Доверься мне

(Мария,автор)

Мешай моим планам.
Врывайся в графики и даты.
Молчи.
Или смейся.
Или плачь.
Просто будь.
Этого достаточно, чтобы я был счастлив.

От лица Энтони

Я медленно открыл глаза. Вокруг была звенящая, давящая тишина, нарушаемая лишь равномерным пиканием монитора у кровати. Первое, что я осознал — эту тишину нужно немедленно разорвать. Голос мой прозвучал хрипло и слабо:
— Я че, помер что ли?

И тут же мой взгляд встретился с ее взглядом. Алия. Она сидела в кресле у окна, и в ее глазах читалась такая глубокая, неподдельная тревога, что мне стало больно. Она узнала. Узнала про операцию. Она была последним человеком, который должен был об этом узнать. Последним, кого я хотел втягивать в этот кошмар и заставлять переживать. Ей и так досталось от меня сполна.

Ко мне по моей же настойчивой просьбе зашел Алан, принеся ноутбук, зарядку и папку с самыми неотложными документами. Ведь мне предстояло лечь в больницу, и чуть меньше чем через неделю — операция. А потом, если все пройдет хорошо, месяц, а то и два реабилитации, процедур и вынужденного бездействия. Мда. Ну и встрял я по полной. Алан, хотел остаться со мной, но появившийся Анатолич безапелляционно выгнал его, пригрозив конфисковать и ноутбук. Мне с трудом удалось отстоять электронного друга.

— На, — Алан сунул мне в руки стопку книг. — Классика и немного современной литературы. И запомни: за ноутом — не больше четырех-пяти часов в день. Ты здесь чтобы лечиться, а не работать.

Я лишь кивнул, прекрасно зная, что выполнять это не буду. У меня дохрена работы, особенно сейчас, когда компании нужно сохранить стабильность в мое отсутствие.

Время в больничной палате текло неестественно медленно, растягиваясь, как резина. Каждая минута казалась вечностью. Я давал себе небольшие перерывы, отрываясь от экрана, и открывал томик «Евгения Онегина» или мрачное «Преступление и наказание». Слова сливались в однородную массу, не доходя до сознания, но сам ритуал чтения бумажной книги успокаивал.

Наступило пять вечера. Солнечный свет уже стал косым и золотым, окрашивая стены палаты в теплые тона. И в этот момент в дверном проеме показалась женская фигура. Высокая, стройная, с озорными карими глазами и знакомой до боли улыбкой. Это была... ЛИКА?

Неужели моя сестра приехала? Радость, острая и чистая, как глоток родниковой воды, ударила мне в голову.
— ЛИКА! УРААА! — заорал я на всю палату, забыв о всякой солидности, и подорвался с кровати, едва не запутавшись в капельнице.

— ЭНТОНИ! УРАААА! — ее звонкий голос вторил моему.

Мы схватились в объятиях, крепкие, почти до хруста, как в детстве. Она пахла дорогими духами, самолетом и домом. Настоящим, безусловным домом. В ее руках был огромный пакет, из которого доносился умопомрачительный запах домашней еды.

— Так, больной, — она отстранилась и строго ткнула пальцем в сторону кровати. — Марш на место! А я тут все разложу. А потом ты мне все расскажешь, как довел себя до такой жизни.

Я, как послушный мальчишка, покорился и улегся. Она же, как настоящая хозяйка, принялась расставлять по тумбочке контейнеры с котлетами, салатами и даже домашним пирогом.

— Ну что, — начала она, усаживаясь рядом, — нашел наконец кого-нибудь? Или до сорока будешь принципиальным одиночкой, пугая всех своих сотрудников?

Я рассмеялся, и этот смех был таким же легким, как в юности.
— На самом деле... есть одна девушка. Алия. Мы с ней... сотрудничаем. — Я запнулся, подбирая слова. — Боже, Лик, она... она прекрасна. Умная, сильная, и когда она смотрит на тебя, кажется, что весь мир замирает.

Моя сестренка засмеялась, ее глаза блестели от любопытства.
— Вау! Это звучит серьезно. А фото есть? Она действительно очень красивая? — она подмигнула.

Я, чувствуя легкую глупость и огромное счастье, достал телефон и показал ей фотографию Алии с нашей пресс-конференции. Лика внимательно изучила снимок.
— Ого! Она и правда очень красивая! И взгляд... властный. Надеюсь, ты ей скоро во всем признаешься? А то знаешь, если будешь тянуть, то будешь полным идиотом. Такие женщины не ждут вечно.

От лица Алии

Утро было разбитым, с тяжелой головой и тревогой на душе, но к десяти я уже была на объекте. Работа, как ни странно, стала спасением — она не оставляла времени на панику. К счастью, в этот раз все шло по плану, без сюрпризов.

К пяти вечера я освободилась и, недолго думая, решила заехать к Энтони. Бедняга, наверное, целый день маялся в одиночестве в этой больничной камере. Я быстро заскочила домой и на скорую руку, с помощью Мэдди, собрала ему передачку — домашний куриный бульон, который, как утверждала моя подруга, «лечит все болезни», и легкий салат.

Когда я подошла к его палате, дверь была приоткрыта. Я заглянула в щель и замерла. Рядом с его кроватью, оживленно жестикулируя, сидела молодая, очень привлекательная девушка. Это была Лика, его сестра. Мы с Мэдди на прошлой неделе, движимые здоровым любопытством, нашли ее инстаграм. Она и правда была красоткой — совсем не похожа на своего брутального брата.

Они так увлеченно разговаривали, смеялись. Энтони выглядел... расслабленным, счастливым. Таким я его еще не видела. Я наблюдала за этой сценой несколько секунд, и сердце сжалось от странного чувства — смеси нежности и легкой грусти. Я решила им не мешать. Пусть лучше он побудет с семьей, получит ту поддержку, которую я, со всеми своими сложными чувствами, дать ему пока не могу.

Я тихо поставила свой розовый пакет с контейнерами на скамейку прямо у двери его палаты и так же тихо ушла, чувствуя себя одновременно и великодушной, и немного одинокой.

От лица Энтони

Мы с Ликой проговорили еще часа два. Она рассказывала о своих путешествиях по Европе, я — о борьбе с Игорем (сильно приукрашивая, конечно, чтобы ее не пугать). И вот настал момент ее провожать. Выйдя в коридор, я вдруг заметил на скамейке у своей палаты одинокий розовый пакет. Лика его не взяла, он был явно не ее.

Я подошел ближе. Заглянул внутрь — аккуратные контейнеры с едой. Сердце екнуло. Я подозвал проходившую мимо санитарку, милую пожилую женщину.
— Извините, вы не видели, кто это оставил?
— А, вроде девушка... Высокая, в элегантном черном пальто и платье, волосы длинные, темные. Красивая очень. Постояла у двери, положила и ушла.

— Спасибо вам большое, — пробормотал я, и по моей спине пробежали мурашки.

Неужели это приходила Алия? Но почему же она не зашла? Почему не осталась? В голове тут же всплыли слова Лики: «Такие женщины не ждут вечно». Что, если она решила, что у меня есть кто-то другая? Или... что если она просто отступила, не желая брать на себя груз моих проблем?

Паника, острая и иррациональная, сжала мне горло. Я не мог допустить, чтобы она снова отдалилась. Не сейчас, когда я наконец-то понял, что она значит для меня. Я почти бегом вернулся в палату, схватил телефон и начал лихорадочно искать ее номер в списке контактов. Палец дрожал, когда я нажал на кнопку вызова.

Трубка была поднята почти мгновенно.