Аноним

Чимин

— Здорóво, — поздоровался со мной Тэхён крепким рукопожатием.

Его волосы как всегда были взъерошины, рубашка торчала из брюк, даже не собираясь задерживаться в штанах. Он бросил рюкзак на землю и подошел к поручням, у которых я стоял все это время.

Я задумался, кто та девушка? И почему на долю секунды мне показались знакомыми ее губы. Такое обычно бывает, если я с кем-то встречался и знаю человека, как свои пять пальцев, либо совсем недавно где-то их видел. Скорее всего второе. Тогда где недавно я мог видеть эти губы?

— Так о чем ты хотел поговорить?

Он облокотился локтями на поручни и встал спиной к ним. Его внимательный взгляд изучал мое лицо, но потом он выдал:

— Это она, да?

— Ты о чем? — я встрепенулся при упоминании той девушки, с которой переписываюсь уже на протяжении месяца.

— Ну, та, с которой ты вечно переписываешься, да? — его лицо исказила шаловливая ухмылка.

— Ты можешь нормально сказать? — меня уже начинало раздражать его поведение, будто он все знает, и его манера задавать вопросы.

Нельзя спросить прямо, что ты хочешь от человека, что ли?

— Ладно, — выдохнул он. — Твое выражение лица, на котором сменяется куча эмоций: задумчивость, радость, грусть, предвкушение и чего там еще только нет! Я имею в виду: это из-за нее ты такой?

Каким бы глупым Тэхён не казался бы при первой встрече, или какого бы глупца он не играл бы на публику, — он намного умнее. И этот разговор тому пример!

— Может быть, — уклончиво ответил я.

— Да брось, друг, — хлопнул он меня по плечу. — Издалека видно, что ты полностью попал в плен той девицы.

— Какой? — честно, сейчас я немного запутался: он имеет в виду ту девицу, с которой я столкнулся сегодня, или ту девицу, с которой я уже месяц общаюсь?

Черт, как же не удобно не знать имен!

— Что «какой»? — вылупился Тэхён на меня.

Теперь я понял, что он имел в виду вторую.

— Да я вот сегодня хотел тебе сказать, что теперь знаю, как выглядят ее губы, — гордо задрав подбородок, у меня на лице появилась счастливая улыбка.

— В смысле?

— Ну, мы договаривались присылать друг другу фотки каждый день, — повернулся я к нему. Он все так же странно смотрел на меня.

Что не так?

— И что она тебе прислала? — спросил он, в предвкушении потирая ручонки.

— Эй! У тебя девушка вообще-то есть, — со смехом толкнул я его кулаком в плечо и потянулся за телефон в карман своих брюк.

— Черт, чувак! — воскликнул Тэхен, когда я показал ему фотку, а он внимательно ее рассматривал в течении двух минут. Я уже волноваться начал.

— Что?

— Вы реально прислали друг другу фотки своих губ? — он неверяще уставился на меня своими шоколадными глазами.

— А что не так? — я нахмурился.

— Да собственно все! Обычно, имея в виду такой способ «узнавания друг друга», — он показал пальцами кавычки, — люди шлют друг другу голые фотки!

— Не-е-ет, друг, — протянул я довольно. — Это ты с другим сайтом путаешь.

— С каким?

— Я не буду тебе говорить, у тебя все же есть девушка. Тебе это ни к чему.

Я посмотрел еще раз на ее губы и вспомнил, — это ее губы. Губы той девушки! Только как ее зовут тогда?

Дженни

Уроки шли мучительно долго.

Слова Джина, что я стану завтра местной звездочкой, оказались правдой как и в большинстве случаев. Он почти всегда оказывался прав! Так как никто, — кроме Лисы и Розэ, — не знал, что у меня есть брат, и что он — коп, вчера меня провожали завистливыми взглядами, полагая, что это мой парень. Причем взгляды были и от парней тоже, которые завидовали Джину, что у него есть такая «девушка». Посмеяться хочется!

Сегодня на меня все оглядывались, но я полностью игнорировала их и старалась как можно меньше контактировать с кем-то из знакомых. Ко мне еще пару раз подходила Розэ, пытаясь завести разговор, но у нее это плохо получалось. Подходила и местная «королева» — Бэ Джухен, или Айрин. Не знаю, с какой целью она это сделала, но я сумела быстренько смыться из столовки под шумок школьников, которые это видели. Конечно же, она, Царица, не будет бегать за какой-то девкой, чтобы задать ей какой-то вопрос.

В этот раз на историю я не пошла. Побежала сразу к Лисе. Конечно, «сразу» — это громко сказано. Получилось к ней прибежать только, когда я поймала такси и постояла часик в пробках. Все-таки обед, час пик. Но все же, когда я добралась до больницы Мёндон, меня охватило чувство чего-то долгожданного, как это бывает при первой встрече, некое волнение.

— Здравствуйте, могу я узнать палату, в которой находится Лалиса Манобан? — сегодня у стойки регистрации стояла миловидная девушка лет двадцати пяти с каштановыми волосами до пояса, что сейчас были заплетены в конский хвост. Она вызывала у меня больше симпатии, нежели ее вчерашняя коллега.

