Сердце по контракту

После двух часов на корте Дария чувствовала приятную усталость. Воздух Сеула начинал холодеть, когда она вернулась домой — в дом Ха Джуна, который теперь на время стал её.

Она сняла кроссовки прямо у двери, бросила спортивную сумку на диван и потянулась, тихо выдохнув. В воздухе пахло чем-то свежим — лимоном и деревом. И, как всегда, лёгким ароматом его парфюма, который будто проник во все комнаты.
Дария морщилась от этого запаха, но где-то глубоко внутри её раздражение смешивалось с чем-то другим — с нервным любопытством.

— Ненавижу, когда он пахнет так... самоуверенно, — пробормотала она, проходя в гостиную.

Ха Джуна нигде не было. Тишина. Только мягкий гул кондиционера и тихие шаги по мраморному полу.
Она прошла на кухню, надеясь увидеть там кого-то из персонала, но помещение было странно пустым. Огромная, идеально чистая кухня сверкала, как из рекламного ролика, и выглядела абсолютно безжизненно.
Дария нахмурилась.

— Алло? — крикнула она вглубь дома. — Есть кто живой?
Ответа не последовало.
И вдруг из коридора послышались шаги. Она обернулась — и, конечно, это был он.

Ха Джун. В домашней рубашке, с закатанными рукавами, в одной руке — телефон, в другой — стакан воды. Он выглядел расслабленно, слишком расслабленно.

— Что-то потеряла? — спросил он спокойно, делая глоток.
— Да, — холодно сказала Дария. — Ужин. Где он?
— А, — усмехнулся Ха Джун. — Ты про еду.
— Нет, я про философию жизни, — отрезала она. — Конечно, про еду. Где ужин?
Он пожал плечами:
— Я отпустил повара на сегодня
— Что значит «отпустил»?
— То и значит. Людям нужен отдых. — Он слегка склонил голову, глядя на неё с тем самым выражением, от которого Дария обычно хотела что-нибудь кинуть. — Или ты против заботы о персонале?

— Я против голода! — вспыхнула она. — У тебя весь дом как ресторан, а еды нет!
— В холодильнике есть продукты, — спокойно ответил он. — Не думаю, что для такой совершенной женщины это проблема.
Дария прищурилась.
— Ты хочешь сказать, что я не смогу приготовить ужин?
— Я этого не говорил, — ухмыльнулся он. — Но если хочешь — докажи.

Она уставилась на него пару секунд, потом резко открыла холодильник.
Холодный воздух ударил в лицо. На полках — идеальный порядок, но еда выглядела... как музейный экспонат. Всё аккуратно разложено: овощи, яйца, сыры, мясо — но ничего готового.

Дария вытащила пакет с куриным филе, банку сливок и макароны.
— Отлично, — сказала она. — Паста с курицей и сливками. Без поваров, без аплодисментов. Только я и кухня.
— Интересно, — заметил Ха Джун, присаживаясь на барный стул. — Это будет трагедия или комедия?
— А вот увидишь, — бросила она, включая плиту.

Первые десять минут всё шло более-менее: Дария нарезала мясо (немного неловко, но уверенно), включила сковороду, поставила воду для пасты. Ей даже понравился сам процесс — будто она возвращала себе контроль над ситуацией

Но потом...

Сковорода задымила.

— Что за... — Дария наклонилась, помешала курицу. Она уже не жарилась — она горела.
Ха Джун тихо усмехнулся, не поднимая головы от телефона.
— Всё под контролем?
— Абсолютно, — отрезала она, не замечая, как огонь стал чуть выше обычного.
Через минуту дым заполнил половину кухни.
— Ах чёрт! — Дария отступила, махая полотенцем.
— Может, вызвать пожарную? — спокойно спросил Ха Джун, не двигаясь с места.
— Молчи! — крикнула она. — Я всё исправлю!

Она схватила кастрюлю, чтобы переложить обгоревшее мясо, но задела ручкой тарелку — та с грохотом упала на пол и разбилась.
Ха Джун оторвался от телефона и рассмеялся. Настоящим смехом — громким, живым, почти искренним.

— Ты хоть понимаешь, — сказал он, сквозь смех, — что сейчас выглядишь как героиня ситкома?
— Это не смешно! — Дария повернулась к нему, вся в муке и каплях сливок. — Я просто... немного отвлеклась!
— На огонь? — уточнил он.
Она прищурилась и швырнула в него половник. Не сильно, но с характером.
Ха Джун увернулся, смеясь.

