утро раздражения
Утро в доме Ха Джуна начиналось как обычно: солнце мягко скользило через широкие окна, отражаясь на стеклянных перилах террасы и переливаясь в воде бассейна. Дария стояла на балконе с чашкой кофе, глядя на город, который медленно просыпался. В воздухе витала свежесть после ночного дождя, но для неё она была не утешением, а раздражающим фоном.
Ха Джун спустился по лестнице из своей спальни, в чём-то лёгком, но элегантном, с чашкой чая в руках. Его волосы ещё были слегка растрёпаны, взгляд немного сонный, но этот лёгкий беспорядок только усиливал его привычное обаяние, которое Дария с трудом терпела.
— Доброе утро, — сказал он, не скрывая усмешки, когда увидел, как она стоит на террасе.
— Доброе, — прохладно ответила Дария, не оборачиваясь. — Хотя для некоторых это может быть не очень доброе, особенно после вчерашнего.
— После чего? — поднял бровь Ха Джун, будто не понимая.
— После того, как ты... — она замолчала, сжимая чашку, — вечно ведёшь себя так, будто весь мир вращается вокруг тебя.
— О, — тихо усмехнулся он, — значит, я опять мешаю твоему утреннему кофе и идеальному настроению?
Дария резко обернулась, её глаза сверкнули от раздражения:
— Это не шутка, Ха Джун. Ты меня раздражаешь. На все сто процентов.
— Ты имеешь в виду каждый день или только сегодня? — он сделал шаг ближе, но с лёгкой издевкой, неуместной для утра.
— Сегодня — особенно, — сказала Дария, обводя глазами террасу, бассейн, летние кресла. — Ты знаешь, как я не люблю, когда кто-то вмешивается в мою утреннюю гармонию.
— Гармонию? — переспросил он, держа чашку так, будто пытался найти правильный ракурс для фотоснимка. — Ну, знаешь, твоя гармония иногда выглядит как натяжение каната между нами.
— Точно! — резко согласилась она. — Именно так! — и сделала шаг в сторону двери. — Знаешь что? Я устала от твоих «натяжений». Я поеду с Ксенией играть в теннис.
Ха Джун нахмурился, будто это было личное оскорбление.
— Теннис? — переспросил он. — Прямо сейчас?
— Прямо сейчас, — ответила Дария, почти швыряя взгляд в его сторону. — Утро должно быть для меня. А не для твоих холодных манёвров и «игр на публику».
Он нахмурился, но едкая улыбка всё равно играла на губах:
— Идти играть в теннис, чтобы забыться? Или чтобы доказать себе, что ты лучше меня в чём-то?
— Может быть, — сказала Дария, сжимая клатч в руке, — а может быть, просто чтобы не думать о том, как ты бесишь.
Она быстро оделась, собрала спортивную сумку и уже собиралась выходить, когда Ха Джун внезапно подошёл к двери, почти в упор, и произнёс:
— Знаешь, ты не можешь просто уйти и считать, что это делает тебя выше меня.
— А кто сказал, что я считаю себя выше? — резко ответила Дария, уже открывая дверь. — Я просто хочу не думать о тебе хотя бы час.
Ха Джун слегка нахмурился, но не стал спорить. Он понял, что любое продолжение этой перепалки утром превратит её в полноценную битву, и, пожалуй, для него будет даже интереснее наблюдать за её решимостью
На корте они встретились с Ксенией. Она уже подбирала мячи и весело махнула Дарии рукой.
— Ну, привет! — сказала Ксения, улыбаясь. — Ты прямо светишься этим утренним раздражением.
— Светлюсь? — переспросила Дария, тяжело дыша после пробежки по дому. — Это скорее — излучаю гнев.
— Ага, — засмеялась Ксения. — Ха Джун опять тебя довёл?
— Опять? — прошипела Дария, протягивая ракетку. — Он просто бесит! Каждый день! С каждой секундой!
— Ну, — сказала Ксения, подбирая мяч, — на корте тебе никто не помешает. Только я. И, может быть, твоя злость, если она попадёт в мяч, это будет совсем весело.
Дария усмехнулась, даже слегка расслабилась. Первое ощущение свободы с утра после напряжённой игры на публику с Ха Джуном делало её почти счастливой.
— Хорошо, — сказала она. — Давай. Покажи, кто тут мастер.
— Эй, — сказала Ксения, — я всего лишь твоя подруга. Мастерство — твое.
Дария вздохнула и, подняв ракетку, начала разогреваться. С каждым ударом по мячу её раздражение медленно превращалось в сосредоточенность, а с каждым промахом — в лёгкий азарт, словно она соревновалась сама с собой, а не с Ха Джуном
Через некоторое время Дария решила сделать паузу. Она присела на скамейку, обмахивая себя полотенцем и тяжело дыша.
— Ты знаешь, — сказала Ксения, садясь рядом, — я никогда не видела, чтобы ты так разражалась из-за кого-то.
— Ага, — согласилась Дария, кивая головой. — Он не просто раздражает. Он... прям пробирает до костей. И это бесит, потому что я не могу просто игнорировать.
— Ну, так ты же не влюблена, — заметила Ксения. — Это раздражение, а не чувства.
— Именно, — сказала Дария, слегка усмехаясь. — И это делает всё ещё более раздражающим. Он... — она замолчала, тяжело вздохнув, — он просто Ха Джун.
— Понятно, — сказала Ксения, улыбаясь. — Тогда давай просто наслаждаться игрой. Не нужно думать о нём.
Дария кивнула и снова поднялась, чувствуя, как напряжение постепенно спадает, хотя мысли о Ха Джуне всё равно оставались в голове. Он был где-то рядом, а она пыталась выкинуть его из своих мыслей хотя бы на час.
Игра продолжалась. Каждый удар мяча, каждый прыжок, каждое движение превращалось в ритуал освобождения. Дария смеялась, ругала себя за промахи и в то же время ощущала лёгкое удовольствие от того, что может быть самой собой, без маски, без роли, без игр на публику.
— Ты выглядишь как зверь на корте, — засмеялась Ксения, — прямо как профессионал.
— Ага, зверь, который хочет убежать — ответила Дария с усмешкой.
И обе рассмеялись, правда уже более искренне, чем вчера на красной дорожке.
Через час, когда они собирались уходить, Дария остановилась и посмотрела на город с корта:
— Знаешь, — сказала она Ксении, — я бы хотела, чтобы каждое утро было таким. Без игр, без фальши, без раздражения. Просто... свобода.
— Ну, — сказала Ксения, — тогда тебе придётся научиться игнорировать Ха Джуна. Но я знаю, что это почти невозможно.
Дария усмехнулась и кивнула. Она знала, что завтра снова будет игра на публику, снова натянутая маска, снова Ха Джун рядом. Но сейчас — хотя бы час — она была свободна.
И на этот час раздражение и гнев переросли в лёгкое удовлетворение, даже если в глубине души она понимала, что Ха Джун — это только начало её утреннего испытания.