— Кем Вы ей приходитесь? — спросила она, щелкая мышкой.

— Сестрой, — немного соврала я. Для меня она была сестрой, а так — всего лишь подруга.

— Палата 117. Знаете, как пройти? — поинтересовалась она, отрываясь, наконец, от монитора.

— Если не сложно, можете объяснить? — надеюсь, моя милая и извиняющаяся улыбка меня спасет.

— Конечно, — улыбнулась девушка в ответ. Говорю же: она намного профессиональней, чем ее коллега. Хотя здесь просто нет Джина, может, и она бы не смогла устоять перед ним, — Второй этаж, как выйдете из лифта, сразу направо и дальше прямо по коридору. Думаю, по номерам палат Вы найдете нужную, — заключила она, напоследок одарив меня по-настоящему чарующей улыбкой.

И все-таки она красавица!

Я поблагодарила ее и довольно быстро нашла нужную мне дверь с номером «117». Постучав два раза, я ничего не услышала: никакого знака, говорившего бы о том, что я могу зайти. Поэтому я просто вошла и сразу стала оглядывать палату в поисках Лисы.

Она лежала посередине комнаты на больничной кровати, укутанная в одеяла. Лиса выглядела весьма болезненно: ее голубые большие глаза сейчас были закрыты, к моему сожалению, волосы разметались по подушке, а на лбу выступила испарина, как будто у нее был жар, и сейчас она пребывала в лихорадочном бреду. В ее ситуации — это нормальное состояние. Но все же хотелось бы, чтобы она поскорей поправилась и снова стала той Лисой, которую я знаю.

От этого зрелища щемило сердце, но я подошла к ней, села на стул рядом с кроватью и взяла ее за руку. Она была холодной, я потрогала ее лоб, и он оказался слишком горячим для нормальной температуры. Не знаю, надо ли было вызывать врача, но я все же нажала на кнопку быстрого вызова.

— Что случилось?! — влетел тот врач в палату, который выходил вчера из операционной.

— У нее жар, — объяснила я. Она металась по подушке, приговаривая какие-то слова, которые было сложно разобрать.

— Сейчас это нормальное явление. — Сказал он, подходя ближе, чтобы внимательно изучить ее жизненные показатели. — Надо дать некоторое время, чтобы организм поборолся с болезнью самостоятельно. Если состояние начнет ухудшаться, нажмите еще раз на эту кнопку, и мы уже приступим к работе.

Сказав это, он вышел, перед этим записав показатели в листки с какими-то бланками.

Ладно, потом так потом.

Я снова села рядом и взяла ее за руку.

— Лиса, — тихо начала я, — это я, Дженни. Думаю, ты меня слышишь, как бы банально это ни звучало, и надеюсь, что это поскорее приведет тебя в чувства. Я имею в виду, что ты захочешь как можно быстрее встретиться со мной снова и поэтому очнешься совсем скоро, — говорила я. Волнение охватило меня, и моя речь получалась сбивчивой. — Насчет того парня, с которым я переписываюсь: даже если ты что-то прочитала, это не то, о чем ты могла подумать. Там все совсем по-другому. Он очень милый, и внимательный... О, а еще смешной! — когда я заговорила о нем, мне почему-то стало легче на душе. — Каждый день мы общаемся, и недавно я узнала, как выглядят его губы. Как бы смешно это ни звучало, но это так. Они очень красивые, к слову. Может, когда-нибудь мы все же встретимся, — заключила я горестно.

— Лиса, возвращайся, — помолчав, добавила я.

Телефон оповестил меня о новом уведомлении, и я поспешила достать его из кармана.

Он: Ты же помнишь наш уговор?

Я: Про фотку в день?

Он: Да. Что сегодня будет?

Я: Слушай, сейчас не подходящее время. Давай, когда я вернусь домой — поговорим?

Он: Не-ет, сейчас самое время, детка.

Я: Не называй меня так! Терпеть не могу такие прозвища!

Это было правдой: я терпеть не могла прозвища по типу «детка», «малышка», «котенок», или еще что... Относилась более менее только к «солнце».

Он: А как мне тебя называть?

Я: Никак. Мы еще не в таких отношениях, чтобы давать друг другу милые прозвища или еще что-то.

Он: Вот как...

И все. На этом он больше ничего не писал, и я не могла понять: это он обиделся на мои последние слова, на то, что я ему запретила называть меня «деткой», или я все же ни в чем не виновата?

Собираясь убрать телефон обратно в карман, я увидела краем глаза какое-то движение со стороны Лисы. Моментально подняла к ней голову и увидела, что она смотрит на меня своими прелестными глазами. Она еще не до конца пришла в себя, и ее взгляд был затуманен, но она меня слышала.

— Лиса! — воскликнула шепотом я, боясь нарушить тишину палаты. — Ты же меня слышишь, да?

С ее стороны ответом послужил слабый кивок головой. Для меня этого было достаточно.

