Аноним

- Лалиса! Отдай мой телефон, немедленно! - кричала я на свою подругу, которая и не думала возвращать мне мой мобильник.

- Не-а, - с ухмылкой ответила на мои возмущения она, поднимая руку с телефоном выше. Так сложилось, что я была значительно ниже ростом, чем эта длинноногая голубоглазая блондинка. - С кем ты там все время переписываешься?

Она, не опуская руки, подняла голову к телефону вверх, заглядывая в экран, на котором была открыта последняя моя переписка с... с кем надо!

- Отдай! - я не прекращала свои попытки дотянуться своей коротенькой ручонкой до своего телефона. Краем глаза я видела, как в сторонке посмеивается Розэ - еще одна моя подруга. - Ну-у Лиса-а-а!

Я уже начала хныкать и пускать слезу, давя ей на жалость, но та лишь скосила на меня недовольный взгляд и снова вернулась к моему - моему, между прочим! - телефону.

Большинство школьников, что стояли в коридоре в это время, черт их возьми, повторяли за Розэ. То есть смеялись, причем не тихонько как она, а во все горло, как будто я их тут специально развлекаю.

Могли бы и помочь бедной девушке! И неважно, что спасти требуется ее телефон, а не ее саму, и неважно от кого.

- Лиса, - услышала я голос Розэ, которая еле могла говорить сквозь сдерживаемый из всех сил хохот. Да-да, именно хохот, а не смех, - может, и правда хватит? Отдай ей уже телефон.

Лиса, к которой обращались, обиженно насупилась, ведь ее никто не поддержал в данной затее, и все-таки вернула мне мой телефон.

Родненький!

- Ты посмотри, как она его облюбовывает! - уже окончательно покатилась от хохота, смотря на то, как я расцеловываю и глажу неживой предмет, а то есть свой телефон, Розэ.

- И нет ничего смешного в этом, - нравоучительным тоном начала я, - посмотрела бы я на тебя, Розэ, если бы твой телефон забрал, например, твой парень... как его там? - остановилась я, смотря на нее и ожидая, когда она назовет имя своего парня. Но из-за смеха сделать она этого не смогла, поэтому я продолжила: - Неважно. Так вот, если бы твой парень забрал ТВОЙ телефон и смотрел бы все твои переписки с бывшими, или хотя бы то, как ты обсуждаешь его, - я наклонилась к девочкам поближе, чтобы остальные не слышали то, что я сейчас скажу, - мозги, тело и самое главное...

Но договорить мне не дали.

- Кого-кого она там обсуждает? - с хитрющим лицом подошел к нам Лис.

То есть парень Розэ. Это я его так у себя в мыслях называю. Только ни кому!

- Т-тэ? - приглушенно пискнула Розэ, разворачиваясь к нему лицом.

Так вот, как его зовут... Тэхен, но оно и видно: такое имя только такому с слишком красивым, слишком аккуратны, слишком мужественным, слишком идеальным лицом и пойдет. Да там все слишком! Он был сплошным, - но идеальным, - слишком! Сразу видно - мужик! Как только ухватила такой экземпляр?

- Да, так что ты там обсуждаешь? - и выжидающе уставился на меня своими серыми глазищами. Вот сейчас они реально были словно грозовая туча. У-у, кто-то ревнует!

- А-а, так это, - с ухмылкой на лице собралась я поведать обо всех ее грешках, - она, этакая грешница, - погрозила ей пальчиком и снова наклонилась к ним ближе, шепотом проговаривая, - обсуждает с нами, хотя думаю, не только с нами, твой ум, тело и...

Нет, вы посмотрите на нее! Она зажала мне рот своей ладошкой! Я когда-нибудь смогу уже произнести это до конца или нет?!

- И?.. - ух-х, пытать - это его. Уже представляю, что он будет делать с Розэ, когда я все-таки скажу это чертово слово.

- Пфлен, - не убирая руки Розэ, ответила я.

Как же хорошо сразу стало!

- Что? Я не понял. Розэ, убери руку, - схватил он ее за руку, намереваясь ее убрать от моего рта.

- Не-ет! Я сама тебе скажу! - и, схватив его за руку, повела в другой конец коридора.

Фи-и! Она ему показывать на примере пошла, что ли?

Но я не стала спрашивать об этом у Лисы. Она еще та штучка...

- Что теперь делать будем? - спросила меня Лалиса, все так же странно поглядывая на мой телефон.

