11 глава
Марина Цветаева
В моих ресницах спит стыдливый ветер,
В зрачках — невысказанное «люблю».
Ещё мы оба — только в мире этом,
Но в каждом взгляде — к вечности главу.
От лица Алии
Переговоры с партнерами Энтони оказались на грани провала. Они смотрели на нас с недоверием, их глаза выражали сомнение, а вопросы были острыми, как бритва. Большинство из них были консервативными мужчинами, для которых слово женщины в строительном бизнесе всё еще не имело того же веса. Видя, что логика и факты не до конца доходят, мне пришлось пойти на крайние меры. Я включила всё свое обаяние — мягкие интонации, открытый, уверенный взгляд, легкая, ободряющая улыбка. Я демонстрировала ту самую с легкой загадкой которая знает себе цену.
Энтони, сидевший рядом, всё это видел. Под столом его локоть несколько раз настойчиво тыкался в мой бок, безмолвно приказывая остановиться. Но я игнорировала его. Победа любой ценой. Сейчас это было важнее его мужской гордости.
Самым тяжелым ударом стал отказ Арсения Антонова. Когда он холодно объявил о разрыве договора, я увидела, как мышцы на лице Энтони напряглись, а взгляд стал отрешенным. Он сделал вид, что ему всё равно, откинулся на спинку кресла с маской безразличия, но я-то знала, что это значит. Это был крупный, стратегический провал.
Когда все наконец разошлись на перерыв, гнетущая тишина в переговорной давила на уши. Я поняла — всё плохо. Очень плохо. Энтони, весь такой правильный и пропагандирующий ЗОЖ, молча вышел на крыльцо, и через минуту я увидела в окно знакомый дымок. Решение созрело мгновенно.
Я тихо подошла к нему сзади. Он стоял, прислонившись к колонне, и курил с таким видом, словно пытался отравить весь окружающий мир.
— Короче, могу предложить, — начала я, и он вздрогнул, не ожидая моего появления. — Поделюсь поставщиком. Правда, он из Казахстана. Но ты не пожалеешь, он надежный.
Он резко повернулся, и в его глазах читалось не просто удивление, а настоящий шок. Он затушил сигарету о подошву своей дорогой туфли, не глядя.
— Давай, — хрипло проговорил он. — Я щас слушаю.
— Щас ему позвоню, спрошу, потянет он двоих или нет.
Энтони лишь молча, с всё тем же невероятным удивлением, кивнул. Я набрала номер Андрея Юсуповича, включив громкую связь, чтобы Энтони слышал всё.
— Алло, Юсупович. Короче, знаешь Энтони Коула?
— Привет, Алия Викторовна, — раздался его спокойный, басистый голос. — Да, знаю, конечно. А что?
— Короче, ты ж в курсе, как у нас тут ситуация. Ну, и вот его киданул поставщик, из-за этого треш. Потянешь нас двоих? Потребность в привозах у нас одна и та же.
Андрей на том конце провода немного помолчал, и секунды показались вечностью.
— Короче, Викторовна, — наконец начал он. — Щас позвоню своим, посчитаю логистику. Если потянем — приглашаю к нам, в Казахстан, на производство. Нормально походите, посмотрите всё своими глазами.
— Да, окей, жду, — выдохнула я и положила трубку.
Я повернулась к Энтони. Он всё так же смотрел на меня, словно видел впервые. Ветер подул сильнее, и я невольно съежилась, почувствовав холод осеннего воздуха сквозь тонкую ткань платья. И тут произошло нечто. Не глядя, не говоря ни слова, Энтони снял свой пиджак из мягкой, дорогой шерсти и накинул его мне на плечи. От него пахло дорогим парфюмом, дымом.
Я фыркнула, пытаясь скрыть смущение под маской сарказма.
— Энтони Коул, если ты думаешь, что своим примитивным приемом с пиджаком я тут же размякну, как тряпка, и прыгну в твои объятия, то ты глубоко ошибаешься...
Он тихо рассмеялся, и в его смехе не было ни капли злорадства.
— Милая Алия, этот момент используют только в сопливых сериалах для подростков. А я дал тебе пиджак, потому что у меня есть корыстный интерес — я не хочу быть в Казахстане один. Мне нужен гид.
Мы оба рассмеялись, и напряжение последних часов начало понемногу таять.
— Ну, тогда не жди, что я тебе его скоро отдам, — парировала я, запахиваясь в пиджак, который был на несколько размеров больше. — Он из хорошей итальянской ткани, да и дизайн ничего так.
