Аноним

Дженни

В выходные, как и договаривались, мы с Чимином поехали к его родителям в Тэгу. Вчера мы списались, и он сказал, что сможет поехать со мной.

С того дня, когда я проводила его до дома мы стали немного больше пересекаться и, следовательно, общаться. В столовой все вместе — Чимин, Тэхён, Розэ и я — сидели за одним столом. Часто видела его в школьной библиотеке, поэтому садилась рядом. Еще он приходил к нам в класс, когда у него было свободное время на перемене или вообще — окно. Конечно, с Тэхёном. Тот стал тщательнее следить за ним, за тем, как он относится ко мне, что делает и так далее.

Джин еще ни разу не ночевал у нас: оставался либо у себя, либо засыпал прямо в участке. Папа немного расстроился, что он только недавно решил посвятить всего себя нам, а сын-то у него уже давно взрослый. Осталась только я, мелкая капризная доченька, которой фиг угодишь. Каждый вечер ругаемся над тем, что будем есть на ужин.

В тот день, когда Пак подарил мне телефон, я не сходила к Лисе. Дома папа задавал уйму вопросов, откуда у меня телефон, если денег не было. Но я сказала лишь, что друг подарил. Смерив меня странным взглядом, он отстал. Я по-быстрому смылась к себе в комнату.

С тем парнем-анонимом мы вообще почему-то перестали общаться. В смысле, нашей последней перепиской была та фотка с голой спиной. Не знаю, хорошо это или нет, но и сказать, что мне его не хватает, я тоже не могу. Такое ощущение, будто его отсутствие восполняет кто-то другой, например, Пак Чимин.

Когда я разговариваю с ним, на душе становится спокойно, создается ощущение, что это тот человек. Мой человек. Когда мы прощаемся, кажется, будто это наша последняя встреча. Думаю, он чувствует то же самое. Когда он прикасается ко мне, ловит меня, чтобы я не упала, место, которого он касается, начинает гореть, как от сильного ожога, но тут же становится приятно, тепло. Хочется положить голову ему на плечо и заснуть, зная, что я в безопасности.

Чимин: Ты где?

Мы договаривались встретиться на остановке, чтобы сэкономить время. Но я, как и всегда, опаздывала.

Я: Через пять минут буду. Максимум десять.

Чимин: Через десять ни меня, ни автобуса уже не будет.

Черт! Почему у меня нет своей машины, как у Джина?

«Потому что ты еще не сдала на права».

Я знаю, вообще-то.

«Тогда зачем спрашиваешь?»

Это был риторический вопрос, дурень.

Не обращайте внимания на мои задушевные разговоры с одним из тараканов в моей голове.

— Наконец-то! — услышала голос Пака, когда добежала до остановки. Я остановилась так резко, что аж в глазах потемнело. Пыталась отдышаться, но чувствую, что получится это только, когда мы сядем в автобус.

— Не так уж и долго, — хмыкнула я, прерывая свою речь глубокими вдохами.

— Ага, конечно, — усмехнулся Чимин. — Мы договаривались на полвторого, потому что автобус в сорок минут и может прийти раньше времени. Тем временем ты, которая опаздала на десять минут и пришла в сорок. Радуйся, что сегодня пробки, иначе поплелась бы домой.

— Ой, прекращай тут речь толкать. — Отмахнулась от него, смотря на дорогу. — Вон, уже и автобус приехал.

Первая запрыгнула в салон и, заплатив за проезд, отправилась в конец уже заполненного под завязку автобуса. Получилось так, что мест свободных не было. Точнее, оно было, но бабушка с палочкой по моей же просьбе уселась на него. Я же воспитанная молодежь! Поэтому нам с Паком пришлось стоять и ждать следующей остановки, на которой кто-нибудь вышел бы.

— А что за магазинчик держат твои родители? — не молчать же всю дорогу.

— Да так, — махнул он рукой, наблюдая за сменой пейзажей за окном. — Какие-то сувениры продают, а вообще это небольшое кафе. Не знаю, почему они называют это магазином.

— А что за кафе? — я поддалась вперед, чтобы лучше его слышать, ведь в автобусе мы были не одни, и галдежь тут стоял нешуточный.

В этот момент автобус наехал то ли на кочку, то ли на яму, а, может, меня кто толкнул, но я полетела вперед, — в принципе как и хотела, — да только через чур быстро и сильно. В итоге я оказалась пойманной за талию сильными теплыми руками Чимина и уткнувшейся носом ему в шею.

