Доверься мне

Арсений Тарковский
   Ещё не знаем мы, куда несёмся,
   И не пытаемся друг друга удержать.
   Лишь с каждым днём нам как-то  лучше аспится,
   И проще стало понимать и прощать.

От лица Алии

Прошло два дня, насыщенных до предела нервами, бумажной работой и бесконечными звонками. Но сегодня — день икс. Сегодня мы с Энтони летим в Казахстан. Мэдди и Алан остаются на передовой — здесь, в эпицентре войны с Игорем, дел было невпроворот.

Четверг, 14:07

Я подъезжала к аэропорту, чувствуя себя так, будто меня переехал каток. У входа, прислонившись к стене с двумя бумажными стаканчиками кофе, меня ждал Энтони. Он выглядел не лучше: темные круги под глазами, чуть помятая рубашка. Вчера мы до двух ночи копались в документах, сверяя каждую цифру будущего контракта.

Мы молча улыбнулись друг другу — улыбками людей, прошедших через одно испытание и стоящих на пороге следующего. Он протянул мне один стаканчик.
— Держи.

Мы прошли регистрацию и, забившись в кресла в зале ожидания, молча пили свой кофе, наслаждаясь редкими минутами бездействия. Я заранее скачала какой-то бестселлер из списка рекомендаций и новую музыку. Через час мы уже сидели в самолете. Конечно же, наши места были рядом. Первые полчаса полета мы молчали, не в силах вымолвить и слова. Я достала телефон и начала читать.

К пятой главе (а всего их было двадцать) мое лицо начало выражать всё спектр эмоций от недоумения до чистого, неподдельного ужаса. Сцены были настолько откровенными и написанными таким вычурными, что хотелось плакать. Я сидела, уставившись в экран с вылупленными глазами, не в силах оторваться от этого литературного треша.

Это заметил Энтони. Он снял один наушник.
— Алия, приём? — тихо спросил он. — У тебя лицо, будто ты только что увидела привидение. Что случилось?

Я, не говоря ни слова, с видом полной безысходности сунула ему в руки телефон, открытый на самом «сочном» моменте. Он пробежал глазами по тексту, его брови поползли вверх. Затем он поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела то же самое ошеломленное недоумение. Секунда — и мы оба, не сговариваясь, разрыдались от смеха, стараясь делать это как можно тише, чтобы не привлекать внимание других пассажиров.

— Мляяя, Алиии... — выдохнул он, давясь смехом. — Чё ты читаешь, твою мать...

Я, всхлипывая и вытирая слезы, проговорила:
— Энтони, это бестселлер! Это, твою за ногу, читают люди! И кто-то это... написал и, наверное, еще и гордится!

Следующие три часа пролетели незаметно. Мы обсуждали всё подряд — от самых кринжовых книжных и киносюжетов до самых сложных деловых переговоров в нашей карьере. Смех сближал нас быстрее любых официальных протоколов. В конце концов, я, измотанная и счастливая, уснула под свой любимый трек, тихо звучавший в наушниках:  Summertime Sadness
Нам предстояло лететь еще долгих девять часов, но впервые за многие дни я чувствовала не тревогу, а странное, щемящее предвкушение.

От лица Энтони

Алия меня, конечно, добила этими своими книжками. Этот ее шокированный вид был бесценен. И в этот момент, глядя на нее, смеющуюся до слез, я с абсолютной ясностью понял: мне с ней хорошо. Невыносимо комфортно. Возможно, это зарождающаяся любовь? Возможно, просто сильная симпатия? Я не знал. И, что самое странное, эта неопределенность меня больше не пугала, а манила.

Мы приземлились днем, и нет, мы не попали в сцену из сопливого сериала, где нас по ошибке заселяют в один номер. Наши номера в отеле были рядом, оба с шикарным видом на раскинувшуюся под нами новую, футуристическую Астану.

В пять часов вечера, немного отдохнув, мы вышли погулять. Город поражал своими масштабами, смешением стилей и какой-то особой, восточной гостеприимной атмосферой. Погода была шикарной, прохладной, но солнечной. Мы бродили по Президентскому парку, и люди вокруг были на удивление приветливы. Но больше всего в этой поездке мне нравилась компания Алии. Она была расслабленной, улыбчивой. Казалось, она смогла отбросить хоть на время тот тяжелый груз, что давил на нее все эти недели. Она была счастлива. И, возможно, внутри себя она уже сделала самый важный шаг — шаг к доверию.

— Подожди меня здесь, — сказал я ей, заметив на площади девушку с корзиной цветов.

Она удивленно посмотрела на меня, но осталась стоять подле фонтана. Я вернулся с пушистым букетом из алых роз.
— Держи, Аля. Это тебе, — протянул я цветы. — Они... они мне напомнили тебя. Такую же яркую, красивую и с характером.

Она замерла на несколько секунд, глядя на букет с настоящим ступорем на лице. Затем медленно, почти нерешительно, приняла его.
— Спасибо, ухажер хренов, — рассмеялась она, прижимая розы к груди. — Ахахахах!

Мы оба рассмеялись, и над нами парила атмосфера легкого, ни к чему не обязывающего счастья. Но в глубине души я знал: завтра нас ждет тяжелый трудовой день. И от того, как он пройдет, зависит очень многое.

