Моленья.

Won't you die tonight for love
Ты умрёшь сегодня ночью ради любви?
Baby join me in death
Детка, давай умрём вместе!

This world is a cruel place
Этот мир — жестокое место,
And we are here only to lose
Мы здесь только для потерь.
So before life tears us apart
Так что пока жизнь нас не разлучила,
Let death bless me with you
Пусть смерть благословит меня с тобой...

* * * *

   Ханна Форт не была наивной, скорее доверчивой девушкой.  С юных лет её брат берёг её от всех напастей, будь то от мальчиков, что хотели познакомиться, но он им не доверял, потому что они были крайне избалованы, ругались так, что девичьи уши могли завянуть, или же от больного падения, когда она только-только училась кататься на велосипеде, роликах.
Брат словно всё время был рядом — в мыслях, в чувствах.  Иногда он казался даже ближе, чем физически: и во время экзаменов, и в коридорах, и даже там, где вообще никого не было.  Он был повсюду — и при этом нигде.  И порой, то, как он опекал её, слегка раздражало младшую сестру, ведь он иногда мешал ей быть самой собой. Быть может из-за какой-то там "опеки" Ханне и казалось, что он был везде, будто его карие глаза с особой наблюдательностью осматривают помещение в поисках сестры.

В их семье царила недосказанность и тепло, будто их мир был защищён каким-то невидимым барьером, где разногласий не существовало.

Несколько лет назад они вместе с семьёй переехали в Нью-Йорк — почему именно туда, Ханна так и не поняла до конца. Казалось, что ей было всё равно. Но правда была в том, что она не интересовалась причинами, потому что ей нравилось двигаться, меняться, новые места и знакомства. Имена новых знакомых она записывала в заметки — так она могла не ошибиться, когда говорила: «Это тот, кто...», — чтобы не назвать кого-то другим именем и не обидеть. Казалось, у неё было всё: семья, знания… и больше ничего не нужно.

В последнее время брат словно отпустил её в свободное плавание. Хотя, нет. Ханна мысленно понимала, что он не может быть постоянно рядом, он был старше на несколько лет. Он почти исчез, словно растворился там, где бывает их дядя — Ренальд, младший брат их отца, если быть точнее. Эктор, её брат и раньше  общался с дядей, но в последние годы всё чаще ночевал не дома, а у него. Может быть, так казалось самой Ханне, но эта "свобода" немного завела в тупик.

Наступила жара, и дни становились всё скучнее. Многие из её знакомых разъехались, и жить стало особенно одиноко. Тогда, усталая и без особого вдохновения, Форт взяла в руки телефон и написала куратору. А потом узнала: некоторые первокурсники поступили так же, как и она. В начале августа, лёжа в своей комнате в общежитии, она переписывалась с подругой из другого штата. Та не скучала — у неё было много работы в кафе, а минуты отдыха Форт буквально урвала. Ханна ловила эти драгоценные моменты, когда могла отвлечься на истории из жизни других, даже если люди ей вовсе незнакомы..

И вдруг за дверью раздался стук. Спешно попрощавшись с знакомой, Форт подошла к ней. 

— Привет, Ханна, — сразу сказала Лиззи, как только дверь распахнулась. Большие, карие глаза напротив источали удивление.  — Я подумала… точнее, мы с ребятами подумали: а почему бы  не прогуляться по колледжу? Уже и разрешение получили.

Форт стояла, смотрела на Лиззи, большими, карими глазами. В мыслях уже представляла себе эту прогулку, эту новую разгрузку. Ну потрясающе, ну!  Всё шло как нельзя лучше — лучше, чем могла бы представить.

— Я за! — произнесла она уверенно, словно почувствовала, что всё складывается именно так, как должно.

В сердце Форт зазвучало что-то тёплое и живое — маленькое ощущение счастья, простое и настоящее.

* * *

Два дня спустя.

Воздух был плотным от летнего зноя, пропитанным запахами асфальта и пыли. Ханна вышла из общежития, ощущая, как последние лучи солнца скользнули по лицу. Ей писал брат, с просьбой выйти.

И сейчас, перед ней, словно черная тень, застыла машина. Безупречно гладкая, сверкающая даже в сумерках. Рядом с дверью стоял Эктор. Он как раз отходил от окна, и последние слова, которые достигли её слуха, были произнесены с едва уловимой интонацией, от которой у Ханны на мгновение замерло сердце:
— «Попытка не пытка, я в деле».

Ханна едва заметно нахмурилась. «Очередные дела брата», — подумала она, хотя в этих словах было что-то новое, что-то, чего она раньше не слышала. За рулём машины никого не было видно. На секунду её взгляд зацепился за тёмный салон, прежде чем брат подошёл к ней.

