Озвучивание не поддерживается в этом браузере
8 часть
— Тонкая грань
Следующее утро началось с той же серой суеты. Шум школьного двора, звонок, толпа. Но внутри — всё менялось. В каждом взгляде, в каждом прикосновении, в каждом молчании.
— Ты точно в порядке? — прошептал Феликс, когда Джисон подставлял плечо, чтобы поправить рюкзак Чонина, у которого снова болела спина.
— Пока да, — кивнул Джисон и слабо улыбнулся. — Мы держимся.
И правда — они держались. Но не просто за счёт силы. А друг за друга.
---
На первом уроке Минхо снова сидел у окна, скрестив руки. Взгляд будто бы рассеянный, но на самом деле он наблюдал за Джисоном. Тот не смотрел в его сторону ни разу. Ни одного взгляда. И это почему-то бесило сильнее, чем если бы он заплакал.
"Ты что, стал глухим к боли, Сонни? Или просто привык?"
Он подался вперёд, будто хотел что-то сказать, но в этот момент учитель вызвал Джисона к доске. Тот встал, неуверенно, но спокойно. И как только он начал писать на доске, рука Минхо непроизвольно сжалась.
"Почему мне невыносимо смотреть, как он просто... живёт?"
Сынмин заметил это. Он тоже был не в себе. Глядя, как Чонин закидывает тетрадь в рюкзак, он снова вспомнил, как оттолкнул его на кафель. Лицо Чонина тогда было растерянным, будто он не понимал — за что. А сейчас… он всё ещё держался, и Сынмин не знал, почему это причиняло боль ему самому.
— Слушай, — пробормотал он позже на перемене, когда никто не слышал. — Если бы я… извинился, ты бы…
Чонин посмотрел на него. В глазах не было страха. Только вопрос.
— …Ты бы что?
Сынмин застыл. Слова застряли. Он развернулся и ушёл.
---
Тем временем Феликс заметил кое-что странное. На его парте лежала резинка с вырезанным на ней маленьким сердцем. Мелочь. Но у него в груди что-то защемило. Он оглянулся. Хёнджин сидел за две парты и, как будто случайно, откинулся назад. Их взгляды встретились.
Мгновение.
И снова маска — ухмылка, взгляд исподлобья.
Но Феликс уже знал: это не просто игра.
---
После школы Джисон остался дописывать сочинение. Кабинет опустел. Но вдруг кто-то вошёл. Он резко обернулся.
Минхо.
Сначала тишина. Лишь звуки шагов. Джисон сжал ручку.
— Чего ты хочешь? — голос сорвался.
Минхо встал напротив. Не ухмылялся. Не нападал. Просто смотрел.
— Тебе не надоело?
— Что?
— Быть таким, каким ты есть. Слабым.
— А тебе? — бросил Джисон. — Прятаться за злостью?
Тишина. Губы Минхо дрогнули. Что-то в нём качнулось. Секунда — и он отвернулся.
— Я тебя не понимаю, — прошептал он.
— Это потому что ты даже себя не понимаешь, — тихо ответил Джисон.
Минхо вышел. Быстро. Но его сердце билось, будто он пробежал марафон.
---
Тем вечером трое друзей шли домой вместе. Феликс рассказывал о странной находке, Чонин — о попытке Сынмина что-то сказать, а Джисон молчал. Но на его лице была тень… надежды?
— Может, они… меняются? — прошептал Феликс.
— Нет, — покачал головой Чонин. — Они просто боятся своих чувств. Но пока они не признают этого — всё может повториться.
Джисон посмотрел на небо. Оно было пасмурным, но где-то среди серых туч проглядывал свет.
— Знаете… Я думаю, они запутались.
— И что? — спросил Феликс.
— А мы — нет.
Они не знали, что в этот момент трое наверху, на крыше, сидят в тишине, каждый уткнувшись в свои мысли.
Минхо впервые не мог уснуть.
Сынмин впервые захотел вернуть время назад.
А Хёнджин впервые почувствовал, что скучает. По голосу. По смеху. По взгляду.
Феликса.
---
И в воздухе повисло странное ощущение. Ненависть, будто стиснутая ладонь, ослабляла хватку. А за ней пробивалась... теплота. Та, о которой никто не хотел говорить вслух.
Но все уже знали: дальше — сложнее.
Продолжение следует в 9 главе…
Комментарии