Утро 10:00
От лица Алии

Мы подъезжали к производству Андрея. Это был современный металлургический комбинат на окраине Астаны — громада из стекла и стали, поражающая чистотой, порядком и размахом.

Нас у входа встречал сам Андрей Юсупович — мужчина лет пятидесяти, с умными, немного хитроватыми глазами, но открытой, гостеприимной улыбкой. Он был одет в строгий костюм, но поверх него — технологичный жилет с планшетом, выдавшим в нем практика, а не кабинетного работника.

— Алия, Энтони, добро пожаловать в сердце казахстанской металлургии! — громко, перекрывая гул машин, произнес он, пожимая нам руки. — Прошу, не судите строго — не офис, тут пыльно и шумно, зато всё честно, как на ладони. Ваш звонок, Алия, был подобен кавалерийской атаке. Я такого напора не видел со времен своих студенческих лет в Москве!

Он повел нас по цехам. Оглушительный грохот, огненные всполохи раскаленного металла, но при этом — идеальная, почти стерильная организация труда.

Я внимательно изучала автоматизированную линию резки, следя, как компьютерная программа без участия человека раскраивает огромные листы металла.
— Впечатляет, Андрей Юсупович, — прокричала я ему прямо в ухо. — У вас полный цикл. И что важнее — контроль качества на каждом этапе. Это именно то, что нам нужно.

Мужчина улыбнулся, его глаза блеснули от гордости.
— Мы десять лет назад учились у японцев, Алия Викторовна! Переняли не только технологии, но и философию. Наше правило простое: можно один раз проиграть в цене, чтобы заполучить клиента, но нельзя — ни разу в качестве. Сталь — это позвоночник любой стройки. Слабый позвоночник — и всё здание рухнет.

Андрей повернулся к Энтони, который молча и с предельной концентрацией изучал склад готовой продукции, щупая и осматривая каждый образец.
— А вас что больше интересует, Энтони? Логистика или, может, химический состав нашей стали?

Энтони не отрывал взгляда от идеально выстроенных стеллажей.
— Меня интересует всё, Андрей Юсупович. Но прежде всего — стабильность. Я вижу, что вы можете ее обеспечить. И мне нравятся ваши принципы. С такими людьми, которые не прячут грязь под ковер, а честно работают, приятно иметь дело.

Я подошла к ним ближе, стараясь перекричать гул цеха.
— Нам нужен не просто поставщик, Андрей Юсупович. Нам нужен стратегический партнер. После всей этой истории с Игорем мы поняли простую вещь: лучше платить чуть больше, но спать спокойно, зная, что твой тыл надежно прикрыт.

Андрей посмотрел на нас обоих, и в его взгляде читалось одобрение.
— Понимаю. Ну что ж, тогда пройдемте в мой «непыльный» кабинет. Думаю, нам есть что обсудить и подписать.

Кабинет Андрея оказался гибридом музея геологии и современного командного центра. На стенах висели карты логистических маршрутов, пересекающих пол-Евразии, и образцы минералов. На огромном столе лежали два экземпляра толстенного договора.

Андрей, развалившись в своем кресле, начал первым:
— Итак, основные условия, как мы и договаривались с Алией по телефону: фиксированная цена на двенадцать месяцев, приоритет наших поставок для ваших ключевых объектов и еженедельный мониторинг качества вашим инженером прямо здесь, на производстве.

Энтони, просматривая документ, добавил, тыча пальцем в один из пунктов:
— И бонусный пункт, который я внес вчера вечером, — о совместной разработке специальных, морозоустойчивых марок бетона для наших северных объектов. Это то, что даст нам обоюдное конкурентное преимущество на рынках Сибири и Урала.

Я кивнула, с легкой, уверенной улыбкой:
— Мы создаем не просто цепочку поставок, Андрей Юсупович. Мы создаем новый отраслевой стандарт. Стандарт доверия и качества.

Андрей с размахом подписал свои экземпляры, его лицо сияло.
— Согласен на все сто! С такими партнерами я готов покорятьи полмира! — Он с торжествующим видом передал ручку мне.

Я взяла тяжелую, серебряную ручку. Мой взгляд на секунду встретился с взглядом Энтони. В его глазах читался немой вопрос: «Ты уверена?» — и безоговорочное доверие к моему решению. Он почти незаметно кивнул. Я уверенно вывела свою размашистую подпись и передала ручку ему.

Энтони подписал свой экземпляр с той же решимостью. В воздухе повисало ощущение исторического момента. Мы только что скрепили союз, который был куда больше, чем просто бизнес-сделка.

Андрей Юсупович встал, потирая руки, его глаза сияли от восторга.
— Ну вот и все! Поздравляю всех нас! Теперь мы партнеры. А теперь — никаких разговоров о бизнесе до самого вечера! Я вас везу на настоящий бешбармак и кумыс. Вы не были в Казахстане, пока не попробовали кумыс под аккомпанемент наших бескрайних степей!

Короче, мы посидели, отмечали сделку у него в кабинете еще с час, обсуждая уже не детали контракта, а жизни, путешествия и будущее отрасли. Мы вышли из кабинета, и я уже почти вышла в коридор, как вдруг услышала, как окликает Энтони,

(Продолжение следует)