Глава 4: Пленница контракта
Я глубоко вздохнула и вышла из уборной. Вернулась в зал, взгляд скользнул по гостям — но Саймона нигде не было. Сердце сжалось.
Неужели ушёл?
Я чуть ускорила шаг, и вдруг заметила его у панорамного окна. Он стоя говорил по телефону и смотрел на огни ночного города. Я облегчённо выдохнула.
А я уже успела представить, как он флиртует с той девушкой в алом.
Я села на своё место, краем глаза заметив, что эта самая девушка теперь пристально смотрит на меня.
Я опустила взгляд в телефон, делая вид, что занята, но ощущение, будто она меня прожигает — не покидало. Она перевела взгляд на Саймона, потом снова на меня.
Он говорил долго. Я наблюдала за его спиной — широкие плечи, силуэт сильных рук, как они напрягаются при каждом движении. Он периодически бросал взгляды в мою сторону.
Наконец он закончил разговор, опустил телефон и направился ко мне. На этот раз — не сел напротив, а устроился рядом. Близко.
— Не против, если я сяду здесь? — спросил он, уже занимая место.
— Но вы уже сели, — ответила я тихо, не поднимая взгляда.
Он усмехнулся. Я почувствовала, как от его тела исходит тепло, как воздух вокруг наполнился его ароматом — терпким, пряным, каким-то слишком мужским. Его рука легла на край стола, расслабленно и властно.
Он наклонился ближе. Так, что я уловила его дыхание на коже шеи. Оно было тёплым, почти ласковым.
— Ты нервничаешь, — прошептал он. — Подумала, что я ушёл? Твое лицо, когда ты вернулась... такое растерянное. Думала, сбежал к другой?
В его голосе скользила насмешка с острым, почти ядовитым послевкусием.
— Ревность тебе идёт.
— Я-я... вовсе не ревновала, — выдохнула я, чувствуя, как предательски дрожит голос.
— Не волнуйся так, — продолжил он. — Я не совсем ублюдок, чтобы бросать девушку одну на первом свидании.
Я не ответила. А сцепила пальцы на коленях, пытаясь выглядеть спокойной. Он наблюдал, глаза не отрывались, будто изучали каждый жест, каждое движение.
Его рука скользнула на спинку моего кресла — ненавязчиво, но чувствовалось, что он будто замыкает круг.
Я выпрямила спину, сложила руки на столе, пытаясь выглядеть ровно. Никакой дрожи. Никакой слабости.
— Танцами занимаешься? — вдруг спросил он.
— Ага, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
— Балерина, значит?
— Да.
— С детства?
— Угу, — снова кивок. — Мама направила меня. Она мечтала, чтобы я стала балериной. Сама когда-то занималась.
Он тихо усмехнулся, взял бокал вина и сделал медленный глоток. Я слышала, как в его горле перекатывается напиток, как скрипнуло стекло о край бокала, когда он поставил его обратно на стол.
— Интересно, — сказал он. — Только ты немного не подходишь для балета.
— Почему? — выдавила я, пальцы непроизвольно сплелись в замок на коленях.
— Твое тело не подходит.
Я сжалась. Его слова ударили, как нож в спину — холодный, точный, безжалостный.
Рука Саймона за моей спиной по-прежнему не касалась меня напрямую, но её присутствие ощущалось, как капкан: держит — не сжимая, но не отпускает. Я едва заметно поёжилась, словно от сквозняка, которого не было.
И именно в этот момент я увидела, как к нам приближаются двое. Дэймон и какая-то девушка. Он — высокий, мрачный, с хищной осанкой и тяжёлым взглядом. Рядом с ним — красивая девушка в бордовой юбке-карандаш и приталенном жакете, идеально сидящем по фигуре. Образ — выверенный до мелочей. Уверенность в каждом шаге.
Саймон поднялся, и я автоматически последовала его примеру.
— Серафина, — сказал он, чуть усмехаясь, — познакомься. Это мой брат, Дэймон. Ну, его ты и так знаешь — это видно даже слепому. А это его жена, Элинор.
Элинор протянула мне руку. На её лице играла мягкая, вежливая улыбка.
— Очень приятно, Серафина, — сказала она.
— М-мне тоже, — пробормотала я, пожимая её руку.
