Аноним

 — Дженни,  — услышала я папин голос из кухни через десять минут,  — пошли кушать!

Я тут же спустилась вниз уже в своей домашней одежде: свободных шортах (Джина) и такой же свободной футболке (тоже Джина). Папа считал, что я не должна носить такую свободную одежду даже дома  — все-таки я  — девочка, которая не стесняется своих форм, "почему бы тогда не носить более женственных вещей?" — его слова. Но я со спокойной душой их игнорирую и ношу то, что удобно.

 — Ты же готовишься к экзаменам?  — поинтересовался папа, когда мы уже доедали ужин. Жалко, Джин не смог попробовать этих вкусных блинчиков!

 — Конечно!  — как-то слишком громко и быстро ответила я. 

Он смерил меня скептическим взглядом, и я поспешила сменить тему:

 — Лиса в больнице,  — не спорю. Сменила тему очень неудачно.

 — Что?

— Ее сбила машина, — тихо сказала я.

— Она поправится? — так же тихо спросил папа.

— Врач сказал, что да, — я решила не повторять еще раз вчерашние слова Хёсопа. А то как пластинка заезжанная.

Я, облизав пальчики, понесла грязную тарелку из под блинов в раковину, когда поняла, что папа смотрит в одну точку уже минут десять. Такое с ним случалось редко, хотя я его-то редко видела, чтобы делать такие выводы.

— О чем задумался?

Я подсела к нему, заглядывая в глаза. Он проморгался, будто у него перед глазами была какая-то пелена.

— Да вот думаю, познакомить тебя с тетей, что ли? — ответил он мне, смотря на меня, но при этом он снова вернулся к своим мыслям.

В смысле, с тетей?! Она у меня есть? Не знала, не знала...

— Что ж... — хлопнула ладошкой по столу, от чего папа вздрогнул, вернувшись ко мне. — Тогда думаю, самое время, папа!

И посмотрела так выразительно, мол, какого черта я узнаю об этом только сейчас?! Я имею в виду, о наличии у меня тети.

Под моим взглядом он немного стушевался, но тут же выпрямился и гордо задрал подбородок. Вспомнил наверняка, что все еще является моим отцом.

— Завтра и начнем, доча! — сказал он, повторяя мой тон.

Наши взгляды сцепились в смертельной схватке, из которой выйти победителем сможет только сильнейший. И я, к слову, почти им и выходила, да вот только телефон, не вовремя зазвонивший, заставил меня невольно оторвать взгляд от папиных глаз и увидеть тут же его самодовольную ухмылку.

Чертов телефон!

— Да, Джин, — мое раздражение можно было услышать и за километр отсюда.

— Ты что, с папой в гляделки играла? — удивленно спросил Джин.

Откуда он знает? Я перевела удивленный взгляд на папу, но он, не слыша наш разговор, пожал плечами в ответ на мой взгляд.

— Откуда?..

— Да ты такой раздраженной можешь быть только, когда проигрываешь ему в этой игре. Меня удивляет больше то, что он вообще дома.

— Об этом я думаю, вам стоит поговорить тет-а-тет, а не через меня. Чего хотел?

— Да вот, звонил узнать чем ты занимаешься, что не отвечаешь на сообщения.

Я даже не слышала, чтобы телефон вибрировал. Отодвинула его от уха и посмотрела уведомления: реклама, реклама, Розэ, он... И Джин. Опа!..

— Упс, — все, что смогла выдать в свое оправдание.

— Вот тебе и упс! — воскликнул Джин. — Так чего интересного узнала?

Любопытство когда-нибудь его погубит.

— А давай ты сам ему позвонишь и узнаешь? — сказала я и отключилась. Повернулась к папе и заранее предупредила: — Если я правильно поняла, сейчас тебе должен позвонить твой любимый сынок и узнать, как же ты оказался дома. Точнее, почему.

Не смотря на его реакцию, встала и пошла к себе в комнату.

Он все-таки ответил.

Он: Круто! Так что насчет фотки?

Я: А я думала, ты обиделся.

Он: Поверь, детка, меня очень сложно обидеть ;)

Вот же!.. Просила же не называть меня так. Хотя такой неприязни, как в прошлый раз, я уже не испытывала. Мне даже нравилось, что ли...

Я: А что ты в этот раз хочешь?

Я решила оставить его, скорее всего, специальное обращение ко мне без внимания.

Он: Дай-ка подумать...

Он: Хм...

Он: Хочу глаза.

Как банально! Пф-ф.

