не по плану / Минсоны

— Его улыбка для меня

Куртка всё ещё была на нём, хотя день стал теплее. Джисон просто не мог заставить себя её снять. Запах был свежий, чуть пряный, в нём угадывались остатки Минхо — не резкие, а спокойные, как утреннее солнце. Что-то в этой куртке заставляло сердце сжиматься и... пульсировать мягко, почти сладко.

Он ловил на себе взгляды. Феликс, конечно, подмигивал, Чонин украдкой улыбался. А вот Минхо... Минхо просто смотрел. Долго. Чисто. Нежно.

На последней паре, когда учитель вышел за журналом, а класс наполнился гулом, Минхо вдруг достал маленькую коробочку и толкнул её по парте к Джисону. Словно невзначай.

— Это что? — прошептал тот, не глядя.

— Просто... — Минхо почесал затылок, делая вид, что его это не волнует. — Открой дома.

---

Вечер. Тепло. Тишина в общежитии.

Джисон сидел на кровати, держа коробочку. Рядом Чонин печатал что-то в телефоне, выглядывая из-под одеяла:

— Это уже... третий подарок за неделю?

— Четвёртый, — поправил Феликс с противоположной кровати, лениво потягиваясь. — Шоколад, скраб, куртка... и вот теперь коробочка. Интересно, что там?

— Ты что, будешь открывать или как? — Чонин уселся с интересом.

Джисон глубоко вдохнул и снял крышку. Внутри — браслет. Тонкий, тёмно-серый, из мягкой кожи. В центре — маленький кулон в форме сердечка, но... выгравированная буква сбоку: S.

— S? — переспросил Феликс.

— Sonnie, — пробормотал Джисон.

— Чёрт... — Чонин затаил дыхание.

Феликс покрылся мурашками:

— Это уже не просто флирт. Он реально...

— С ума сошёл, — договорил за него Джисон, но сам браслет не убрал. Только сжал его в ладони.

---

На следующий день в школе всё было по-другому.

Чонин и Сынмин теперь не прятались. Они вошли в класс, держась за руки, и никто не удивился. Даже наоборот — кто-то начал аплодировать. Кто-то завистливо вздохнул.

Сынмин был смущён, но не отпустил руки Чонина ни на секунду. Он даже приобнял его перед уроком, и это выглядело... так мягко. Так уютно. Никакой издёвки. Только искренность.

Джисон наблюдал за ними, а потом заметил, как Минхо подошёл к его шкафчику, пока тот пил воду в коридоре. Он подошёл ближе, молча. Минхо вздрогнул, но обернулся — и улыбнулся.

Не нагло. Не высокомерно. Просто по-человечески.

— Доброе утро, Хани.

— Ты не устал меня так называть? — тихо спросил Джисон, опустив глаза.

Минхо покачал головой:

— Это звучит... слишком мягко, чтобы переставать.

— Я всё ещё помню, каким ты был.

— А я всё ещё пытаюсь стать другим, чтобы ты меня забыл... и увидел, кем я стал.

---

После уроков, во дворе, где они обычно гуляли, поднялся слабый ветер.

Феликс обнял Хёнджина со спины, шепча ему что-то на ухо. Тот фыркал, но лицо его было растаявшее, как у кота на солнышке.

Сынмин сидел на скамейке и держал Чонина за обе руки, обводя подушечками пальцев его ладони.

А Джисон стоял у клумбы и рассматривал лепестки. Минхо подошёл, не касаясь, не торопясь. Просто рядом.

— Сегодня красиво, — пробормотал он.

— Ты впервые это заметил?

— Нет. Просто... раньше не с кем было делиться.

Молчание.

— Ты не обязан мне верить, — сказал Минхо, не глядя, — но всё, что я делаю... это не за чувство вины. Это... потому что я не знал, как иначе показать, что ты мне важен.

Джисон сжал кулаки.

— Ты сделал мне больно.

— Я знаю.

— Я не простил.

— Я знаю...

— ...Но я надел браслет.

Минхо повернулся к нему, потрясённый.

— И я ношу твою куртку.

Он взял Минхо за руку.

— Просто... не торопи меня, хорошо?

Минхо замер. Его глаза дрогнули. Он кивнул. Без слов. И сжал пальцы Джисона в ответ.

На другом конце двора Феликс радостно подпрыгнул и зашептал Хёнджину:

— Они почти, почти-почти...!

Хёнджин закатил глаза, но улыбнулся.

— Ага. Влюблённые идиоты.

Феликс ткнул его в бок:

— Такие же, как мы?

— Ещё хуже.

И всё же он притянул его ближе.

И день стал особенно мягким.