Тем временем Дэймон уже занял место напротив, откинувшись на спинку стула, как будто это был его дом, его вечер и его правила. Элинор села рядом с ним, и он, не глядя, положил руку на её колено.
Я села обратно, ощущая, как стол между нами вдруг стал ареной. Игра началась. И я точно не была её автором.
— Серафина, да? — протянул Дэймон, сложив руки на столе и глядя на меня с каким-то хищным интересом. — Интересное имя. Прямо противоположность моему брату.
Саймон фыркнул, откинулся на спинку кресла, а я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Что ты хочешь сказать? — бросил он лениво.
— Только то, что тебе повезло, брат, — усмехнулся Дэймон. — Девочка явно из тех, кто верит в хорошее. А ты из тех, кто в это хорошее приходит с грязными сапогами.
Саймон фыркнул.
— Кто бы говорил, — усмехается он.
Я сжала пальцы на коленях. Мне стало жарко от взгляда Дэймона — в нём чувствовалась жесткость, которую невозможно было не заметить.
— Не слушай его, — мягко проговорила Элинор, — он всегда такой, любит устраивать театр на ровном месте. На самом деле Саймон добрый. Ну, где-то глубоко... очень глубоко.
Я попыталась улыбнуться, но неуверенно. Саймон молчал, но я ощущала его взгляд — он снова смотрел на меня, будто изучал, как я справлюсь с этим испытанием.
— Слышал, ты танцуешь? — неожиданно спросил Дэймон, словно ни в чём не бывало.
— Да, балет...
— Всегда не понимал этот танец, — он наклонился чуть ближе, — у вас с Элинор одинаковые глаза. Только у неё они научились смотреть прямо. А у тебя — всё ещё ищут, куда спрятаться.
Элинор бросила на мужа короткий взгляд. Не злой, не строгий — скорее, усталый. Знакомый. Она видела, что он делает. И она это уже проживала.
— Дэй, — тихо сказала она, положив ладонь на его руку, — мы пришли поужинать, а не вспугивать гостей. Верно?
— Я не пугаю, — пожал плечами он. — Просто говорю, как есть. Саймон не из тех, кто бережёт. Если уж попала в его поле зрения, лучше сразу понять, на что ты подписалась.
— Хватит, — бросил Саймон, и в его голосе впервые за вечер прозвучала сталь. — Ты уже все мозги мне вынес.
— Да расслабься, — протянул Дэймон, лениво усмехаясь. — Просто хочу немного её подготовить. Ну и напомнить, с кем она имеет дело — ты же у нас ещё тот бабник.
— Не волнуйтесь, — спокойно сказала я, выпрямившись. — Я всё поняла.
На мгновение за столом повисла пауза. И в ней я почувствовала взгляды. Изучающие. Разные.
Элинор слегка наклонилась ко мне:
— Серафина, не обращай на них внимания. Это у них такое... братское общение. Я уже привыкла. Привыкнешь и ты.
Я благодарно кивнула. В её глазах было нечто, что успокаивало — опыт, понимание, внутренняя стойкость. Словно она уже прошла этот путь — и знала, каково это: сидеть за одним столом с хищниками и делать вид, что ты одна из них.
Официантка появилась рядом почти бесшумно. На подносе — бокалы с вином, тарелки с закусками, ароматными и аккуратно оформленными, как на витрине. Она поставила всё на стол с выученной улыбкой.
— Спасибо, — кивнула ей Элинор, забирая свой бокал и аккуратно подвинула тарелку с салатом ближе к себе. Она явно старалась отвлечь внимание от неловкости, повисшей в воздухе. — Серафина, ты ешь креветки?
— Да, — я кивнула и взяла вилку, стараясь не встречаться взглядом ни с кем.
Саймон усмехнулся и протянул руку к бокалу.
— Приятного аппетита, — сказала Элинор. Она посмотрела на меня, её голос стал чуть тише, мягче, — если станет не по себе, просто скажи. Я тоже поначалу терялась с ними. Особенно с этим, — она кивнула на Дэймона, — у него талант говорить то, что нет.
— И делать то, чего не просили, — добавил Саймон, отпивая вино.