«Сейчас он протянет руку для распальцовки», — вновь подумала Ханна, инстинктивно вытягивая свою ладонь. Это был их старый, добрый способ прощания и приветствия. Но Эктор сделал иначе. Его тёмные глаза, обычно такие внимательные, теперь скользнули по ней, словно мгновенно сканируя, всё ли в порядке. Затем он протянул свою руку, но не для привычного жеста. Он просто пожал её ладонь. Крепко, но без излишней силы. Ханна удивлённо моргнула. Это было не похоже на него.

— Садись, —  указал он, открывая для неё заднюю дверь. — Поедем.

Интерес смешался с лёгким недоумением. Куда они едут? Садясь в машину, она опустилась на заднее сиденье. Эктор занял переднее, и лишь тогда, когда она устроилась поудобнее, она увидела его. За рулём сидел дядя Ренальд.

Ещё не достигший сорока лет, он излучал ауру спокойной, уверенной силы. Казалось, каждый его жест, каждый изгиб губ говорил о безусловной власти над ситуацией. Его лицо, освещённое вечерними огнями, было чётким, полным жизни, а в глазах горел огонь, присущий человеку, который знает, чего хочет, и умеет этого добиваться.

— Ханна, — произнёс он, голос дяди был низким, но звучал так, будто сама судьба говорила с ней. Именно так чувствовалось ей. Быть может, другого определения нет. — Рад тебя видеть. Эктор часто о тебе говорит. — он кивнул в сторону брата, Ханна тоже посмотрела. В зеркале переднего вида их взгляды встретились.

Они тронулись. Машина плавно скользила по вечерней улице, отражая в себе огни фонарей и мелькающие силуэты зданий. Ренальд говорил, его тон был ровным, но в каждом слове чувствовалась глубокая мысль, обращённая в будущее.

— Хочется сказать вам двоим нечто важное, — начал он, не отрывая взгляда от дороги, — самое ценное, что есть у человека, — это доверие. Когда ты можешь положиться на кого-то, зная, что этот человек не подведёт, даже когда всё вокруг рушится… это бесценно. Особенно в нашем с твоим братом,  деле. Это как фундамент, на котором строится всё остальное. А ты, — он посмотрел в зеркало, его точный взгляд на мгновение задержался на ней, — умеешь доверять?

Ханна притихла, будто поражённая глубиной его слов. Она размышляла, пытаясь понять, откуда взялась эта серьёзность. «Наверное, Эктор уже наговорил дяде всякого, — подумала она, — что мне нужна особая опека». Но в словах Ренальда не было и тени снисхождения.

— Учусь доверять с.. детства — тихо ответила она, ощущая, как её собственное мироощущение начинает меняться под влиянием этой немного нескладной поездки.

— Хорошо, — кивнул Ренальд. — Учиться никогда не поздно.

А брат всё молчал.

Через некоторое время машина повернула и направилась к элегантному, приглушённо освещённому зданию, возвышающемуся над городом. То было не просто кафе, а место с особой атмосферой, где, казалось, время замедляло свой ход.

— Мы немного поужинаем, — поставил перед фактом Ренальд, паркуя машину.  — и обсудим кое-что. Не бойся, всё в порядке. Просто..тебе следует кое-что понять.

Ханна почувствовала, как в ней нарастает не только любопытство, но и некое предвкушение. Форт вновь метнула взгляд в сторону брата.

* * *

Уже в конце августа Ханна вызвалась на роль экскурсовода. Рядом был мистер Найт, монотонно говорящий какие места можно сегодня посетить, ведь со дня на день начнутся занятия.
Ханна послушно и даже заинтересовано кивала. Моментами резче, чем обычно.

И казалось лишь спустя долгие минуты она ощутила то, чего хотела. Новое знакомство, экскурсия. Всё шло хорошо, Форт кидала взгляды на Нат. В принципе ощущение совсем немного давило. Чего-то не давало покоя, и пройдя многие коридоры Ханна утеряла напряжённое чувство.
А когда охранник упомянул фамилию Нат, в голове Ханны прозвенел какой-то звоночек и вновь напряжённое чувство, какое-то дежавю, будто она уже где-то слышала эту фамилию, где-то ловила тихую интонацию с участием этой фамилии.

Сердце билось чуточку быстрее и сама Ханна с каким-то усердием даже попыталась вспомнить что-то. И это что-то ускользало среди прочих воспоминаний. И всё зря.

Ведя чемодан Делвон Ханна в  предвкушении улыбалась, в первые она первокурсница, впервые у неё будет соседка. Всё это так вызывало трепет. Казалось, Ханна произнесла вполне обыденные слова. Но сама же зацепилась за них. «Делвон, Делвон, Делвон..кто же? Кто же ты?»