Что она там успела прочитать?

- Не знаю как ты, а я собиралась идти на историю.

Этот урок у нас считался и не уроком вовсе. Вроде того, который можно с чистой совестью прогулять, что и делают многие из нас. Но мне этот урок нравился, и даже занудная речь учителя Ли не лишала меня этого чувства.

- Не-е, на историю как-нибудь без меня, - Лиса махнула мне на прощание рукой и ушла в тот же конец коридора, что и Розэ ранее. Только явно не с теми же намерениями.

И слава богу!

Вибрация телефона заставила оторвать взгляд от уходящей подруги и проверить все-таки, что же эта подруга успела прочитать.

Та-ак...

Он: Ты куда пропала?

Последнее сообщение, которое пришло только что. Волнуется.

Я: Лиса забрала мой телефон и читала нашу переписку.

Обидно, что она сделала это таким способом, но и я не лучше: она уже достаточно долго и много спрашивала с кем я веду тут разговоры, но я отказывалась ей отвечать и молча отворачивалась.

Да-да, я знаю, что подруги так не делают.

Он: Что? И что она успела прочитать?

Он: Только не говори, что все...

Я: Я пока не выяснила, что она все-таки прочитала, но ушла она, странно на меня поглядывая.

Он: И что нам теперь делать?

Хороший вопрос. Очень даже.

Лиса была моей хорошей подругой детства. Как-то во дворе я увидела уже знакомую мне маленькую светленькую девочку, которая посмела взять мою лопатку, когда я отлучилась домой попить воды. Помню тогда я знатный клочок волос ей вырвала! Пообижались несколько минут друг на друга и дальше играть пошли. Ну не могли мы долго не разговаривать или не видеться.

Как-то родители отправили меня на месяц обратно к бабушке летом, так Лиса через несколько дней ко мне приехала, - не знаю, как она нашла меня, - и мы уже вместе сидели там целый месяц, поедая бабушкины оладья с кабачков и блинчики. М-м! Вот это время было!..

Сейчас же я как-то больше стала удилять времени своему новому другу, который и писал мне все это время. Но не буду же я говорить, кто это!

Я: Понятия не имею! Почему ты у меня спрашиваешь?

Он: А у кого еще? Думаешь, я знаю, что теперь с этим делать?

Он: Она же могла все не так понять.

Не знаю точно на что, но я обиделась и не стала отвечать на всю его тираду. Сам психанул, а еще что-то про меня говорит! Пф-ф.

Вот такая обиженная я пошла на историю к учителю Ли, хотя подумывала, что настроение уже испорчено, и идти туда мне уже совсем не хотелось.

Но кто ж знал, что это не последнее мое огорчение за день!

Уже сидя на уроке и слушая заунывную речь учителя Ли, я наблюдала за оставшимися одноклассниками, трое из которых сейчас перебрасывались то ли записочками, то ли просто бумажным мячиком. При этом они тихо хихикали, но иногда все же случалось, что один из них в голос хрюкал, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Поэтому я и сделала вывод, что это все-таки записочки, а не мячик.

Учитель Ли никак на это не реагировал. Я думаю, будь на его уроке один ученик, - а то и вовсе никого, - он никак бы не отреагировал и начал бы вести урок самому себе. Для него это не кажется проблемой.

Странный он, в общем говоря.

- 8 октября 1895 года была убита королева Мин, что вызвало негодование как в Корее, так и в международных кругах. Ван Колжон оказался пленником в своем дворце. - На какое-то мгновение он замолчал, смотря в свою тетрадь. Посмотрел на нас ничего не выражающим взглядом и продолжил: - Его личная охрана была заменена отрядом, подготовленным японскими инструкторами. 20 декабря 1895 года вышел декрет, направленный на уничтожение корейских традиций - запрещалось курить трубки, носить корейские шляпы и традиционные корейские прически, что вызвало антияпонские протесты. Опасаясь за себя и жизнь наследника, Коджон обратился к России за покровительством, a 11 февраля 1896 года он и его сын, переодетые в женскую одежду, бежали из дворца и укрылись в русской миссии. На следующий день... - но тут его прервал стук в дверь. Я ушла в свои мысли, продолжая наблюдать за тихо ржущими ребятами, и не обращала внимания на происходящее в эту секунду.

