игра на публику
Ночь в Сеуле была тёплой, но влажной, с лёгким ветерком, который шевелил платья гостей и тёмные волосы Дарии. Она стояла у зеркала в доме Ха Джуна, поправляя своё платье — длинное,красное, с вырезом, который подчёркивал её силуэт.Волосы уложены идеально, макияж безупречен. Каждый штрих был рассчитан так, чтобы создавать впечатление: она его девушка.
Ха Джун сидел на диване напротив, поправляя воротник смокинга. Он оглядел её взглядом, который был равнодушным, но слегка провокационным.
— Готова к сцене? — спросил он, и в голосе слышался тихий вызов.
— Я всегда готова. А ты? — Дария посмотрела на него с лёгкой усмешкой. — Надеюсь, сегодня ты не будешь вести себя так, будто весь мир твой антагонист.
— Мой мир и так антагонистичный, — сказал Ха Джун, вставая. — Но для тебя я могу притвориться.
Их взгляды встретились, и на мгновение повисла странная, напряжённая тишина — не сладкая, а колкая, как нож, слегка режущая. Они оба понимали, что сейчас начинается игра на публику, но между ними почти ничего нет: ни симпатии, ни желания быть вместе, только раздражение, скрытая агрессия и необходимость притворяться.
— Ладно, — сказала Дария, хватая сумку. — Пошли.
На улице лимузин уже ждал, мягкий свет фар отражался на мокром асфальте после недавнего дождя. В машине царило молчание, которое не давало расслабиться.
— Ты знаешь, что делать, — сказал Ха Джун, пристёгиваясь.
— Да, — ответила она коротко. — И ты тоже.
Они ехали к месту мероприятия, чувствуя, как каждый километр приближает их к публичной сцене, где придётся не только притворяться, но и держать натянутую маску вежливости и идеальной гармонии
Зал светской вечеринки встретил их мягким золотым светом, живыми огнями люстр и тихим звоном бокалов. Музыка звучала в фоне, но её внимание сразу привлекли гости, которые уже начали оглядывать входящих.
Ха Джун взял Дарию за талию, но не с нежностью, а скорее с формальной точностью — так, чтобы казалось, что они вместе. Дария сделала шаг в ногу с ним, плечом слегка касаясь его руки, и они прошли по красной дорожке. Фото вспыхивали, гости переглядывались. Она улыбалась, но улыбка была холодной, профессиональной — идеально подходящей для публики, но пустой внутри.
— Всё как в сценарии, — шепнул Ха Джун, когда они отошли от фотографов.
— Сценарий ужасный, — ответила она, едва сдерживая раздражение. — Но, видимо, никто не придал этому значения.
Они рассмеялись — тихо, но без искры. Искра между ними была, но это была не романтика, а напряжение, которое проявлялось в каждом их движении и слове
Во время ужина к ним подходили гости, поздравляли с образом «идеальной пары». Дария отвечала вежливо, но кратко, каждый ответ — лаконичный штрих, словно выверенный кадр.
— Как тебе вечеринка? — спросила Дария.
— Как и все светские мероприятия: слишком много людей, слишком много шума. И слишком много людей, которые думают, что знают нас, — ответил Ха Джун.
— Ну да, — усмехнулась Дария. — Я бы предпочла тихий ужин на крыше, где никто не смотрит.
Он посмотрел на неё с лёгкой иронией:
— И всё же мы здесь. Вместе. Как пара.
— Да, — холодно подтвердила она. — Правда, никто из них не знает, что мы просто играем.
— Пусть думают, что всё настоящее. Нам это на руку, — тихо сказал он.
Дария кивнула, но напряжение между ними только усилилось: они вынуждены быть вместе, но оба ощущали раздражение, как натянутый канат
Позже, когда они вернулись домой после мероприятия, Дария проверяла новости в телефоне. На экране всплыли фотографии с красной дорожки — Дария и Ха Джун как пара. Рядом с фото стояла подпись: «Ха Джун с новой девушкой на светской вечеринке».
Через несколько минут телефон Ха Джуна зазвонил. На экране высветился контакт мамы
— Ха Джун! — сразу же заговорила мать, голос дрожал от удивления. — Кто это с тобой на фотографиях? Почему мы ничего не знали?
— Мам, пап... — начал он спокойно, но с лёгкой иронией, — это Дария. Моя девушка.
Дарья заметила, как губы Ха Джуна слегка поджались: он даже не собирался раскрывать контракт. Его взгляд встретился с её — холодно, оценивающе, словно проверяя, как она отреагирует.
— Девушка? — переспросила мать. — Почему мы ничего не знали?
— Ну, вы знаете... работа, светские события... не успели сообщить, — сказал Ха Джун ровно. — Но это серьёзно. Мы вместе.
— И вы решили нас поставить перед фактом через новости? — голос отца был строгим, но с лёгкой тревогой.
— Всё под контролем, — ответил Ха Джун. — Она действительно моя девушка.
Дария молчала, наблюдая, как он берёт всю ответственность за правду на себя, не раскрывая реальных обстоятельств. Она понимала, что это часть его стратегии — контролировать ситуацию, даже если для этого приходится притворяться.
— Ладно, — сказала мать, всё ещё удивлённая. — Хорошо, что ты сказал. Но мы хотим познакомиться с ней.
— Конечно, — сказал Ха Джун, глядя на Дарию с лёгкой улыбкой. — В ближайшее время.
После звонка они остались в тишине. Дария чувствовала напряжение сильнее, чем на красной дорожке.
— Ты всегда так легко решаешь, что говорить родителям? — резко спросила она, чуть сжимая кулак.
— Я делаю так, как считаю нужным, — ответил он ровно. — И мне всё равно, что ты думаешь.
— Всё равно? — ехидно переспросила Дария. — Слушай, мы с тобой должны притворяться, что мы пара, а ты ведёшь себя так, будто я твой личный аксессуар.
— А ты что? Думаешь, твоя роль только улыбаться и быть красивой? — его голос стал чуть более резким. — У нас одинаковые цели: показать всем, что мы пара. Только у меня есть план, как это сделать, а у тебя нет.
— План? — фыркнула Дария. — Твой «план» — обмануть всех? Я играю свою роль, но не буду терпеть твою холодность.
— Я не холодный, — сказал он резко. — Я просто не влюблён, и мне не нужны твои эмоции
— И мне тоже, — прошипела Дария. — Но я не собираюсь быть твоей игрушкой.
Между ними повисло молчание, наполненное гневом и раздражением. Они оба понимали, что ссора назревает, и пока никто не уступает.
— Ладно, — сказал Ха Джун после паузы, тихо, но с силой. — Завтра новый день. Новое мероприятие. Мы снова будем играть.
— Да, — холодно подтвердила Дария, — и снова будем пытаться не убить друг друга в процессе.
Их глаза встретились, и в этих взглядах читались гнев, раздражение, колкая враждебность, но никакой романтики. Только игра на публику, натянутая до предела, где каждый шаг — проверка терпения.
Они молча сидели, каждый погружён в свои мысли, осознавая: завтра всё повторится заново. И никто не знал, насколько хрупкой остаётся эта пара, которую они вынуждены были изображать на глазах у всего света.