То, что нельзя забыть
Кира почти не сомкнула глаз всю ночь. Каждая минута тянулась медленно, а мысли — неотвратимо возвращались к нему. К тому, как он смотрел на неё после матча, близко стоял, так, что она чувствовала его дыхание. Как он поцеловал её, осторожно, но достаточно, чтобы растопить каждую защитную преграду внутри.
И при этом — её тянуло к нему. И это пугало больше всего. Еще недавно она не могла выносить его присутствия: любое появление Кирилла заставляло её сердце бешено биться, а раздражение зашкаливало. А теперь... почему всё так изменилось? Почему его взгляд больше не раздражает, а вызывает что-то совсем другое? И этого она боялась.
С легкой улыбкой Кира подумала, как хорошо, что сегодня пар нет. Их отменили. Иначе она не знала бы, как смогла бы избегать его взглядов и случайных столкновений. Вчера так и не удалось дописать статью о матче. Всё время её мысли возвращались к кадрам и к нему, а фотографии с игры стояли открытые на экране, будто напоминали о каждой секунде напряжения и радости. И каждый раз, когда взгляд натыкался на Кирилла, сердце невольно учащало ритм.
Но с утра она собралась. Села за ноутбук, сосредоточилась и, наконец, дописала статью. С точностью до деталей описала матч, напряжённые минуты, борьбу на льду и командную игру. В финале аккуратно добавила: «На последних секундах Кирилл Егоров забросил решающую шайбу, принесшую победу команде».
И прикрепила фото, где он сиял радостью после победы — глаза искрились, клюшка поднята высоко, улыбка гордая и настоящая. Кира ненадолго задержалась на этом кадре, чувствуя, как внутри снова заиграли смешанные эмоции — гордость, тепло, лёгкое смущение. Она нажала «опубликовать» и, наконец, откинулась на спинку стула, чувствуя, что хоть что-то в этом дне стало ясным.
Вечером все таки пришлось идти в спорткомплексе. На лёд уже никто не выходил — команда собралась в раздевалке для разбора полётов, обсуждали ошибки, сильные стороны, обменивались наблюдениями тренера.
Кира же направилась в кабинет Казанцева. Дверь открылась, и она вошла: генеральный директор сидел за столом, перед ним уже лежали документы. Он поднял на неё взгляд, слегка насупившись:
— Кира, — сказал он, с лёгкой строгостью в голосе, — почему вчера так и не сделали статью о матче?
Кира опустила взгляд на папку, слегка покраснев:
— Я... устала, мысли путались, — тихо призналась она. — Вчера не смогла сосредоточиться.
Казанцев приподнял бровь, но уголки его губ слегка улыбнулись:
— На первый раз прощаю, — сказал он, чуть усмехнувшись. — Но в следующий раз такие дела лучше не откладывать. Матч — момент, который нужно ловить сразу.
— Поняла. — она кивнула, пытаясь не выдать своего волнения. Внутри всё ещё горело от мыслей о вчерашнем поцелуе и эмоциях с матча.
— Итак, выездная игра через два дня. Нам нужно подготовить репортаж, фотографии, график пресс-брифингов.
Кира кивнула, стараясь выдавить уверенность в голосе:
— Да, конечно. Всё будет организовано.
Он удовлетворённо кивнул:
— Отлично. Тогда работаем.
Она медленно встала, взяла папку с документами и направилась к двери. В коридоре спорткомплекса на неё снова нахлынула усталость, но теперь она чувствовала, что готова к работе. Пусть мысли о Кирилле всё ещё не давали покоя, но обязанности и планы выезда требовали концентрации.
На выходе Кира вдохнула свежий воздух, слегка улыбнулась себе и подумала: «Завтра новый день. И, надеюсь, ничего не сможет сбить меня с курса». Кира вышла из спорткомплекса, поправляя ремешок сумки и глубоко вдыхая прохладный вечерний воздух. День выдался длинным, а голова гудела от разговоров, цифр и собственных мыслей. Она мечтала просто дойти до остановки, включить музыку и хоть на пару минут забыть обо всём. Но едва успела сделать несколько шагов, как из бокового выхода послышались знакомые голоса. Команда выходила из раздевалки — смех, хлопки по плечам, запах спортивной формы и адреналина ещё висел в воздухе.
