Аноним

Дженни

Весь день и вечер я помогала Чимину за кассой в их кафешке «Сладкоежка». Скажу честно, это тяжело. Нужно целый день стоять на ногах, — нет, конечно, можно присесть, но это будет длиться недолго, — мило улыбаться всем приходящим клиентам, несмотря на то, что некоторые из них вызывали совсем другие эмоции, а еще слушать их капризы, — особенно каких-нибудь дамочек: это не хочу, это не буду, — помогать с выбором тяжело, когда сама ничего из этого не пробовала, и сразу переключаться на следующего посетителя.

И так на протяжении всего дня.

Не сказала бы, что по виду Чимина можно сказать, что он устал. Улыбка всегда была на его лице, глаза светились искренностью, и ни разу, даже когда мы отдыхали несколько минут, на его лице не промелькнула хоть капелька усталости.

Смотря на него, такого счастливого, я была поражена. Либо он хорошо скрывает эмоции и держит все в себе, — хотя за время нашего общения я такого не замечала, но и не особо-то я присматривалась, чтобы что-то там разглядеть, — либо ему и правда помощь родителям приносила счастье.

Прямо с порога.

С распростертыми объятиями.

Мне оставалось только диву даваться.

— Что? — со смешком спросил Чимин, заметив мой пораженный взгляд, когда кафе закрылось, и мы пошли снимать с себя рабочую форму. — Чего ты так на меня смотришь?

Мне даже показалось, что он смутился, бегая глазами по всему помещению. Но и на меня поглядывал, ожидая ответа.

— Да так, — отмахнулась я, тряхнув головой, — ничего. Просто поражаюсь тому, что ты не выглядишь уставшим. От слова «совсем».

— А-а, ты про это, — протянул Пак, почему-то ухмыляясь. — Просто сегодня мне составила компанию очень горячая красотка, одетая в форму нашего сотрудника. Поэтому я не мог устать любоваться тобой.

Теперь смутилась я.

Кто так делает, а? Вот вроде приятно, а потом вспоминаешь, что вы друзья, и ничего более вам не светит.

Поэтому, несмотря на мои красные щеки, я погрустнела и решила списать все на усталось после рабочего дня, если вдруг кто спросит, чего это я приуныла.

— Ты чего, Джен?

А он спросит, причем недолго ждать пришлось.

Его рука легла на мое плечо, и он развернул меня к себе лицом, чтобы лучше видеть все то, что может отразиться на моем лице за время разговора.

— Ничего, — махнула я головой. — Просто устала. Впервые так долго работаю, вот и все.

Но он мне не поверил.

Не поверил, но отпустил, кивнув самому себе, будто говоря, что все равно узнает правду. Но немного позже.

Например, в автобусе.

— Слушай, — вспомнила я про автобус, как раз вовремя, — а мы на автобус-то успеем?

Чимин посмотрел на часы, висящие на стене в раздевалке, и его глаза округлились.

Он рванул в сторону своего шкафчика (будто, кроме него, здесь кто-то еще работает), стал быстро срывать с себя сине-голубой фартук, растегивать рубашку, в которую переоделся после приезда, — черная футболка для такого мило... мимимишного кафе не подойдет, — и я вовремя пришла в себя, чтобы отвернуться, когда тот начнет стягивать эту рубашку вниз.

Мои щеки горели, а руки не находили себе места. Хотелось развернуться и, если не подойти и помочь стянуть ему эту вовсе ненужную рубашку, то хотя бы любоваться происходящим прямо перед глазами зрелищем.

Очень завораживающим зрелищем.

Я забылась в своих грязных фантазиях, когда почувствовала горячее дыхание на своей шее.

— Мы опаздываем, Джен, — горячо прошептал Чимин мне на ухо, будто говорил не о реальных вещах, а о каких-то непристойностях. — Поэтому не заставляй меня пропускать наш последний шанс вернуться домой сегодня...

Я понимала, что мне нужно всего лишь снять с себя этот фартук, и мы будем свободны, но я не могла заставить себя сдвинуться хоть на миллиметр.

Разве что в его сторону.

К манящим губам.

— ...Потому что я совсем не против такого расклада, — промурлыкал Пак, и я почувствовала, как мою талию обхватывают руками и прижимают к себе. — Что выберешь ты?

Тяжелый выбор. С одной стороны его горячее тело и обещание приятных ласк. С другой стороны холодный, темный автобус и такая же темная дорога домой. А дома расспросы папы: «Как прошел день?» «Тебе понравилось?», еще может прийти Тэхён и начать расспрашивать, чего это я с Чимином и без него.