Пах он, конечно, великолепно, и, если бы не окружение, в которое мы попали добровольно, я бы шумно вдохнула его, а, может, и провела бы носиком вдоль шеи. Услышала бы судорожный вдох Пака и почувствовала бы, как он крепче сжимает мою талию, а потом...

— Слушай, может, подождешь до следующей остановки?

Вынырнув из своих грязных фантазий, я поняла, что уже начала воплощать их в жизнь.

Ёмаё!

— Гхм... — Прокашлилась и попыталась вырваться из цепкой хватки, но, давайте на чистоту, кто меня отпускал?

— Подожди, тут вдохнуть свободно нельзя. — Прижал меня к себе Чимин, и мне не оставалось ничего, кроме как покрепче ухватиться за поручень позади него.

Тут я вспомнила наш разговор с Лисой. На неделе я все-таки смогла попасть к ней. Вид у нее был намного лучше, чем в последнюю нашу встречу. Спрашивала я долго и с подробностями.

Чонгук пришел к ней, потому что видел, как и кто сбил ее. Ходил в полицию, продиктовал номер машины, и сейчас разбираются с виновником. Максимум, что ему придется вытерпеть, это расстаться с несколькими тысячами своих драгоценных денег. Как оказалось, это был сын какого-то миллионера. Потом Чон заходил к ней еще пару раз на этой неделе, и они очень даже неплохо пообщались. Лисе он явно сочувствовал, а та пылала к нему нешуточным огнем чувств. Надеюсь, это не обернется для нее большим горем.

— Ты чего притихла? — спросил Чимин. Автобус остановился и несколько человек вышли. — О, смотри, там два места свободных появилось. Пошли быстрее.

Мы стали пробираться в другой конец автобуса, чтобы занять их, когда водитель резко затормозил. Я плюхнулась на сидение с такой силой, что теперь копчик болит.

— Ты в порядке? — встрепенулся Чимин, заглядывая мне в глаза.

— Да... Да, в полном.

Я отвела взгляд, чтобы не утонуть в это омуте серых глаз. Они смотрели на меня с беспокойством, и я не хотела бы давать себе надежду на что-то большее между нами, чем просто дружба.

Чимин вложил мою руку в свою и смотрел в окно. Мне оставалось лишь подчиниться его желанию.

Чимин

Ее рука была теплой, а кожа гладкой. Ее дыхание было горячим и обжигало мою шею, когда нам пришлось стоять в обнимку. Ее талия была тонкой, и, если бы я обхватил ее двумя руками, то мои пальцы соприкоснулись бы.

Несмотря на то, что она опоздала, я не был зол. Наоборот, мне хотелось улыбаться, смеяться, прижать ее к себе и не отпускать.

За эту неделю мы достаточно сблизились и переписывались, как  нормальные люди, знающие друг друга. Странно, но мне не хотелось писать от лица анонима, да и она ничего не писала. Если дело дойдет до серьезных отношений, я обязательно признаюсь ей в этом, но пока что рано.

Она не смотрела на меня, отводя взгляд, будто чего-то боялась. Но не вырывала свою руку из моей, и я решил насладиться этим моментом.

— Булочная, в основном.

— Что? — не поняла она моего ответа.

— Ты спрашивала у меня, что за кафе держат мои родители.

— А-а...

На этом наш разговор закончился, и до конечной остановки мы не разговаривали.

— Ты когда-нибудь была в Тэгу? — спросил я, когда мы вышли из автобуса, и пошли в сторону моего дома.

— Нет, — тихо ответила Джен.

Что случилось? Почему она закрылась от меня?

— Тогда слушай, — с улыбкой сказал я и снова взял ее за руку, чтобы она не потерялась в толпе. — Тэгу — крупнейший город региона Северный Йоннам. Он расположен в долине, окружённой невысокими горами. В северной и восточной частях города течёт река Кымхоган, впадающая в реку Нактонган на западе города. — Все это я сопровождал жестами, указывая рукой то на запад города, то на восток, то на север. — Всю свою историю Тэгу был важным транспортным узлом, расположенным на пересечении рек Кымхоган и Нактонган. Свое имя он получил в 757 году. Во времена Чосонского государства Тэгу стал ключевым пунктом на Великой Дороге Йоннам, которой путешественники из Сеула в Пусан пользовались. Кроме того, Тэгу был перекрестком нескольких других транспортных артерий. Во времена Чосона здесь появились первые постоянные рынки. Один из самых известных из них — Яннёнси, рынок лекарственных трав. Яннёнси стал центром торговли травами в Чосонском государстве и привлекал покупателей из соседних стран. Торговцы из Японии, которым не разрешалось пребывать в долине реки Нактонган, нанимали посыльных, чтобы они делали закупки на рынке Яннёнси.