Сфоткала свои глаза, тщательно все обрезав, чтобы ничего лишнего видно не было, и отправила.

Прислали мы фото одновременно.

Его глаза были серого оттенка, но не такого, что похож на грозовую тучу, — хотя думаю, когда он зол, они становятся именно такого цвета, — а теплого, что похож больше на цвет шерстки маленького пушистого котенка. Они не были большими, скорее такими же маленькими, как и серый котенок в моих мыслях, из-за узкого разреза глаз. Но это ни чуть не портило картину, которую я уже давно нарисовала у себя в голове: высокий блондин, поначалу правда с голубыми глазами, но теперь с серыми и губами, которые я уже видела.

Прелестно!

Я: Ути-пути, какие у тебя милые глазки!

Он: Что?

Он: Какие милые?! Ты что говоришь?

Я: То, что думаю. А что насчет моих?

Чимин

У меня нет слов! Еще ни один человек не называл мои глаза милыми! И вообще, думаю, называть глаза милыми еще никому не приходило в голову, кроме этой чудачки.

Однако, прочитав ее слова, меня охватило такое тепло, приятное и всепоглощающее, что возмущаться дольше пяти секунд я не смог.

Ее глаза были зеленого, болотистого оттенка, которые я уже видел. Если губы я узнал и сопоставил увиденное, то глаза так же принадлежат той девушке, что врезалась в меня с утра. Если еще раз хорошенько пораскинуть мозгами, то получается, что это и есть та самая Дженни.

Неужели она настолько красива?

Девушка, которая врезалась в меня с утра по случайности, произвела на меня неизгладимое впечатление, и я разрывался между вспыхнувшем из ниоткуда желания и теплыми, романтическими чувствами к той особе, что пишет мне каждый день. С одной стороны я хотел ту «утреннюю незнакомку»: ее прикосновение обжигало получше раскаленного металла, а губы так и манили попробовать их на вкус. С другой стороны была некая Дженни, которая стала для меня близким человеком, несмотря на то, что я ее ни разу не видел. Она могла поддержать, развеселить, заболтать, и я бы даже не заметил, что пролетело уже по меньшей мере шесть часов.

Было бы прекрасно, окажись они одним человеком.

Я: Твои глаза заставляют вспоминать меня детство, проведенное на опушке леса, когда я бывал у бабули.

Написав это, я ни разу не соврал. Это была абсолютная правда. Разве что не договорил немного, но не буду же я писать, что встретил одну девушку и теперь думаю, что они с ней похожи. А еще, что хочу ее поцеловать. Это будет очень, очень некрасиво по отношению к той, что месяц не дает покоя моему сердцу.

Она: Серьезно? Как долго ты это придумывал?

Она еще надсмехается над мной!

Я: Вот сейчас ка-ак обижусь! И не сможешь ты меня ничем задобрить.

Я: Разве что фигурку свою пришлешь...

Заметил я, как бы между прочем. Ее ответ не заставил себя долго ждать.

Она: Да-да, конечно, обязательно сфоткаю, когда пойду в ванную. Сейчас мне лень.

Она серьезно? Не издевается? У меня дыхание перехватило от одной мысли, что я могу увидеть не только фигурку, но и нечто большее. Не просто так же она пойдет в ванную, чтобы сфоткать себя в одежде? Это можно сделать и в комнате.

Я: Буду ждать.

В дверь позвонили, и мне пришлось оторваться от телефона и оставить его на кровати. Посмотрев в глазок, я увидел Тэхёна с Юнги, — нашим общим приятелем, что уже как два года назад окончил школу.

— И что вы тут забыли? — открыв дверь, задал я вопрос, пропуская их внутрь квартиры.

— То, что не забывают настоящие друзья, — ответил мне Тэ, так как Юнги, как всегда, был немногословен.

— Объясни.

— Чувак, да ты же полностью помешался на этой неизвестной! — с чувством воскликнул он. — Про собственных друзей забыл.

Он насупился и обиженно потопал на кухню. Я вопросительно уставился на Юнги. Ни одному слову Тэхёна я не поверил. У нас не было такой уж крепкой дружбы, чтобы каждые выходные собираться вместе и, например, тусоваться в клубе с парой девчонок.

— Розэ не дала ему сегодня просто, — пояснил шепотом Юнги. — Он забыл про их годовщину, и они поругались.

— Так он нервный такой из-за того, что она ему не дала, или из-за того, что они поругались? — моя бровь иронично поднялась вверх.