А в этот момент дверь кабинета с тихим щелчком открылась, и в ней показалась голова нашего милейшего на свете директора. Он, ничего не говоря, поманил рукой учителя Ли к себе, и они вышли из класса. Тут же гул заинтересованных голосов разнесся по помещению, перебивая одним другой.

- Зачем он интересно его позвал? - слышала я шепотки ребят. - Учителя Ли же вообще стараются не трогать из-за его отрешенности.

Это было правдой: учитель Ли немного отличался от других окружающих нас, школьников, учителей тем, что он был малоэмоциональным человеком. То есть проявлял минимальные эмоции, и то это были максимум либо усталость, либо неконтролируемая злость. Чаще всего первое, потому что разозлить его было просто нереально. Иногда создавалось впечатление, что ему плевать на свой предмет, но на самом деле это не так. Он все время проводит в , и находят его там за чтением очередной исторической книжонкой.

Именно поэтому его старались не отвлекать от созерцания тишины школьной библиотеки. Когда его о чем-то спрашивали, он просто пожимал плечами и в итоге толку от его мнения было мало. Кроме истории, его больше ничего не интересовало.

Так вот, сейчас любопытных подростков и меня в их числе интересовал вопрос: зачем директор вызвал его? Что такого должно было произойти, чтобы он сам пришел к нашему кабинету, - спустился со своего третьего-царского этажа к нам, в низовья, - и самолично подозвал к себе учителя Ли.

Все разом затихли и стали прислушиваться к голосам за дверью.

- Вы... У Вас сейчас урок у класса учителя Ким? - речь директора была сбивчевой, как будто он очень нервничал или переживал.

- Да, - спокойно ответил ему учитель Ли. Впрочем, ничего удивительного.

- А-а, Лалиса Манобан на месте? Она сейчас в классе? - с какой-то надеждой спросил директор. Мы с классом переглянулись, непонимая, что происходит.

- Нет, - так же спокойно ответил учитель.

- Нет?! Что, правда нет? - теперь же это было похоже на восклик полного отчаяния. Только странно, что это отчаяние исходило от директора. Он у нас человек жизнерадостный, и нам казалось, что ни одна зараза, - будь она живой или мертвой, - не может опечалить этого человека.

- Нет, правда.

- Что же... Тогда прошу распустить всех детей по домам и желательно поскорее. У нас случилось не очень приятная вещь с ученицей Манобан.

Тут мое сердце замерло. Дыхание резко перехватило от домыслов того, что могло с ней случиться. Она ведь пошла домой совсем одна! И как я только додумалась отпустить ее! Совсем уже с этим парнем рехнулась, что поставила подругу на второе место.

Я тут же достала телефон и набрала номер Лисы. Мучительно долгие гудки заставляли меня то задерживать дыхание, то грызть ноготь от волнения, хотя такой привычки у меня отродясь не было.

Трубку она не взяла.

Я подорвалась с места и выскочила в коридор, тут же натыкаясь на директора и учителя. Первый удивленно поднял брови, а последний лишь немного недовольно скривил лицо. Мне было сейчас не до того, чтобы удивляться эмоциям учителя Ли, поэтому я сразу спросила у директора о том, что хотела:

- Что с ней?

- Милочка, Вам необязательно знать подробности, - пытался успокоить меня мужчина. - Идите скорее домой, позже Вам все расскажут Ваши родители.

- Директор, скажите, что с ней? - я отчаянно вцепилась в рукав его пиджака и умоляюще посмотрела в глаза.

Видимо, он все-таки понял, что для меня это очень важно, и решил ответить:

- Дженни, девочка, успокойтесь, - Он поглаживал меня по плечу, но от этого легче мне не становилось совсем. - Лучше, конечно, присесть, но стула под рукой нет.

Он тянул время, а меня неумолимо скручивало от осознания того, что с ней случилось страшное. И в какой-то степени из-за меня.

- Лалису Манобан сбила машина.

Четыре слова, а у меня рухнул мир.

Всего лишь четыре слова заставили поплыть мое сознание, и я в бессилии плюхнулась на пол.

Темнота поглощала меня, а эти четыре слова так и крутились в мыслях, которые не хотели отпускать меня в такую приятную бездну.

Тишину, где нет таких страшных слов, от которых мне хочется прыгнуть под машину за ней.

За моей Лалисой. За той, кто вытащил меня из моего кокона семь лет назад. За той, кому я дарила всю свою любовь.

За той, кого я так спокойно променяла на парня-анонима.