Аноним

Дженни

[Семь лет назад]

Я сидела на полу в поминальном зале и сквозь слезы, которые не желали прекращать водопад, смотрела на фотографию перед собой.

Красивое овальное лицо, яркая, такая любимая улыбка и глаза цвета изумруда. Такие родные, светятся счастьем, а вот мои не хотят.

Мама.

Я только что поняла, что больше никогда не услышу ее мягкого веселого голоса; не почувствую ее объятий, в которых было так тепло засыпать; не увижу, как она радостно встречает отца с работы и готовит нам всем ужин.

Одно слово. Четыре буквы. А столько боли...

Рядом со мной, так же заливаясь слезами, сидел мальчик на четыре года старше меня. Мной горячо любимый брат Сокджин. Несмотря на то, что он старше, ему было так же больно от потери родного человека.

Мы сидели в обнимку и взахлеб рыдали, когда наш отец где-то с гостями молча запивал горечь своей утраты. Для него это, должно быть, еще тяжелее перенести: утратить любовь всей своей жизни и дальше заботиться о родных детях в одиночку.

— Ну, чего вы ревете? — к нам подсела какая-то девчонка со скучающим выражением лица. — Потом голова болеть будет.

Я, конечно, не могла не согласиться с ее словами, но тогда мне было просто плевать о том, что будет завтра. Я потеряла мать, и мнение какой-то девчонки было даже не на последнем месте, что меня тогда волновало.

— Ты кто такая? — грубо спросил у нее Джин.

Девочка примерно со мной одного возраста заинтересованно подняла на него свои голубые глаза. Они были настолько чистыми, что я от удивления приоткрыла рот. Она хмыкнула на мою реакцию и убрала мешающую светлую прядь своих волос за ухо. Вздыхая от скуки, девочка поведала нам о том, кто же она такая и что здесь делает:

— Я Лиса, — она обводила комнатку поминального зала своим взглядом и остановила его на фотографии матери, — вообще Лалиса, но для вас сделаю исключение.

— Не нужно нам никаких исключений, — выплюнул эти слова мой брат, крепче сжимая меня в объятиях.

— Цыц! — вперила она в него грозный взгляд. Создавалось ощущение, что ей далеко не десять лет, а намного больше. — Хотя бы дослушай. Мне одиннадцать, мое день рождения в марте, а мама с папой сейчас сидят с вашим отцом и о чем-то болтают, — Лиса говорила любым ребенком заученную речь при знакомстве, но таким скучающим голосом, что слушать ее хотелось все меньше. — Вы так и будете реветь, или же все-таки встанете и пойдете поедите?

Странно было слышать такой вопрос от маленькой девочки, но что еще страннее, Джин встал и меня за собой потянул, направляясь на выход из зала. Я оглянулась и увидела улыбку, озарившую лицо Лисы в то мгновение, когда мы встали.

[Сейчас]

Я еще долго вспоминала тот день, когда впервые увидела эту несносную девчонку, но и еще так же долго благодарила Господа за то, что он послал мне ее. Она вытянула меня из той клетки, в которую я сама себя заключила в попытке отгородиться от людей. Она каждый день приходила к нам и заставляла гулять с ней, читать ей книги, рисовать и играть с ней в куклы. Джину она понравилась и он не был против нашего общения. Отец же пропадал на работе, зарабатывая на пропитание.

Телефон вибрировал, но я не обращала на него внимания. В пустоте палаты школьного медпункта этот звук был оглушающе громким, но мне было плевать.

Когда в маленькую и холодную комнатушку влетел Джин, я удивленно поднялась с койки. Он смотрел на меня большими глазами, и я увидела в них тот же страх, что испытывала сама.

Мы оба боялись ее потерять.

— Ты как? — он спросил тихим осипшим голосом, но в мертвой тишине это прозвучало слишком громко.

Я видела в его глазах такую же боль, что и в моих. Лиса была ему так же дорога, как и мне. Она стала для нас семьей. Мне — старшей сестрой, ему — еще одной младшей. Но любил он нас обеих одинаково и сейчас переживал это известие так же больно, как и я.

— Лучше, чем она, — я, конечно, не хотела этого говорить, но слова вылетели быстрее, чем я успела подумать.

— Дженни! — его отчаянный вскрик привел меня в чувства, и я понуро опустила голову.

— Прости, — он уселся рядом со мной, и я положила голову ему на плечо, когда он сразу же меня обнял. — Розэ знает?

— Я не видел ее.