— А вот это правда, — усмехнулась Элинор, и на секунду в её глазах сверкнула печаль. — Но всё же, не так страшен Дэймон, как кажется. Особенно когда он спит.
— Или когда молчит, — поддакнул Саймон.
Я невольно улыбнулась. Неловкость не исчезла, но она будто стала чуть легче, как ткань, которую слегка разрезали, впустив в неё воздух. Элинор смотрела на меня, подбадривая взглядом, и я тихо поблагодарила её за это — хоть и не вслух.
— Так, Серафина, — сказал Дэймон, беря вилку, — у тебя теперь есть выбор: или сбежать сейчас, пока не поздно... или остаться и посмотреть, как мой брат будет медленно терять самообладание.
— Лучше первое, — подбросил Саймон.
— Лучше десерт, — спокойно сказала Элинор, не отрывая взгляда от своей тарелки.
И впервые за весь вечер я тихо усмехнулась.
Они разговаривали в основном втроем — Дэймон, Элинор и Саймон. Я молчала большую часть времени, лишь изредка отвечая на вопросы, чаще всего заданные Элинор. Она старалась удерживать беседу в мягком русле: спрашивала о моем детстве, интересовалась спектаклями, на которых я выступала, рассказывала что-то о ресторане, о погоде, о последних новостях. Все очень спокойно, ненавязчиво. Её голос звучал как якорь в этой странной, напряжённой компании.
Саймон то и дело бросал в сторону брата колкости. Только Элинор, казалось, могла разбавить эту дуэль взглядов и фраз.
Я почти не ела. Чувство тревоги никуда не исчезло.
Ужин закончился позже, чем я ожидала.
На выходе было прохладно. Элинор накинула пиджак Дэймона. Саймон молча подошёл ко мне и жестом указал на свою машину, припаркованную чуть поодаль.
— Поехали, куколка, — бросил он. — Не то простудишься от всех этих сдержанных улыбок.
Я кивнула и пошла за ним, чувствуя взгляд Элинор у себя за спиной. Не осуждающий, а сочувствующий. Возможно.
Мы сели в машину. Он захлопнул за мной дверь, обошёл капот, сел за руль и завёл мотор. Несколько секунд в салоне было тихо. Только лёгкое гудение двигателя.
— Ну что, — протянул он, не глядя на меня, — всё ещё хочешь быть хорошей девочкой? Или уже немного надоело?
Я не ответила. Просто посмотрела в окно.
Он усмехнулся, включил фары и вырулил с парковки.
— Значит, надоело, — сказал он тихо.
И мы поехали в ночь.
Я смотрела на дорогу, погружённая в свои мысли.
Элинор ведь живёт с ними. С этими мужчинами, которые кажутся холодными и опасными. Про Дэймона я слышала многое — что он жесток, безжалостен, страшен. Но она с ним. И, на удивление, выглядит счастливой. Значит, всё это — просто слухи? Или любовь действительно способна смягчить даже самого тёмного человека?
Может, и Саймон сможет быть таким... когда-нибудь?
Хотя кого я обманываю. Я ему не нравлюсь. Он женится на мне только ради сделки с моим отцом. Контракт. Удобство. Выгода.
Шанс, что он когда-нибудь полюбит меня — мизерный. А стать такой же счастливой, как Элинор... почти невозможно.
Саймон вёл машину молча, что само по себе было странно. Обычно он не умолкал ни на минуту — ироничный, язвительный, слишком самоуверенный. Но сейчас — тишина.
И знаете что? Так даже лучше.
Молчание — это не больно. Оно не режет. Не унижает. Не оставляет шрамов.
Я всё-таки посмела на него взглянуть, на его профиль. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, челюсть была сжата, будто он о чём-то думал — не о чём-то приятном.
В свете фар его лицо казалось резче, тени подчеркивали скулы и губы, обычно изогнутые в усмешке, теперь были почти прямыми.
Мой взгляд скользнул ниже — к его рукам. Одна лежала на руле, другая на коробке передач. Сильные, с выступающими жилами, под кожей двигались мышцы. Эти руки были будто созданы, чтобы держать и ломать.
Я вдруг поймала себя на том, что слишком долго смотрю. Слишком явно.
Он заметил.
Медленно повернул голову и посмотрел на меня. Прямо. В глаза.