— Постой, — остановила меня Джен, — он же и сейчас вроде бы есть?

— Кто? Рынок? Да. — Согласился я. — Ежегодно на рынке проводится национальный фестиваль лекарственных трав, программа которого включает множество мероприятий, в том числе знакомство с различными видами лекарственных растений и техниками традиционной восточной медицины.

— Откуда такая информация? — с улыбкой спросила Джен, прижимаясь к моей руке всем телом.

— Доклад в школе делал, — усмехнулся я. — Не зря учил. Теперь есть человек, готовый меня слушать.

— Больше никого не нашлось, что ли?

— Ну кому это будет интересно? Большинство моих знакомых либо родом отсюда, либо уже бывали здесь. А ты вот какая, незнающая, досталась мне.

Я обнял ее за плечи и в припрыжку поплелся дальше по улице.

Почти пришли.

Наше семейное кафе «Сладкоежка» находилось, я считаю, в очень выгодном месте: на центральной дороге, идущей через весь город, так что путники, проезжающие мимо, могли запросто остановиться здесь и перекусить какими-нибудь вкусняшками. Ярко-малиновая, неоновая, вывеска была видна еще за несколько сотен метров отсюда, особенно ночью — закрывались мы в восемь вечера, поэтому посветиться в темноте она успевала.

— Ухты!.. — выдохнула Джен. — Миленько.

— Почему у тебя все выглядит «миленько»? — спросил со смешком я, открывая дверь в кафе и пропуская ее внутрь.

Только в это мгновение я понял, что именно спросил. Как Пак Чимина, она еще не называла меня милым не разу, никаких миленьких глаз у меня не было.

Дурень!..

— А когда это я еще так говорила? — она смерила меня любопытным взглядом, будто знала, что я прокололся, будто знала, что я — это он.

— Сынок! — кинулась ко мне моя мама, тем самым спасая меня от ранней погибели и тяжелой руки Джен.

Поэтому мне пришлось оторвать от нее взгляд и обнять маму, которая накинулась на меня, будто не неделю назад меня видела. Потом она перевела взгляд на Дженни, тихо стоящую у меня за спиной.

— Ой, а кого это ты привел? — с интересом свахи спросила мама. — Не девушку ли? — и так хитро прищурилась, что я непроизвольно сглотнул.

— Здравствуйте, — склонила голову Джен, — я его подруга. Вот, приехала помогать.

В конце она мило улыбнулась, стараясь сгладить напряженную обстановку.

Мама переводила свой хитрый взгляд то на одного, то на другого, но в итоге, молча развернулась и направилась на кухню. Дженни подняла свою прелестную темную бровь в знак вопроса: «Что с этой женщиной не так?». Я лишь пожал плечами. Столько лет жил с ней вместе, как и отец, но мы до сих пор не можем предугадать ее действия и ход мыслей. Так что остается надеяться на лучшее.

Небольшое помещение нашего кафе — я бы даже сказал, забегаловки — было светлым, выполненным в нежно-розовых тонах, а где-то виднелись светло-коричневые пятна, будто случайные мазки на стене. На стенах висели фотографии знаменитых людей, которые тут побывали. А так же небольшая полочка была посвящена моему младшему брату, который с раннего возраста стал проявлять успехи в спорте. Мама очень им гордилась и не могла не выставить это напоказ другим людям. На окнах висели тяжелые светло-коричневые, как те мазки на стенах, гардины с бабочками в некоторых местах. Несколько столиков были сделаны из дерева дуба и покрыты блеском. Стулья были маленькими табуреточками с мягкой подушкой различных цветов. Слева, на кассе, стояли витрины с разными пирожными, кексами, булками и тортами. Сверху было табло со списком напитков в наличии и их цена.

— А у вас тут... — начала было Джен.

— Только попробуй сказать «миленько» — и я за себя не ручаюсь.

— Я хотела сказать «абстрактно», — сказала Джен.

— Почему? — удивился я ее комментарию.

— Ну, смотря на стены, кажется, что здесь все будет, — на мгновение она запнулась, видимо, хотела сказать свое коронное слово, — мимимишно, а смотришь на столы и видишь такой... ух! — она сжала руку в кулак и показала какой у нас массивный дубовый стол.

Да-а, согласен, где-то мы свернули не туда.

— Дети! Ну вы долго еще? — услышали мы мамин окрик из кухни и поспешили туда, чтобы не словить оплеуху от о-о-очень тяжелой руки моей любимой маменьки.