Кира машинально отвела взгляд в сторону, надеясь пройти незаметно. Но судьба, как обычно, решила иначе.
— Москвина! — раздался позади голос, в котором она узнала ту самую хрипотцу, что сразу выбивает почву из-под ног.
Она остановилась, медленно выдохнула и повернулась. Кирилл шёл к ней — в куртке, с рюкзаком за спиной. На губах — привычная усмешка.
— Ты что, избегаешь меня? — спросил он, прищурившись.
— Нет, — коротко ответила Кира, скрестив руки.
— А мне кажется, что да, — с тем же тоном произнёс он, останавливаясь прямо перед ней.
— Тебе кажется, — холодно отрезала она.
Кирилл чуть склонил голову набок, взгляд стал внимательнее.
— Тогда почему ты делаешь вид, будто ничего не произошло?
Она подняла на него глаза, спокойно, но внутри всё сжалось:
— А что произошло?
Он усмехнулся, шагнул ближе — и теперь между ними было меньше дыхания.
— Забыла? — тихо сказал он. — Хочешь, могу напомнить.
Кира напряглась, но не отступила.
— Нечего вспоминать. Ничего не было.
Кирилл чуть прищурился, на секунду в его взгляде мелькнула досада.
— Серьёзно? А кто тогда ответил? — его голос стал тише, мягче, но от этого только опаснее. — Тебя тоже тянет ко мне, Кира. И не нужно это отрицать.
Она сжала пальцы на ремешке сумки. Хотела что-то ответить — резко, уверенно, — но язык будто не слушался.
Кирилл выдержал паузу, а потом тихо добавил:
— Это из-за Лизы, да? Ты боишься, что она узнает?
Он чуть улыбнулся. — Хочешь, я сам с ней поговорю?
Кира резко подняла глаза, голос прозвучал твердо:
— Не смей. Не смей с ней говорить об этом.
И, не дожидаясь ответа, развернулась и быстро пошла прочь. Её шаги отдавались по асфальту, а сердце билось где-то в горле.
Кирилл остался стоять, глядя ей вслед.
Ветер чуть тронул края его куртки, а в глазах застыли непроизнесённые слова.
— Ладно, Москвина... — тихо произнёс он, усмехнувшись самому себе. — Побегаем в догонялки.
Он перекинул рюкзак на плечо и направился в другую сторону, но внутри, где-то под привычной самоуверенностью, впервые закралось странное чувство — что эта игра уже не просто за интерес.
Уже вечером дома. Он лежал на кровати, уставившись в потолок. Комната казалась слишком тихой — даже тиканье часов раздражало. Мысли не давали покоя. Всё снова и снова возвращалось к одному — к ней. Кира.
Он видел, как она отпрянула, как торопливо схватила сумку, будто спасаясь.
Но до этого — её взгляд. Растерянный. Настоящий. Не холодный, не закрытый, как обычно. А живой. На долю секунды она ответила. И он это почувствовал — всем телом, каждой клеткой.
Кирилл провёл рукой по лицу и выдохнул.
Он ведь не планировал ничего такого. Просто... не смог остановиться. С того момента, как впервые увидел её за объективом — сосредоточенную, немного упрямую, вечно с этим профессиональным взглядом — она будто не выходила из головы.
Сначала раздражала, потом вызывала азарт. А теперь... Теперь всё стало слишком реально.
Он вспомнил, как её дыхание смешалось с его. Как она чуть дрожала. Как на секунду всё вокруг исчезло — лед, шум, трибуны, люди. Остались только они двое.
А потом — звонок. Резкий, чужой. И она ушла. Просто взяла и убежала, оставив его стоять в пустом коридоре с этим ощущением, будто сердце только что сорвалось с места.
Кирилл сжал кулак. Он не привык к такому.
