Опасная близость
Матч был напряжённым с первых секунд. Лёд дрожал под коньками хоккеистов, клюшки лязгали, шайба рикошетила от борта к борту, а крики тренера Андрея Кисляка прорезали шум трибун:
— Держим темп! Не даём им перевести игру! — командовал он, размахивая руками и расставляя игроков по позициям.
Кира стояла у борта, полностью погружённая в работу: планшет для заметок, камера на плече. Она ловила кадры движения, эмоций, каждого контакта на льду. Лёд блестел под яркими прожекторами, брызги воды от клюшек летели в воздух, а она успевала фиксировать каждый момент. Кирилл мельком поглядывал на неё, стоя недалеко от скамейки, когда был перерыв. Казалось, его что-то тянуло к Кире, а привычная усмешка едва скрывала интерес. Он не вмешивался, но каждый её щелчок затвора, каждый кадр делал его чуть более напряжённым.
С каждой минутой счёт на табло становился всё ближе к равному. И вот финальные секунды. Шайба на половине противника. Кирилл получает её, лавирует между защитниками, резкий бросок — и шайба влетает в ворота. Судья поднимает руки:
— Гол!
Команда взрывается радостью. Крики, объятия, хлопки клюшками. Кира не упускает момент: снимает Кирилла, стоящего с поднятой клюшкой, с сияющими глазами и радостью команды вокруг. Это кадр победителя, кадр, который говорил сам за себя — герой матча.
После игры Кира направляется в холл. Там ее уже ждали черлидерши, их формы ярко контрастируют с холодным металлом арены. Лиза подходит к Кире:
— Кира, сфотографируй нас, пожалуйста.
— Лиз, — отнекивалась она, слегка усмехаясь, — какое дело имеет хоккей до ваших помпонов?
Но Лиза, используя привычное обаяние и лёгкую наивность, умоляла, и Кира сдалась. Сначала вместе их сфотографировала. А после начала фотографировать каждую черлидершу, делая индивидуальные кадры, играя с ракурсами и светом.
В тот момент, когда Кира сконцентрировалась на одной из девушек, она не заметила, как рядом тихо подошёл Кирилл.
— А меня сфотографируешь?— сказал он спокойно.
Кира не поднимает глаз:
— Твоих фото достаточно в анкете.
Он усмехается, приближаясь ещё ближе:
— А как же фото героя?
— Какого ещё героя? — холодно спрашивает она, не отрываясь от съемки.
— Меня, — его голос звучит с лёгкой гордой ухмылкой. — Я забросил последнюю шайбу на последних секундах. Считай герой.
Кира скривила губы, слегка сязвила:
— Герой... Может, тебе теперь ещё диплом за это нужен?
Он хотел что-то ответить, но внезапно к ним подошла Лиза с Олегом. Лиза не посмотрела на Кирилла, спокойно сказала:
— Кира, сфотографируешь нас?
— Нет, — сухо ответила Кира, держа камеру.
— Ну пожалуйста, — Лиза улыбнулась чуть смягчённо. — Это просто для нас.
Кира мельком посмотрела на Кирилла. Он стиснул челюсть, но взгляд его полностью оставался на Кире. Чувство ревности, лёгкое напряжение и странное волнение — всё смешалось в нём, но он не вмешивался. Вскоре кто-то из команды позвал его с другой стороны холла, и он отошёл, оставив их наедине.
Кира, пока он уходил, внимательно направила камеру на Лизу с Олегом. Она ловила их улыбки, естественные жесты, моменты, когда они обнимались. Её взгляд скользнул по кадру, пока она фиксировала неподдельное счастье сестры и её парня.
— Ладно, — сказала Кира, когда сделала последние снимки. — Ты нормальная? Ничего, что Кирилл рядом стоял, а ты просишь сфотографировать вас?
Лиза хитро улыбнулась:
— А ничего, что весь матч он только на тебя смотрел? Всё внимание было на тебя.
С этими словами она взяла Олега за руку и отошла в сторону, оставив Киру с камерой и лёгким чувством контроля над ситуацией.
Спортивный корпус постепенно пустел. Шум, крики фанатов и эхо победы стихали где-то в коридорах. Команда разошлась кто еще в раздевалке, кто уже ушел, а Кира всё ещё оставалась на арене.
Она только что закончила разговор с тренером Андреем Кисляком и Вадимом Юрьевичем Казанцевым, генеральным директором клуба.
— Ну что, Москвина, — улыбнулся Казанцев, — как тебе матч?