И в этот раз не зря. Будто вспышкой тот вечер в компании дяди и брата, когда Форт возвращалась из уборной и подходя к столику, краем уха смогла уловить: «..Делвон». Сказал тогда дядя, чуть наклонившись к Эктору. И то была тихая интонация. Почему-то это задело Ханну, заставляя подумать что что-то здесь не так. Вокруг: парочка совсем не обращающая внимание на окружающих людей. Люди в возрасте, которых уж точно не интересовали разговоры других. Женщина сгорбившаяся над книгой. Парень что засел в ноутбуке. Да в конце концов музыка, играющая в кафе заглушала любые разговоры, если не подойти к определенному столику.

И только эти два: дядя и племянник. Это и задело Ханну.
Кое-кто не доверял, либо скрывал. Ей же просто заливали уши глупостью.

* * *

И уже на следующий день, в конце занятий, к общежитию подъехал брат. Он подошёл к ней серьёзный и чуть чрезмерно важный. Ханна смотрела на брата во все глаза, думая, что перед ней мираж:

— Ты пришёл позлорадствовать или...? 

Однако Эктор протянул ей руку, и они пожали друг другу руки — по обычаю, не желая обниматься, как нормальные близкие и родные люди.

— Обычно этим занимаешься ты, выставляя меня эгоистом, — он покачал кудрявой головой и сунул руку в карман штанов, вытаскивая на свет любимый шоколад сестры. Форт поняла, что это именно тот шоколад: с малиной и перцем чили. А сердце забилось немного сильнее — чаще, чем от присутствия брата. Шоколад — до добра не доводит.

— Итак, братец? 

Ханна довольно и даже как-то ехидно улыбнулась  —   следовало ей забрать плитку шоколада.

— Итак? 

Форт замолчали, переглядываясь друг с другом, в ожидании продолжения. Кто из них кто? Кто сделает первый шаг? Кто отступит?

— Ты ведь не пришёл только чтобы передать мне плитку любимого шоколада? Что за манипуляция, а? 

Точно. Это будто не Эктор в последнее время игнорировал её и родителей. Тот единственный день в август месяц не считается — он просто создавал иллюзию близости, но молчал. Долго и упорно. Эктор оглянулся на мимо проходящих студентов и резко потерял к ним  интерес. Он выпалил, так будто всё нормально:

— Так что, сестрёнка, как прошёл твой первый великий день? 

Ханна покачала кудрявой головой, как и брат, — он не любил оправдываться, и это понятно. Правда непонятно чем он занимается..Так что ей пришлось идти на компромисс. Не совсем так, скорее — отступить.

— Ну… не доводилось опозориться на первом уроке, знаешь ли, — уголок губ поднялся, и вся Ханна даже подобралась. — Вполне прилично ответила на вопрос… Правда, он мне  и не задавался напрямую, но и это было не главное. — пожала она плечами.

Ханна вновь покачала головой из стороны в сторону — кудри повторяли движение. А брат тем временем внутреннюю сторону щеки прикусил и поднял правую бровь, насмешливо.

— Не перестаёшь удивлять, сестрёнка. 

— Мы даже немного похожи, знаешь ли… правда, нет, — вдруг спохватилась она, поняв свою ошибку. — Мы будто две стороны одной медали: я учусь, готовлюсь, а ты на первом уроке едва не задремал. О! — она подняла ладонь, чтобы остановить брата, — да-да! Ты ведь мог подготовиться, а ты... негодяй! — ткнула она пальцем в брата. — Берт  мне в красках всё рассказал.

Форт чуть смутился, да и щёки его немного покраснели. Хотя, вроде ничего такого там не произошло, просто некоторые ребята посмеялись с казалось бы обычной ситуации, а он весь хмурый и недовольно смотрящий в глаза преподавателя, чья улыбка в тот момент была до ушей, не иначе. Возможно, ему просто не понравился подкол сестры.

— Ну да, сестрёнка, ты куда лучше. Продолжай оставаться в центре внимания… 

— Да я?! — воскликнула Ханна. — Ты сам… 

— Тебе идёт. — быстро перебил её Эктор, пожимая руку подошедшему парню. — Привет, Марк! Как учеба? — Он немного доверял этому парню, уважительно с ним общался, ведь тот был своего рода другом для его сестры. 

Марк же был рад видеть Эктора. Было что-то цепляющее в старшем брате Ханны: он видел и отличия, и схожести между ними. Они действительно напоминали две стороны одной медали. 

— Привет. По первому дню сказать ничего особо нельзя — давай ты заскочишь ещё пару раз. Тогда будет время понять, что к чему, — шатен подмигнул кудрявому  и тот чуть заметно улыбнулся. 

Ну, то есть кое-кому хотелось видеть кудрявого в общежитии. 

Ханна равнодушно и с улыбкой смотрела на обоих.

____
Дальше, дальше..