Розэ он знал, но не было такой привязонности или приятного отношения. Чем-то она ему не нравилась, но он не говорил чем. Хотя у меня она тоже доверия не вызывала, но при Лисе я старалась не показывать своего недовольства.

— А ты как здесь оказался? — спросила я через некоторое время, понимая, что не звонила и не писала ему, чтобы он появился здесь.

А еще я не смотрела, кто звонит и пишет мне все это время, прекрасно зная эту личность только с одной стороны, и теперь не понимала, как я могла полностью забыться в той эйфории, что получала от общения с ним. Как могла забыть про подругу? Променять семь лет крепкой дружбы на какого-то человека, с которым даже не знакома лично.

— Так мне позвонил учитель Ким и сказал про твое самочувствие, — ответил Джин. Я понятливо кивнула и зевнула. Сказывается переутомление от переизбытка информации и чувств, налетевших на меня со всех ног. — Домой?

Я покачала головой и встала с койки, накидывая на себя верхнюю одежду, что уже давно лежала рядом. Дошла до столика, где лежал телефон, и просто прложила его в карман, продолжая игнорировать звук, который оповещает о новых сообщениях.

Не до этого.

Джин ничего на это не сказал, наверняка списав это на сообщения из школьной группы моего класса, так как знать о парне-анониме он просто напросто не мог, — я ему не говорила.

Я вообще о нем никому не говорила. Зато ему о них всех — да, и не раз. Где была моя голова, которая все семнадцать лет служила мне верой и правдой? Куда она свалила с моих плеч месяц назад?! Как я могла выдать какую-либо информацию о моих близких незнакомцу на раз-два у меня просто не укладывалось в голове.

— Нет, — я повернулась к нему, — поехали к ней в больницу. Я не могу просто сидеть и ждать, когда узнаю, что с ней.

Джин согласно кивнул и встал с койки, выходя из медпункта со мной за руку. О наличии у меня брата мало кто знал, поэтому, пока добирались до машины, встретили пару зевак, которые косо глядели нам вслед. Все как обычно: завтра разлетиться слух, что у меня есть парень-красавчик, который забрал меня со школы. Насчет красавчика я не соврала: Джин и правда был нереально красив для того, кем он работает. Высокий, широкоплечий, с пушистыми, немного кучерявыми темными волосами, пухлыми губами и голубыми глазами парень не мог работать копом. Но Джин работает и ему это нравится.

— Фух-х... — выдохнула я, усевшись на переднее сидение машины Джина.

— Да, завтра ты будешь местной звездочкой, — хмыкнул он.

— Я и так слишком часто становлюсь в последнее время звездочкой, — проворчала я, кривя от недовольства лицо. — Ладно, поехали.

Ехали мы молча. К сожалению, сейчас в голову не приходили ни одни мысли, которые бы не касались Лисы.

Вот, например, я вспомнила, как она как-то раз, оставаясь у нас с ночевой, встала с утра пораньше и измазала нас с Джином малиновым вареньем, что нашла на кухне. Папа работал тогда в ночную смену и еще не успел вернуться с работы, а Джин остался за старшего. В итоге, мы заснули все вместе на полу в гостиной перед телевизором, когда было далеко за полночь. Но это не помешало ей встать и напакостить нам. Как Джин за ней бегал! Я тогда по полу каталась от смеха, смотря на его разгневанное лицо, а Лиса только бегала от него и пищала по-детски. Правда, мне потом тоже прилетело...

Или, когда мы всей семьей поехали на море впервые за долгое время и решили пригласить Лису и ее родителей поехать с нами. На удивление они согласились и, проведя в дороге три часа езды, мы прибыли на место. Народу была тьма тьмущая! Но нам как-то удалось выцепить небольшой участок раскаленного на солнце песка среди всех этих людей. Родители тогда стали раскладывать вещи, — все дела, — а мы сразу же рванули к воде. Она была просто изумительно... холодной! Помню, мы с Лисой прыгнули с разбегу так далеко, что оказались в воде сразу же по колено и, поняв, что вода нифига нетеплая, как резанные заорали, выбегая обратно на берег. А мы уже были в купальниках, так что вода обожгла своим холодом достаточно сильно... Джин тогда ржал, как конь, но мы с Лисой грозно на него посмотрели, уперев руки в бока, так что он быстро успокоился.

Вспоминая все это, я не смогла сдержаться и тихо хихикнула. Джин повернул ко мне голову, стараясь не отрываться от дороги.

— Над чем смеешься?

— Да вспомнила, как на море ездили, и как ты тогда чуть не помер от смеха, — он улыбнулся, вспоминая, — а еще как тут же заткнулся, стоило только нам с Лисой на тебя посмотреть.

