуем.
Он даже не коснулся кожи по-настоящему.
— Всё, — коротко произнёс он, выпрямляясь.
И отстранился.
Без взгляда.
Без слов.
Без эмоций.
Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось. Неловкость, стыд, боль. Перед гостями это выглядело как знак уважения. Как сдержанность. Как дисциплина. Но только я знала, что на самом деле это — холод. Холод между нами. Холод, от которого хотелось спрятаться, сбежать.
Зал захлопал.
Музыка заиграла громче.
После церемонии бракосочетания нас повели в банкетный зал. Всё было словно из кино: золотые скатерти, хрустальные бокалы, горы цветов, свечи, музыка, смех гостей, тосты. Все улыбались, хлопали, поздравляли, а я... не чувствовала ничего. Словно кто-то выключил внутри меня звук и цвет. Всё стало глухим и тусклым.
Мы с Саймоном сели на своё место — за длинный стол, в центре, чуть выше остальных. Он сел рядом, молча, даже не взглянув в мою сторону. Его лицо оставалось всё тем же: спокойным, строгим.
Я пыталась уловить хоть какую-то эмоцию, хоть что-то — раздражение, удовлетворение, интерес, что угодно. Но — ничего.
Он был, будто чужой.
Гости смеялись, поднимали бокалы, поздравляли нас. Кто-то из старших женщин произнёс тост о «крепком союзе» и «будущем наследнике». Саймон вежливо кивнул. Я сделала глоток воды, хотя руки дрожали так, что чуть не пролила.
— Сегодняшняя ночь — ваша, — с ухмылкой произнёс кто-то из мужчин, подмигнув Саймону. — Пусть будет насыщенной.
Смех за столом. Веселье. А у меня в груди всё сжалось до боли. Я почувствовала, как вспыхнули щёки. Не от стыда — от паники.
Саймон даже не удостоил ответом. Только слегка приподнял бокал в знак формального согласия и снова откинулся на спинку кресла, оглядывая зал.
Танца молодых не было. Его даже не упомянули.
Ни ведущий, ни кто-то из гостей.
Никто не подошёл, чтобы пригласить нас на площадку.
И я поняла — это было решено заранее. Саймон не собирался танцевать со мной. И, кажется, никто и не ожидал, что он будет. Это не его стиль. Не его способ проявлять чувства.
Он не взял меня за руку.
Не сказал ни слова.
Не спросил, как я себя чувствую.
Я сидела рядом с ним, как кукла, красиво одетая, но ненужная. Я смотрела на эти улыбки, фальшивую радость, яркие вспышки камер, и чувствовала себя совершенно потерянной.
А внутри звучала только одна фраза:
Ты теперь его жена. Теперь — его вещь.
И чем дольше длился этот праздник, тем сильнее мне хотелось исчезнуть.
Вскоре Саймон встал из-за стола и, не сказав ни слова, направился к своим друзьям и знакомым.
Я осталась одна.
Чувствовала себя чужой на собственном празднике — как случайный гость на чужой свадьбе.
Ко мне подошли родственники Саймона, поздравляли, просили сфотографироваться. Я натянуто улыбалась, держалась из последних сил.
Потом по традиции бросила букет — он упал в руки одной из кузин Саймона, и на мгновение в зале стало чуть теплее, как будто всё это стало хоть на секунду живым.
Но ненадолго.
Ко мне подошла Грейс. Наклонилась и прошептала прямо в ухо:
— Пора. Саймон велел ждать его в комнате.
От её слов у меня по спине пробежали мурашки.
Боже.
Сейчас всё начнётся. Сейчас он... это сделает.
Гости постепенно начали расходиться. Остались только ближайшие родственники — те, кто должен... увидеть простыни. Кто должен получить доказательство.
Мафия живёт по своим законам.
— Пошли, я провожу, — сказала Грейс, делая знак рукой.
— С-с-с спасибо, — прошептала я, стараясь не выдать дрожь в голосе.
Я шагнула вперёд, чувствуя, как ноги предательски подгибаются. Грейс шла рядом, но не смотрела на меня — будто всё происходящее было обычной, банальной церемонией. Но для меня это был приговор.
Каждый шаг по лестнице отдавался гулом в висках. Каблуки стучали по мрамору, и звук казался слишком громким, будто все внизу могли его слышать. Я поднималась всё выше, и с каждым пройденным пролётом сердце стучало сильнее, чаще, будто пыталось вырваться наружу.
Сейчас всё случится.
Сейчас он... он это сделает.
Ты теперь жена. У тебя нет права сказать "нет".