— Все вместе.

С Розэ Тэ был в отношениях уже почти год, что удивительно для такого ветреного, как он, парня. За последние пять лет он сменил как минимум двести девушек. Как бы грубо это не звучало, но это так. Для него в основном девушки — это развлечение на ночь, и я не знаю как, но Розэ явно держится дольше остальных. Или он ее держит, тут уж как посмотреть.

Мы прошли на кухню, где Тэ уже стучал дверцами моих куханных шкафов в поисках чего-нибудь покрепче.

— Мой милый друг, — начал я, — помощь тут нужна явно не мне.

Он никак на мои слова не отреагировал и продолжил свои поиски. Скажу так, они не увенчались успехом, ведь все мои запасы хранятся не на кухне. И я не скажу, где именно.

— Чертов день! — топая ногой спустя полчаса поисков выпивки, воскликнул Тэхён. — Как можно было забыть, дурак?!

Он вылетел из квартиры так же быстро, как и залетел обратно, правда с двумя бутылками виски и коньяка соответственно. И все это явно не для нас.

— Что делать с ним будем? — спросил я Юнги, внимательро смотря, как Тэхён наливает себе уже четвертый стакан чистого, ничем не разбавленного, виски.

— Думаю, дадим ему возможность в последний раз напиться. Скорее всего, после этого он и сам не захочет больше пить, да и все важные даты выучит на зубок.

Я хмыкнул в ответ на эти правдивые слова, и к концу вечера мы уже встроем сидели на кухне за столом и жаловались на свое невезение в личной жизни:

— Вот как она может не замечать меня? — кричал Юнги, думаю, на всю округу. — Я же каждый день у нее перед носом кручусь!

— А ты возьми и не крутись больше! Она сразу заметит, что что-то не так, а уже будет поздно, — дал совет я другу.

У него была девушка, которую он хотел бы забрать себе и не отпускать недельку точно. Но по иронии судьбы она является его начальством и на его знаки внимания, которые он оказывает ей ежедневно, никак не реагирует. От этого наш бедный друг уже на стены лезет, не зная, как еще дать ей понять, что он более чем серьезен в своих намерениях по отношению к ней.

— Да Джису и не заметит моего отсутствия, — горестно заключил он. — Вот положу перед ней заявление на увольнение и посмотрим, как она прыгать будет!

— А прыгать-то ей зачем? — не понял его Тэхён.

— Как зачем? Она же лишится тако-ого сотрудника! Как же она без меня справляться будет? А вот никак. Поэтому и начнет прыгать, на стены.

Мы втроем прыснули, и через время я услышал дружный храп этих пьяниц. Себя я к таким не отношу. Я еще в состоянии нормально мыслить, поэтому и поплелся к себе в комнату, ища телефон.

А когда нашел, был в полнейшем шоке.

Она: Я — человек слово, поэтому сделаю тебе сегодня небольшой, но думаю, не менее приятный от этого сюрприз. В качестве извинения.

Я бы сказал стриптиз, а не сюрприз! Это еще что такое?!

Фото, на котором она была облачена в мегакороткие шортики черного цвета и до неприличия задравшийся топ того же цвета, из под которого виднелось красное кружево бюстгальтера, заставило меня воспылать таким желание, что я еле сдержался, чтобы не застонать только от мысли о ней на моей кровати.

Я: Какого черта ты творишь?

Она ответила тут же, заставив меня пожалеть о своих словах, потому что в штанах становилось совсем тесно.

Она: Тебе не понравилось? Вот знала я, что надо было снять эти чертовы шорты. А от тебя ответного сюрприза не будет?

Она хочет увидеть меня в таком же развратном виде? Да пожалуйста!

Дженни

О. Боже. Мой.

Кто тянул меня за язык? Какого черта я написала, что хочу ответную фотографию?

Его тело, не скрытое футболкой, которую он придерживал рукой, открывая вид на шесть кубиков, было просто верхом того, что я когда-либо видела. Живот скрутило приятным, сладостным спазмом, говоря о возбуждении, которое на фото так же не было скрыто. На штанах виднелся заметный бугорок, и я еще больше возбудилась от мысли, что это из-за меня.

На часах было уже за полночь, когда он прислал мне это фото, и папа должен был спать крепким сном, чтобы не слышать стон, который сорвался с моих губ, когда он написал:

Он: Детка, будь ты рядом со мной, была бы уже давным-давно наказана.

Боже! Сейчас мне как никогда хотелось быть наказаной именно этим парнем.