Доверься мне

Афанасий Фет
   Шёпот, робкое дыханье,
   Трели соловья,
   Серебро и колыханье
   Сонного ручья.
   В сумраке — два силуэта,
   И в тишине — «люблю».
   И в ответ — «и я»... И это
   Больше не сорву.

От лица Энтони

Я не мог уснуть почти всю ночь. В голове крутились навязчивые мысли о том загадочном мужском голосе в телефоне и той самой руке в ее сториз. Каждая клеточка моего организма, измученная болезнью и неопределенностью, требовала ясности. Адреналин, который моя предательская опухоль вырабатывала в ответ на стресс, колотился в висках, не давая забыться тяжелым, беспокойным сном.

И вот утром она приехала. Боже, прошло совсем немного времени, а я уже успел до боли соскучиться по ней. По ее уверенной осанке, по умным, пронзительным глазам, по тому чувству спокойной силы, что исходило от нее. Она вошла, стараясь выглядеть деловой и собранной, но я видел — она тоже нервничает.

Нельзя было больше тянуть. Я собрал всю свою волю в кулак, отбросил глупые сомнения и решился на самый откровенный разговор в своей жизни.
— Али, — начал я, и голос мой прозвучал тише, чем я хотел. — Я бы хотел тебе признаться. Долгое время для меня ты была не просто партнером по бизнесу. Ты стала человеком, о котором я думаю постоянно. 24/7. В болезненных бреднях, в редкие минуты покоя, в самые тяжелые и в самые светлые моменты. Ты всегда там.

Я сделал паузу, глотая воздух, чувствуя, как бешено стучит сердце.
— Для такой, как ты, — продолжил я, глядя ей прямо в глаза, — не подходят обычные, заезженные слова. «Я тебя люблю» — это слишком мало. Это не отражает и десятой доли того, что я чувствую. Ты... ты выше и лучше этого. Ты — мой самый сложный и самый желанный проект. Мой выигранный тендер. Мое лучшее инвестиционное решение.

Я видел, как она замерла, не дыша, ее широко раскрытые глаза были прикованы ко мне.
— Я смогу понять, — мои пальцы непроизвольно сжали край одеяла, — если у тебя есть кто-то другой. Этот парень... вчера... Но знай одно. Если из двадцати шагов, ты сделаешь хотя бы один... я доделаю остальные девятнадцать. Неважно, сколько времени это займет.

Она молчала, и эти секунды показались мне вечностью. Потом ее губы дрогнули, и она тихо, почти шепотом, проговорила слова, которые перевернули всю мою вселенную:
— Я... я тоже тебя люблю.

Сначала мы просто смотрели друг на друга, не в силах поверить. А потом наши лица одновременно озарились самыми широкими, самыми глупыми и самыми счастливыми улыбками. Я подошел к ней, забыв о слабости и капельнице, и обнял ее так крепко, как только мог, вжимая в свою больничную рубашку. Она обняла меня в ответ, и в этот момент она не была миражом. Она была самой настоящей, теплой, пахнущей дорогими духами и надеждой. Я не знаю, сколько мы так стояли — может, минуту, может, десять. Но я чувствовал, как что-то тяжелое и ледяное, годами копившееся внутри, тает и уходит, сменяясь непривычным, оглушительным счастьем.

— А давай... встречаться? — предложил я, и мы оба рассмеялись, понимая, насколько это звучало по-юношески, наивно и прекрасно.

Но черт возьми, на душе было так хорошо, так легко, как не было, наверное, с самого детства. В этот момент ей позвонили. Какой-то аврал в офисе, приехал Юсупов. Мы нехотя оторвались друг от друга, как подростки, застигнутые родителями. На прощание я наклонился и поцеловал ее. Легко, почти несмело. Она на секунду замерла от удивления, а потом улыбнулась, и в ее глазах заплясали озорные искорки. Легкой, летящей походкой она вышла из палаты.

Ах, эта женщина... Это не женщина. Это стихийное бедствие. Но отныне — это моя стихия. И я готов принять любой удар, лишь бы оставаться в ее эпицентре.

От лица Алии

УРАААА! У МЕНЯ ПОЛУЧИЛОСЬ! МЫ ВМЕСТЕ!
Эти слова бились в моем сознании яркой, праздничной гирляндой. Мне, твердой и прагматичной Алие Викторовне, через пять дней исполняется тридцать лет, а я веду себя как восторженная школьница, впервые влюбившаяся в старшеклассника. В моем BMW гремела не просто веселая, а ликующая песня, и я орала ее во все горло, выбивая ритм по рулю:

— Да, со мной не просто!
А кому сейчас легко?
Да по ходу разберемся кто кого чего!

В офисе я появилась словно на крыльях, с сияющей улыбкой до ушей. Сотрудники провожали меня удивленными взглядами, но мне было плевать. В моем кабинете, как и сообщали, сидел Андрей Юсупович, невозмутимо попивая кофе.

— Ну, привет, Викторовна, — приветствовал он меня, его хитрые глаза сразу все просекли. — Как дела? Вижу, светишься от счастья, как новогодняя елка.

Я рассмеялась, не в силах сдержать эмоций.
— Ой, здравствуйте! Знаете, Андрей Юсупович, когда человеку есть от кого светиться, он будет ярче, чем тысяча солнц!

Мы оба весело рассмеялись.
— Так я привез тебе гостинцев, — сказал он, указывая на увесистую коробку. — Чайку нашему, целебный, и шоколадки казахстанские. А то в прошлый раз ниче нормально пообщаться не успели, одни дебри эти ваши.

— Так давайте щас же чаю и выпьем! — с энтузиазмом предложила я. — Дела подождут!

— А давай, — с готовностью согласился он.

И вот так, три часа пролетели совершенно незаметно. Мы болтали обо всем на свете — о бизнесе, о жизни, о планах на будущее. Андрей оказался прекрасным собеседником, мудрым и с отличным чувством юмора.

— Ну что ж, у тебя тут, конечно, хорошо, царство-государство, — наконец поднялся он, собираясь. — Но мне пора.

— Ох, жалко, — искренне выдохнула я, провожая его. — До свидания! И огромное спасибо за чай и компанию!

Как только дверь закрылась, я тут же позвала Мэдди. Она влетела в кабинет, и я, не в силах сдержаться, выпалила ей все: про признание, про объятия, про тот нереальный поцелуй. Мы с ней пищали от восторга, как две сумасшедшие, прыгая по кабинету.

Когда первая волна эйфории схлынула, Мэдди села на край стола, и на ее лице появилась хитрая, знающая улыбка.
— Короче, Аля, — начала она. — Помнишь ту самую вечеринку в клубе, после победы над Игорем?

Я согласно кивнула, предчувствуя подвох.
— Ну так вот, — продолжила она, наслаждаясь моментом. — Ты тогда... как бы это помягче... довольно основательно засосались. И, судя по тому, что сейчас произошло, и по тому, как он на тебя смотрел тогда... Энтони все прекрасно помнит.

Я остолбенела. Вот это поворот! Значит, он все это время знал? И все равно сомневался, ревновал?

Но потом я просто махнула рукой и снова расплылась в счастливой улыбке.
— Ну и ладно! Все равно мы сейчас встречаемся!