Первый вариант так заманчив...

Но я не могу позволить себе выбрать его.

Мы — друзья. А друзья не целуются, не встречаются, как пара, и тем более не искушают друг друга.

— Я сейчас, — проговорила я и заставила себя сдвинуться с места, проходя к тому шкафчику, откуда взяла фартук.

Может, приехать сюда было ошибкой? Я лишь больше измучила свое сердце.

— Пошли скорее, — направилась я на выход. — До свидания! — попрощалась я с его матерью. Она мило мне улыбнулась и помахала на прощание.

Я вышла на улицу. Вдохнув холодный вечерний воздух (неважно, что уже конец мая. Погоде на это наплевать), остыла. Стало легче дышать.

Чимин вышел через несколько минут, и нам пришлось бежать до остановки, потому что времени на спокойный шаг не осталось совсем. Успели мы в последнюю минуту, забежав в автобус, когда двери были готовы закрыться. К счастью, в этот раз он был пустой, и свободных мест было полным полно.

Выбирай любое.

Я села возле вторых дверей выхода у окна, а Чимин пристроился рядом. Некоторое время мы старались отдышаться после небольшой пробежки, а потом просто молчали. Мне было неловко, горестно, и я устала. Почему молчал он, понятия не имею.

— Джен, давай поговорим, — это не было вопросом или просьбой, да и я понимала, что реально надо.

— Давай, — мой голос звучал очень тихо и устало, будто я весь день гоняла стадо овец.

Ничего другого в голову не пришло, уж простите.

— Что случилось? — он взял меня за руку, заставляя поднять на него тем самым глаза.

— Я просто уст...

— Нет, Джен, — припечатал он меня. Его взгляд сейчас напоминал грозовые тучи, и мне это не нравилось. Пусть на другого злиться, чего сразу на меня? — Ты не просто устала. Ты... что-то чувствуешь ко мне и... боишься этого.

Я не верила своим ушам. Как он это понял? Он говорил так, будто боялся, что своими словами отпугнет меня от себя.

— Я не...

Но и тут мне не дали договорить.

— Нет, ты чувствуешь! — он будто хотел, чтобы это было так. — Не смей отрицать это. Я... тоже чувствую.

Теперь я вообще отказывалась слушать то, что он говорил. Быть такого не может. Тем временем он продолжал:

— Помнишь, как ты слала фотки какому-то парню? — с улыбкой спросил он.

— Откуда?..

— Я и есть тот парень! — его лицо просияло, но ироничная усмешка говорила за себя.

— Нет, не может быть!

Я не могла поверить его словам. Если это реально он, то он видел меня практически голую!

«Сама скидывала ему эти фотки!»

Очнулся! Не мог ты раньше появиться? Например, когда я эти фотки делала!

— Может-может, — хрипло проговорил Чимин, наклоняясь к моему лицу все ближе, —  еще как может...

— Что ты делаешь? — испуганно спросила я, не отводя от него взгляда.

Неужели эти манящие так давно губы сейчас, наконец-то, коснуться моих? Неужели я смогу попробовать их на вкус? Воплотить свои фантазии в жизнь?

— Целую тебя, — сказал он мне прямо в губы и в следующий миг коснулся ими моих.

Сначала нежно, посасывая мою верхнюю губу. Его рука легла мне на шею, зарываясь в волосы на затылке, а вторая схватила меня за талию, прижимая к его горячему и мускулистуму телу.

— Как я долго этого ждал, — прошептал он, отрываясь от моих губ, но сразу же, не давая времени на передышку, прильнул к ним снова, но уже в жадном, развратном поцелуе.

Мы терзали губы друг друга то сливаясь воедино в жадном поцелуе, то, кусаясь, сражались в поединке страстей, как языки пламени, которые пытаются перепрыгнуть друг друга, разгораясь все больше.

— Стой, — выдохнула я, когда мне стало не хватать воздуха.

— Ты проиграла, — шепнул он, зарываясь носом в мои волосы. — Они такие классные!

Я слышала в его голосе восторг, будто он и правда настолько восхищен моими волосами. Поэтому подавить смешок я не смогла.

— И что теперь? — я посмотрела в его глаза и увидела там бесконечную теплоту, которую не видела еще ни в одних глазах.

— Теперь ты — моя девушка, — сжав меня в объятиях, Чимин повернулся к окну.

Так мы и ехали всю дорогу.

А я поняла, что не поехать сюда было бы самой большой моей ошибкой.