Вот тут уже я хохотала, потому что его насупившаяся мордочка с надутыми губами была слишком милой для копа.

— Все уже, — недовольно ворчал он, заворачивая на парковку возле больницы Мёндон. — Приехали.

— Ты знаешь, где она? — спросила я, вылезая из машины.

— Нет, но сейчас узнаем.

Я послушно плелась за ним и думала, что он вполне может показать всем свое удостоверение и его тут же куда надо проведут, но сейчас он был не на работе и делать так — непрофессионально. Пф-ф!

Телефон издал очередрую жалобную вибрацию, и я не удержавшись все-таки вытащила его из кармана куртки.

Бр-р!

Куча сообщений от одного человека за такой короткий промежуток времени по-настоящему меня ошарашили. Мне даже Джин столько раз не писал и не звонил, когда я пропала.

Точнее, я была в клубе, но ему об этом знать было необязательно.

Он: Девушка! Я с Вами разговариваю, вообще-то.

Он: Ладно, прости. Я тоже в этом виноват и не должен был срываться на тебе.

Он: Ну, и?

Он: Почему молчишь?!

Он: Эй?

Он: Все в порядке?

Он: Что-то случилось? Не молчи, прошу!

Он: Дерьмо! Если ты сейчас не ответишь, я не посмотрю на то, что не знаю ни как ты выглядишь, и ни где ты живешь, но приеду! Отвечай уже, черт возьми!

Он: Ты реально обиделась?

Он: Это... Я не знаю, что тебе на это заявить, но, если что-то случилось, можешь просто об этом сказать, а не молчать.

Он: Вдруг я мог бы помочь?

Это еще не все сообщения, но тут я невольно фыркнула. Чем вот он мне может сейчас помочь? Я, по крайней мере, не знаю чем.

Проигнорировав все его эмоциональные порывы, я отвечаю кратко и ясно:

Я: Лиса попала в больницу. Не могу говорить.

Я решила не говорить, как она туда попала, — точнее, каким образом, — но ему эта информация и не нужна. И вообще, я ему больше ничего ни о ком и ни о чем не расскажу. До сих пор не понимаю, как я могла ему столько всего рассказать и отпустить Лису домой одну.

— Интересненько... — слышу я над ухом голос Джина и тут же вскрикиваю, вздрогнув сначала как следует. — И кто это такой?

Я молчу. А что еще мне ему сказать? «Это мой друг из интернета, имя которого я не знаю, но он мне очень нравится, и в последнее время я залипаю, представляя, как он может выглядеть».

Так, что ли?!

— Ладно, позже поговорим, — отмахивается он, и я облегченно выдыхаю, но тут же вдыхаю, потому что сказать мне все же о нем придется. Поэтому надо думать, что именно.

Он пошел дальше по дороге ко входу в здание больницы, и я посеменила за ним, пытаясь стать невидимкой.

Айщ!

Вот что мне им всем говорить? Я не знаю, как зовут этого парня; не знаю, как он выглядит; не знаю, где он живет, и откуда он. Я вообще о нем ничего не знаю, кроме того, что он — парень.

Хоть это. Лучше, чем ничего. Бывают же случаи, когда девушка притворяется парнем, а потом при знакомстве в живую оказывается, что она лесбиянка.

Ничего против не имею, но... Бр-р! Неприятная ситуация была бы.

— Здравствуйте, — слышу я голос Джина. Оказывается мы уже вошли и даже подошли к стойке регистрации пациентов. — К вам должны были доставить Лалису Манобан. Можете подсказать, где она сейчас?

— Ах да, — девушка за стойкой принялась щелкать мышкой, смотря на монитор и иногда поглядывая вожделенным взглядом на Джина. — Ее только доставили, сейчас она в операционной. А Вы кем ей приходитесь?

— Мы ее друзья, — вмешалась я, — Очень близкие друзья.

Она только сейчас обратила на меня внимание, и я увидела, как на какое-то мгновение ее лицо исказила маска презрения.

Ну, ничего страшного, в этот раз я тебя прощаю, милочка.

— Гхм, — Джин скосил на меня взгляд и поспешил задать вопрос: — Как пройти в зал ожидания?

— Идите прямо и потом направо, увидите указатель. Думаю, дальше сами разберетесь, — она отвернулась от нас со скучающим выражением лица.

Когда мы отошли на приличное расстояние, я не сдержалась:

— Это сейчас в больницах работает вот такой вот медперсонал?! — Джин не сдержал смешок и, обняв меня за плечи, повел в указанном нам направлении.