— Что? — спросил он негромко, с лёгкой хрипотцой в голосе.
Я вздрогнула и быстро отвела взгляд.
— Ничего, — выдохнула я, уставившись в лобовое стекло.
Между нами снова повисло молчание. Тягучее, густое. Но он неожиданно нарушил его:
— У тебя проблемы с речью? — спросил спокойно, без насмешки, но достаточно прямо, чтобы я напряглась.
Мгновенно всплыли в памяти слова отца: «Ни слова о нападении».
Я сглотнула, сердце ухнуло вниз.
— Д-да, — ответила я, с трудом выдавливая из себя звук.
— Давно? — уточнил он, не отрывая взгляда от дороги.
— С детства, — соврала я.
Правда была куда тяжелее. Всё началось год назад, когда отец только заключал сделку о моей свадьбе. Тогда меня похитили его враги. После всего, что я там пережила... после ужаса, боли, унижения... мой голос больше не слушался меня. Я заикалась, как будто язык не мог выразить то, что навсегда осталось внутри.
Отец уверен: если кто-то узнает о похищении, могут подумать, что я потеряла девственность, и договор может сорваться. Поэтому — молчать.
Ошибок быть не должно. Ни единой.
— Понятно, — отозвался Саймон после небольшой паузы. И больше ничего не сказал.
Машина замедлилась. Нас уже ждали — ворота особняка распахнулись перед фарой. Он въехал во двор и остановился.
Саймон повернулся ко мне. Его взгляд был спокойным, но внимательным. Я почему-то замерла, ждала его разрешения.
— Увидимся на свадьбе, — сказал он. — Жду вас в Нью-Йорке.
Я кивнула, пытаясь сохранить достоинство:
— Увидимся.
— Можешь идти, — бросил он.
Я открыла дверь и вышла, не оборачиваясь. Не знала, смотрел ли он мне вслед. Тонированные стёкла скрывали всё.
Машина медленно развернулась, фары скользнули по гравийной дорожке, выхватив из темноты очертания старых деревьев. Потом — красные огни задних фар, короткое гудение двигателя, и Саймон исчез за воротами.
Я постояла на месте, стараясь не дрожать от холодного воздуха и неуверенности внутри. Шагнула к крыльцу, и в тот же момент дверь распахнулась.
На пороге стояла Ария.
— Ну наконец-то! — воскликнула она, отступая, чтобы я могла войти. — Я уже думала, ты там ночевать останешься. Ну, колись! Как прошло? Он тебя поцеловал?
Я сбросила туфли и посмотрела на неё.
— Нет, — ответила я тихо, стараясь не смотреть в её сияющие глаза.
— Обнял хотя бы? — не унималась Ария, закрывая за мной дверь. — Или, может, что-то шепнул? Ты ведь ему понравилась, да? Сказал тебе что-то милое?
Я прошла чуть дальше, поставила сумочку на тумбу, вздохнула.
— Нет, Ария. Не поцеловал. Не обнял. И ничего милого не сказал.
— Что, совсем?
Я кивнула, опуская глаза.
— Он сказал, что моё платье ужасное. Что я выгляжу плохо. И даже... позволил себе оценить другую девушку при мне, — я пожала плечами. — Всё так и было.
— Фина... — Ария внимательно посмотрела на меня. — Но ты выглядела потрясающе. Что ему вообще может не нравиться?
Я тяжело опустилась на диван, сжала голову руками.
— Не знаю. Если бы не его брат и жена... они хоть немного разрядили обстановку.
Ария села рядом.
— Не расстраивайся. Мне кажется, Саймон просто блефует. Он тот ещё манипулятор. Наверное, ты для него идеальная жертва — тихая, красивая, удобная. Вот он и тянет за ниточки.
— Возможно, — тихо сказала я, вставая и беря сумочку. — Мне нужно в душ. И спать.
— Подожди, — она приподняла брови. — А свадебное платье? Когда будем выбирать?
— Завтра, — бросила я через плечо. — Времени у нас почти не осталось. Свадьба уже на носу.
Ария смотрела мне вслед, а я поднялась по лестнице, чувствуя, как усталость и тяжесть давят на плечи. В душе я надеялась, что хотя бы в платье я смогу почувствовать себя... невестой.