— А видишь? — еще один кивок. — Это прекрасно! Но ты еще не вылечилась, не пришла в себя окончательно, поэтому придется еще немного побыть здесь, — шептала я. — Совсем скоро ты снова будешь с нами!

С этими словами я нажала на нопку вызова врача, и уже совсем скоро он снова появился на пороге комнаты. К слову, он был все таким же уставшим, круги под глазами никуда не пропали, а волосы разбушевались, по-моему, еще больше, будто он только встал с кровати.

— О, Вы уже пришли в себя? Прекрасно, — он говорил вслух, а не шептал, как я, и это резануло мне по ушам.

Слишком громко звучал его голос в этой мертвой тишине, прерываемой только пиканьем монитора, показывающего пульс Лисы.

— У Вас перелом нескольких ребер, правой кисти. Хорошо Вас откинуло!

Считаю, что последняя фраза была лишней. Уверена на сто процентов.

— Пока все это не срастется, а главное — правильно срастется, Вы будете пробывать в нашей больнице на лечении. Я — Ваш лечащий врач, Ан Хёсоп.

Так вот как его зовут. Буду знать.

Он отклонялся и снова молча вышел из палаты. Мне показалось, что Лиса хочет пить, и поэтому я поспешила налить в стакан воды из графина, стоящего на комоде у стены слева от кровати.

— Держи, только аккуратно, — предупредила я ее и помогла ей немного приподняться, чтобы хотя бы уталить жажду. Потом она снова легла и молча смотрела на меня.

Мне под ее взглядом стало совсем не по себе, но я старалась не отводить глаза.

— Я думала... больше н-не увижу... вас, — проговорила она вдруг с большими усилиями. Ее голос был хриплым от долгого молчания, да и все ее состояние...

— Даже не думай об этом! — пригрозила я ей пальцем.

Мы немного помолчали, а потом я поняла, что она снова заснула. Как же мне ее не хватает!

Я: Лиса пришла в себя и снова заснула((

Не знаю, зачем я ему это написала. Просто захотелось с кем-то поделиться этой новостью, но, судя по-всему, он мне не ответит.

Решила позвонить Джину, конечно же, если у него получиться взять трубку.

Обычно у него практически нет времени даже на разговор, не касающийся работы. Заметьте, я употребила не в множественном числе.

— Привет, Джен, — услышала я уставший и запыхавшийся голос брата. Он бегал, что ли?

Ох, может, он бежал за преступником, а тут я позвонила?

— Привет, ты не занят?

— Когда я был свободен? Мне хотелось бы, чтобы ты напомнила мне хоть один такой раз, — заметил он. Что же, и то правда.

— Э-э, я, пожалуй, промолчу.

— То-то же, — я представила, как на его лице появляется самодовольная ухмылка. — Чего звонишь?

— Тут Лиса пришла в себя, — сказала я, выходя из палаты.

— И как она? — его тон тут же стал серьезным. В этой ситуации не было места шуткам и веселью.

— Жить будет, — повторила я вчерашние слова лечащего врача Лисы, — Ан Хёсопа.

— Передавай ей привет от меня, — тихо сказал Джин, что я едва услышала.

— Конечно, — так же тихо ответила я. — Ты еще не скоро сможешь приехать к нам?

— Я постараюсь, Джен.

На этом наш разговор закончился, и я, мельком заглянув в палату подруги и убедившись, что та спит крепким сном, решила отправиться, наконец, домой.

Сегодня у папы должен быть выходной. У него вообще бывают очень редко выходные, почти так же, как и у Джина. Только, если последний в этот выходной старается отдохнуть и провести время с семьей, — то есть с нами, или со мной,  — то папа никак нет. У него появляется колым, или вторая подработка, и он уматывает на нее. Я понимаю, что ему тяжело, что он страется для меня же, но нам уже и так неплохо помогает Джин. Можно было бы сбавить обороты, и на старости лет провести размеренную жизнь. Но нет же!

Поэтому я не особо надеялась встретить папу дома, но как же я была удивлена, когда открыв дверь нашего уютного двухэтажного домика, почуяла вкуснейший запах блинов! Вы просто не представляете!

— Папа! — влетела я на кухню. — Ты что, дома?

— Тебе очки купить? — усмехнулся он.

— Да нет же! Я думала, ты снова уедешь куда-нибудь, — обиделась я на то, что никто не понимает моей радости от его присутсвия здесь.

— Теперь никуда не уеду, — с улыбкой от уха до уха сказал папа, переворачивая очередной блинчик, коих собралась уже приличная горка.

— Как это понимать? — спросила я, хватая с тарелки вкуснятину и засовывая ее в рот.

М-м!!!

— Теперь у меня только одна стабильная работа, и я решил, наконец, прислушаться к твоему совету и под конец жизни проводить больше времени с родными.

Я с набитым ртом удивленно уставилась на папу. Это он-то ко мне прислушался?

— Ну и прекрасно! — заключила я, хватая еще один блин, и, пока мне не дали по рукам, убежала наверх.