Не привык, что кто-то способен выбить из него равновесие. И всё же — она выбила.
Он попытался убедить себя, что это просто всплеск эмоций после матча. Адреналин, усталость, накал момента. Но чем больше он это повторял, тем отчётливее понимал — врет себе. Потому что стоило закрыть глаза — и он снова видел её. Её взгляд, этот тихий выдох, и то, как она не смогла сразу оттолкнуть.
Он усмехнулся, глядя в потолок.
— Москвина, что ты со мной делаешь... — пробормотал он.
После взял телефон решил отвлечься.
Он машинально листал ленту Instagram — новости, мемы, сторис ребят из команды, чей-то дурацкий опрос. Всё как обычно. Пока не наткнулся на знакомую аватарку.
Кира Москвина.
Палец сам нажал на профиль.
Он не был на её странице раньше — не заглядывал, хотя знал, что мог бы. Но теперь... было любопытно.
Акуратные фотографии: универ, в истории кадры с матча, кофе в пластиковом стакане, редкие селфи, где она едва улыбается. Всё строго, чётко, будто по сценарию. Только взгляд — живой. Тот самый, из-за которого он потерял голову.
Кирилл усмехнулся и, не особо задумываясь, нажал «подписаться».
Через несколько секунд экран мигнул — «Запрос отправлен».
Он собирался отложить телефон, но уведомление всплыло почти сразу.
Кира Москвина приняла вашу заявку и подписалась в ответ.
— Быстро, — тихо произнёс он, уголки губ дрогнули. — Значит, сейчас в сети.
Он пролистал чуть ниже, снова задерживаясь на её фотографиях. В одной она сидела с планшетом в кафе. На другом снимке — кофе, заметка на фоне ноутбука, а там статья о команде и подпись: «Горячий матч — горячие мысли».
Кирилл усмехнулся.
— Играешь, Москвина...
Он завис на экране пару секунд, потом открыл личные сообщения. Палец замер над клавиатурой. Стоит? Не стоит?
Но он всё равно набрал.
Кирилл Егоров:
«Читал статью — она огонь. Особенно концовка»
Он видел, как внизу появилась надпись «печатает...» и почему-то сердце ударило чуть чаще.
Ответа пока не было. Он лежал, глядя в потолок, и улыбался. Потому что впервые за долгое время ему действительно хотелось ждать чьё-то сообщение. На экране всё ещё мигало «печатает...», но ответ так и не приходил. Кирилл уже собирался отложить телефон, когда сообщение наконец появилось.
Кира:
«Спасибо. Хоть кто-то оценил»
Он усмехнулся.
Кирилл:
«Кто-то?
Я же герой матча. Сам себя не похвалишь — никто не похвалит»
Пауза.
Кира:
«А скромность у тебя где-то на скамейке запасных осталась?»
Кирилл:
«Может быть
Но ты сама написала, что я забросил решающую шайбу. Так что теперь официально — герой.»
Кира:
«Не преувеличивай. Это просто факт.»
Кирилл:
«Факт, который ты подчеркнула.
Значит, заметила»
Она долго не отвечала. Он уже начал думать, что разговор закончен, но вдруг экран снова ожил.
Кира:
«Я замечаю всё, что касается команды.
Это моя работа, если ты забыл.»
Кирилл:
«Да, да... пресс-секретарь, официальное лицо, деловая и холодная.
Только вот вчера ты была не такой.»
После этого ответа тишина затянулась.
Минуту, две... Он уже пожалел, что написал, как вдруг появилось короткое:
Кира:
«Не начинай, Егоров.»
Он ухмыльнулся.
Кирилл:
«Поздно»
Опять тишина. Но через пару секунд пришло ещё одно сообщение.
Кира:
«Мне нужно работать, а ты мешаешь. Спокойной ночи.»
Кирилл:
«Ты не выходишь из моей головы...
Спокойной, Москвина.»
Последний раз он посмотрел на экран, закатил глаза и всё же усмехнулся.
Телефон положил рядом на подушку.
А сердце... снова сбилось с ритма.