— Невероятный, — честно ответила Кира, всё ещё чувствуя, как сердце стучит после финальной шайбы. — Нервно, но круто.
— Вот и отлично. Тогда сегодня — статья. Понимаешь, пока эмоции горячие, нужно успеть поймать настроение. Ты же постараешься?
— Конечно, — кивнула она, сжимая в руках планшет. — К утру всё будет готово.
Они вместе просмотрели график ближайших выездных матчей.
— Ты поедешь с ними, — сказал Казанцев, пролистывая документ. — Будешь рядом, освещать, делать репортажи, фотографии. Пора привыкать к ритму.
— Поняла, — ответила Кира, чуть устало, но с ноткой азарта.
Когда она вышла из кабинета, коридоры уже были почти пусты. Только слабое эхо шагов и гул вентиляции. Девушка шла быстро, задумавшись — в голове уже выстраивались фразы для будущей статьи.
И вдруг кто-то мягко, но уверенно коснулся её руки.
— Эй.
Кира вздрогнула, обернулась — перед ней стоял Егоров. Уже без формы: в спортивных штанах, чёрной кофте, сумка через плечо. Волосы слегка взъерошены, взгляд — усталый, но живой.
— Так что там насчёт фото героя? — с ухмылкой произнёс он, не отпуская её руку.
— Егоров, — выдохнула Кира, снова делая шаг вперёд. — Мне не до шуток. У меня ещё куча работы.
Он догнал её, став сбоку:
— У меня, вообще-то, имя есть.
Она хмыкнула, не оборачиваясь:
— Я знаю.
Кирилл догнал её ещё раз, шагнул ближе.
— Правда? А чего тогда не произносишь его, будто я тебе чужой.
Кира остановилась, собираясь что-то ответить, но не успела. Он сделал шаг — ещё ближе. Настолько, что между ними осталась всего пара сантиметров. Спиной она почувствовала холодную стену, а перед собой — его дыхание.
— Егоров... — начала она тихо, но голос чуть дрогнул.
Он усмехнулся, положил сумку на пол и склонился чуть ниже, глядя прямо в глаза.
— Ты стоишь слишком близко, — прошептала она, чувствуя, как внутри всё перемешалось.
— Может быть, — шепнул он в ответ, едва касаясь её щеки дыханием. — Но почему-то рядом с тобой я теряю голову.
Кира попыталась отступить, но он не дал — стоял слишком близко, и между ними будто не осталось воздуха.
— Егоров... — тихо сказала она, почти одними губами. — Что ты творишь?
Он смотрел прямо в глаза, взгляд стал мягче, но от этого только опаснее.
— Знаешь, что я сейчас хочу? — его голос прозвучал ниже, чем обычно, хрипловато, с этой характерной уверенностью, от которой у неё сбилось дыхание.
— Что?.. — почти неслышно спросила она.
Он склонился чуть ближе, до её дыхания.
— Попробовать, какие у тебя губы на вкус.
Она не успела даже осознать смысл его слов — всё сжалось внутри, время на секунду остановилось.
— Что ты... — начала Кира, но договорить не успела.
Он поцеловал её. Осторожно, будто боялся спугнуть. Касание — лёгкое, почти неуверенное, но от него мир будто замер.
Кира стояла, не двигаясь. Мгновение — и она нерешительно ответила. Не понимая, что на неё нашло, просто поддалась чувству.
Но тишину разорвал звонок телефона.
Резкий, настойчивый, слишком реальный.
Она отпрянула, достала телефон, взглянула на экран.
Лиза.
Она будто очнулась. Сбросила звонок, опустила взгляд, не решаясь встретиться с Кириллом глазами.
Мгновение — тишина. Только их дыхание и стук сердца, будто всё ещё в унисон.
Кира резко нагнулась, схватила сумку и, не сказав ни слова, развернулась.
Шаг — второй — и уже почти бегом бросилась по коридору.
Не обернулась. Ни разу.
Кирилл остался стоять, так и не успев ничего сказать. Всё ещё чувствуя тепло её прикосновения и вкус губ, который не уходил.
Он медленно выдохнул, провёл рукой по затылку и чуть усмехнулся, больше себе, чем кому-то ещё.
— Что ж, Москвина... — тихо произнёс он, глядя в сторону, куда она убежала. — Значит, всё-таки ответила.
Эхо его голоса затерялось в пустом коридоре, а в воздухе всё ещё витал лёгкий след её парфюма — тёплый, узнаваемый.
Напоминание о том, что теперь между ними началось что-то, что уже не остановить.