не по плану / Минсоны

— Треск на грани

— Сонни… — прошептал Феликс, присев рядом на пол. — Всё хорошо, ты с нами.

Грудь Джисона тяжело вздымалась. Тишина в туалете, нарушаемая только каплями из крана, казалась оглушающей. Его трясло. Колени болели. Сердце несло куда-то в пропасть, как будто не могло выбраться из ямы, в которую его толкнули.

Рядом на корточках был и Чонин — его руки дрожали, губа всё ещё кровила. Но он держался — для них троих. Он притянул Джисона в объятия, крепко, будто защищая от остального мира.

— Всё кончилось, — выдохнул он. — Пока.

Но все трое знали: это — не конец. Это только начало.

---

Уроки после случившегося были как в тумане. Учителя говорили, но слова проходили мимо. В глазах Джисона стояли лица. Минхо — холодный и безжалостный. Хёнджин — с тем самым кривым смешком, будто это всё было просто забавой. И Сынмин — с пустым, ничего не выражающим взглядом, будто происходящее даже не касалось его.

Однако в душе каждого из троицы что-то дрогнуло. Совсем чуть-чуть — почти незаметно. Когда Джисон прижал к губам руку, чтобы скрыть сдерживаемый всхлип. Когда Чонин, зажимая ссадину, пытался продолжать записывать конспект. Когда Феликс смотрел в окно, не моргая, словно пытаясь вытолкнуть из головы происходящее.

Минхо, сидя у окна, привычно откинулся на спинку стула. Но взгляд его был не на доске. Он смотрел через коридор, туда, где за последней партой сидел Джисон. Мелкий, зажатый, будто сжавшийся от всего мира. "Почему он не отвечает? Почему он просто молчит?" — раздражение росло, как заноза под кожей.

Сынмин наблюдал за Чонином. Он никогда не думал, что ударит того настолько сильно, чтобы оставить синяк под глазом. Внутри что-то жгло. Но он отвёл взгляд, стиснув зубы.

Хёнджин, сидя прямо перед Феликсом, скосил взгляд назад. Его пальцы играли с резинкой, но в голове стоял звук — как Феликс глухо ударился спиной о кафель стены. Он знал, что перестарался. И почему-то это не давало покоя.

---

После последнего урока троица собралась у своего обычного места — на крыше школы, куда редко кто заходил.

— Эти трое сегодня какие-то... другие, — бросил Сынмин. — Не плачут. Не жалуются. Даже не избегают нас. Просто молчат.

— Так и должно быть, — хмыкнул Минхо, но голос его был не такой уверенный, как обычно. — Пусть привыкают.

— Думаешь, они не расскажут никому? — спросил Хёнджин, крутя в руках какую-то безделушку.

— Они не из тех. Особенно этот мелкий. Сонни, — с усмешкой сказал Минхо. — В нём есть что-то… слишком тихое. Словно глухая вода. Бесит.

Но на самом деле — не бесило. Пугало.

---

Ночью Джисон не мог уснуть. Он сидел в кровати, держа на коленях маленький, почти детский плюшевый мишка. Не потому что любил игрушки, а потому что это был единственный подарок, который он когда-либо получил от брата.

На столе лежал свернутый лист бумаги. Без подписи. На нём был всего один аккуратный леденец и строчка: "Молодец, что выдержал". Он нашёл его в шкафчике. Никто не видел, как он дрожал, разглядывая бумажку. Почерк был аккуратный. Почерк Минхо?

Феликс в этот вечер тоже обнаружил странную находку: в кармане куртки лежала заколка — точно такая, как у его сестры, которую он обронил месяц назад. Кто-то явно знал, что она дорога ему. Он замер. Кто? Хёнджин?

А Чонин, вернувшись домой, нашёл у себя в рюкзаке пластырь и пакетик с обезболивающим. Без записки. Просто так.

Они ничего не сказали друг другу. Не потому, что не хотели. А потому что не знали, как это понять. Было страшно надеяться.

---

На следующий день они старались держаться как всегда: вместе. На перемене прятались в библиотеке. За обедом садились в угол, подальше от столов “королей”. Но взгляды не отпускали.

Минхо снова смотрел. Слишком часто. Слишком долго. Когда Джисон поднял глаза, тот будто специально отвёл взгляд. Лицо Минхо оставалось каменным, но рука под столом незаметно сжималась в кулак.

Хёнджин, проходя мимо Феликса в коридоре, столкнулся плечом, но на секунду его рука чуть задержалась, будто хотел поддержать. Он тут же отдёрнулся, фыркнул и ушёл, а Феликс обернулся ему вслед с удивлением и… непонятным ощущением.

Сынмин, заметив, как Чонин уронил ручку, наступил на неё. Но потом — будто не сдержавшись — пнул обратно к его ногам, даже не глядя. Мелочь. Но Чонин это заметил.

---

Вечером трое сидели на крыше.

— Мы что, начинаем сходить с ума? — выдавил Сынмин.

— Нет, — ответил Минхо. — Мы просто теряем контроль.

— Над собой или над ними? — хмыкнул Хёнджин, но в его голосе не было лёгкости.

---

А внизу, в спальне, Джисон тихо держал тот леденец. Сжимал, как будто он был чем-то большим, чем просто сладостью.

— Сонни… — прошептал он сам себе. — Почему мне кажется, что всё только усложняется?

Феликс сидел у окна и смотрел в небо. В кармане — заколка. Он сжимал её, как будто она могла дать ответы.

А Чонин смотрел на свой синий пластырь. Словно он был сообщением. Но от кого?

Ответов не было. Но внутри у всех уже что-то треснуло.

Продолжение следует в 8 главе…