— Осторожнее, — сказал он. — Если промахнёшься, придётся ещё и уборку устраивать.
— А почему бы тебе не помочь? — бросила она. — Это ведь и твой дом, между прочим.
Он встал, обошёл стойку и медленно подошёл ближе.
— Я бы помог, — произнёс он тихо, глядя прямо ей в глаза, — но, если честно, наблюдать за тобой сейчас гораздо интереснее.
Дария покраснела — от злости, конечно.
— Ты невозможен!
— Я знаю, — спокойно сказал он. — И всё же... может, закажем ужин?

Она остановилась, тяжело вздохнула и, наконец, рассмеялась.
— Хорошо. Закажем. Только не смей потом рассказывать кому-то об этом, ясно?
— Конечно, — сказал он с притворной серьёзностью. — Это будет наша маленькая тайна. "Катастрофа а-ля Дария".
Она закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули.

— Прекрати.
— А я ещё думал, что с тобой скучно, — добавил он, наклоняясь к планшету, чтобы заказать еду. — Теперь вижу, что ошибался.
— Очень смешно, — сказала Дария, садясь на стул и устало кладя голову на руки. — И ради этого я терплю контракт?
— Ну, — усмехнулся он, — ты же сама согласилась.
— Потому что это выгодно, — ответила она. — Не более.

Он чуть улыбнулся:
— Конечно. Только не забудь, что публика верит в любовь, а не в выгоду.
Она приподняла голову:
— Не учи меня притворяться, Ха Джун. Я в этом лучше тебя.

Между ними повисло молчание — не враждебное, но напряжённое. Лёгкий дым всё ещё тянулся над плитой, запах горелого напоминал о недавней неудаче, но в воздухе будто стало теплее.

Он стоял напротив, глядя на неё с полуулыбкой.
— Всё-таки, — сказал он, — тебе идёт этот беспорядок. Ты слишком идеальна, когда всё под контролем. А сейчас... живая.

Дария посмотрела на него, приподняла бровь:
— Это был комплимент или очередная насмешка?
— Смешанное блюдо, — ответил он. — Как твоя паста.
Она не выдержала и засмеялась.

Пока ждали доставку, Ха Джун сам налил им по бокалу вина. Дария сначала хотела отказаться, но потом махнула рукой — день и правда был длинным.

— За что пьём? — спросил он.
— За то, чтобы ты наконец замолчал, — сказала она и сделала глоток.
— Отличный тост, — усмехнулся он. — Только бесполезный.
— Я это уже поняла, — ответила Дария. — Но знаешь, несмотря на всё... было весело.
— Я же говорил, комедия, — заметил он.
— Только если не считать, что я чуть не устроила пожар, — пробурчала она.
— Зато теперь знаю, что у тебя есть хоть одна слабость, — сказал он. — Кухня.

Она фыркнула, но не возразила.

Между ними снова повисла пауза — на этот раз мягкая, почти спокойная. Смех немного стер ту грань раздражения, что с утра висела между ними.

Когда принесли еду, они ели молча, но без той холодной дистанции, что раньше. Время от времени Дария бросала короткие взгляды на Ха Джуна, ловя себя на мысли, что его улыбка раздражает её чуть меньше, чем обычно.

А он просто ел, будто ничего особенного не произошло.

Только однажды, когда она взяла бокал, он тихо сказал:
— Знаешь, ты не такая, какой кажешься в интервью.
Дария подняла взгляд.
— А ты не такой, каким хочешь казаться на камеру.

И в этот момент, пусть всего на секунду, между ними промелькнуло что-то похожее на взаимное признание.
Не симпатия. Не романтика.
Просто понимание — что за всей этой игрой и контрактом стоят два человека, уставших притворяться.

— Завтра снова пресс-конференция, — сказал он, как будто возвращаясь в реальность.
— Знаю, — ответила она. — И завтра снова маска.
— И снова публика, — добавил он.
— И снова мы, — произнесла Дария тихо.

Они переглянулись, и в этом взгляде — впервые — не было раздражения. Только лёгкая усталость и намёк на то, что впереди ещё долгий спектакль, который оба пока не готовы прекратить.

Но сегодня, в этом доме, среди запаха сгоревшей пасты и смеха, они позволили себе быть просто собой — хоть на один вечер.