Он наклонился ко мне чуть ближе, и в его глазах вспыхнули озорные искорки.
— Забирай. Хоть все мои пиджаки. И могу еще заказать... лично, для тебя. Только доверяй.
Я, не выдержав, в шутку слегка толкнула его в плечо.
— Да пошел ты! — бросила я и, развернувшись, пошла обратно в здание, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. А он остался стоять, и я услышала, как за моей спиной снова чиркнула зажигалка.
Когда я вернулась внутрь, то увидела идиллическую картину: Мэдди пила кофе вместе с Аланом, и они болтали так оживленно и мило, словно знали друг друга сто лет. Увидев эту картину, я решила не мешать и прошла в соседний предбанник, чтобы дождаться звонка. И он раздался почти сразу.
— Ну что, Викторовна, жду вас у себя. Мы потянем. С запасом.
— Отлично! Тогда на этой неделе приеду. Вместе с Энтони.
— Давайте, договорились. До встречи.
Я не могла сдержать эмоций. Положив трубку, я чуть не подпрыгнула от радости и, не думая о том, как это выглядит со стороны, помчала на своих высоченных каблуках обратно к крыльцу, чтобы сообщить новость. И буквально врезалась в него на лестнице — он как раз возвращался.
— Целуй мне руки! — выпалила я, сияя от возбуждения. — На этой неделе летим в солнечный Казахстан!
Он широко, по-мальчишески улыбнулся, его лицо озарилось искренней радостью. И затем, к моему величайшему изумлению, он слегка наклонился, взял мою руку и действительно, быстро и почтительно, коснулся ее своими губами. Электрический разряд пробежал от кончиков пальцев до самого сердца.
— Дебил! — прошипела я, одергивая руку и снова толкая его в плечо, но уже беззлобно. — Щас кто-нибудь увидит, и завтра в новостях будут первые полосы!
— Разрулим, — с легкостью ответил он, и я с завистью подумала, как же у него всё просто.
Мы вместе вошли в здание, где Мэдди и Алан все так же мирно беседовали.
— Мэд, — объявила я, стараясь говорить максимально деловым тоном. — Заказывай мне и Энтони билеты в Казахстан. Командировка к Юсуповичу.
Подруга удивленно подняла на меня брови, ее взгляд кричал: «Че за хрень? С ним?» Но, будучи профессионалом, она лишь кивнула и тут же уткнулась в планшет. Молодец.
От лица Энтони
Я был в абсолютном, оглушительном шоке от предложения Алии. Но боже, как же мне повезло, что она оказалась рядом и успела сориентироваться в самый критический момент. Ее какой-то невероятный внутренний стержень, смешанный с этой поразительной способностью быть женственной и жесткой одновременно, начинал сводить меня с ума. Я знал, что виновен перед ней по самую макушку и не имею ни малейшего морального права что-либо к ней чувствовать. Но она манила, как самый мощный магнит в мире, притягивая не только профессиональным интересом, но и чем-то гораздо более глубоким и тревожным.
Мне было одновременно интересно и страшно представить, что будет дальше. Я боялся снова, пусть даже ненароком, причинить ей боль. Она — сильная, она — уверенная в себе, но после вчерашнего вечера я видел те трещины в ее броне, и мысль о том, что я могу стать причиной новой боли, была невыносимой.
После того как она ушла, я снова закурил, глядя на тусклое осеннее небо. Эта женщина была как чирканье зажигалки в темной комнате — снова и снова она зажигала во мне что-то новое, неизведанное, теплое и пугающее. Я не чувствовал холода без пиджака, потому что внутри меня горел огонь, который растопил лед многолетнего соперничества. Алия согревала меня изнутри.
Через десять минут я решил вернуться. И вот, на лестнице, она мчалась навстречу на своих смертоносных каблуках — неудержимая, прекрасная, сияющая. И она порадовала меня той самой новостью, на которую я уже и не надеялся. Мы летим в Казахстан! А ее шутливое «целуй мне руки» было таким неожиданным и очаровательным, что я, не думая, поддался порыву. И даже этим, самым невинным жестом, мне удалось ее смутить. В этом было какое-то волшебство.
Ладно, предстоит поездка в солнечную страну. Но у меня уже есть свое, личное, невероятно яркое и неуправляемое солнце, которое обожгло меня своим светом. И я с ужасом и восторгом понимал, что не хочу от него прятаться.