:: 'matte blue'

Утро нормальных людей, уставших после трудовых будней, начинается с дребезжания будильника, отвратительного надоедливого будильника. С холодного бодрящего душа, с аромата кофе и его горечи. Всё это быстро приводит в чувство и заставляет выползти из дома в полуобморочном замученном, несмотря на недавний сон, состоянии. Утро Лисы, которую не считали совсем уж нормальной, начиналось с улыбки. Кто улыбается этим ранним утром, распахивая шторы, чтобы впустить лучики солнца в сонную комнату?

— Лиса, только попробуй, — пробурчала Розэ с верхней полки, заранее пряча голову под одеялом.

— Ты сама просила разбудить пораньше. Уже который раз, между прочим, — хитро прищурилась Лиса, утягивая в сторону тяжёлую ткань штор, и первые лучики солнца робко коснулись её заспанного, но довольного лица. Розэ же, закутавшись в плотный кокон одеяла, вставать совсем не хотела. — Кто рано встаёт, тот молодец!

— Я буду хоть самым отвратительным человеком на земле, но не встану раньше двенадцати дня.

— Разве у тебя не назначена встреча на десять?

— Будь она проклята.

— Вставай и улыбнись новому дню! Если ты сейчас же не встанешь, я полью на тебя водой из чайника, — с максимальной строгостью в голосе произнесла Лиса, что было весьма трудно при улыбке, озаряющей её лицо. Угроза подействовала не мгновенно, а лишь через пять минут, когда Лиса показательно загремела старым жестяным чайником, который всегда оставался в комнате.

— Встаю я, встаю. — Розэ скатилась с постели клубком, чудом преодолевая лестницу со второго яруса, но это уже было победой, поэтому Лиса, выполнив свою миссию, с удовлетворённым видом ушла в ванную. Манобан любила раннее утро, оно дарило множество событий нового дня и множество эмоций. Утро знаменовало начало неизведанного и жаждущего открытий, поэтому она спешила навстречу солнцу, только-только поднимающемуся над горизонтом. Пока Розэ всё ещё пребывала в сонном тумане и тёплом одеяле, Лиса уже собирала сумку для учёбы, выискивая на столе необходимые тетради. Найти в таком творческом беспорядке хоть что-то было проблемой, но она без труда заметила свой альбом, придавленный учебником и чашкой с остатками чая. На поиск флешки понадобилось больше времени, пока Лиса не вспомнила, что так и оставила её вчера в ноутбуке. Как всегда, несмотря на ранний подъём, девушка опаздывала на автобус из-за своей рассеянности.

— Я всё ещё могу вылить на тебя чайник, — не забыла она укоризненно посмотреть на соседку, засыпавшую на ходу.

— Сделай милость, и мне не придётся умываться, — пробормотала та, закидывая одеяло на постель.

***

Длинная утренняя очередь и ароматные запахи, витающие по кофейне. Обычно Лиса не пьёт кофе по утрам, поэтому смысла стоять и дальше не было. Обычно Лалиса пьёт самый простой чай с лимоном, к которому её привлёк ещё в далёком детстве дедушка, а горький кофе совсем не любит.

— Здравствуйте, у вас есть лунго? — с нетерпением она обводила взглядом витрины и аппараты с кофе, лица сотрудников, словно так шансов найти необходимый ей загадочный напиток было больше. Но пока его не обнаружилось ни в одном из заведений.

— Лунго? Простите, ничего похожего.

Лиса опечаленно вздохнула и покинула кафе, повесив нос. Кассиры, такие же студенты, подрабатывающие в свободное время, понятия не имели, что это за лунго такой, но Лиса точно знала, была уверена, что где-то то он точно быть должен. Она не была бы собой, если бы отчаяние захватило её с головой, а мысль отказаться от этой затеи и плюнуть на Чонгука, с которым уже было сложно, посмела возникнуть в её голове. Лиса как чувствовала, что так просто найти его не сможет, ведь и сама совсем недавно узнала про этот вид кофе. И именно поэтому вышла много раньше сегодня. Красивое тягучее название, ласкающее слух своим звучанием. Лунго. Словно таяло на языке. Пока Лиса мечтала о его вкусе, наверняка таком же изысканном и, несомненно, молочном, очередь в следующем кафе двигалась медленно и мучительно. Хмурые утренние люди, ещё не готовые встретить этот день с улыбкой, двигались прерывисто, будто ноги их закованы в кандалы. Симпатичная мордашка Лисы выглядывала то с одной стороны очереди, то с другой, а нос её забавно морщился, пытаясь унюхать больше и больше вкусных запахов, кружащих по комнате. Наконец, не выдержав, Лиса подошла к стойке, и косые возмущённые взгляды вечно чем-то недовольных утренних людей заскользили по её фигурке.

— Простите, а вы знаете, что такое лунго? — спросила, нарушая звонким голоском копошение сотрудников у кофеварок и бурчание очереди позади. И зал замер, ожидая ответа от бариста. Миловидная девушка отвлеклась от пробивания чека и ответила непонимающим взглядом, а немолодой уже мужчина, не обращавший внимания на утреннюю суету, вдруг отвлёкся от заполнения какой-то огромной старой книги и внимательно посмотрел на Лису.

— Мы не делаем лунго, — отчеканил он. Напиток популярностью не пользовался, поэтому и из меню был исключён. Эту горькую заразу пили немногие. Лиса, мгновение назад приплясывающая в нетерпении на месте, погрустнела опять.

— Ну как же так, нигде его нет.

Некоторые люди в очереди даже сочувствующе улыбнулись — оказаться без чашечки кофе в утренние часы для них было подобно наказанию на весь день, уже не удавшийся по определению.

— Но я могу сделать его для вас.

Спустя десять минут, потерянных в очереди, Лиса уже летела к академии на всех парусах, сердечно поблагодарив хозяина кафе. Она вовсе не спешила на пару, хоть и подходил нужный перерыв, а спешила к корпусу номер семь, чтобы встретить Чонгука и вручить ему кофе, который он так любит. Уже сунув свою любопытный нос в чашку при дегустации, добродушно предложенной добрым, но грозным хозяином, Лиса с недоумение думала, как такой напиток может хоть кому-то нравиться. До сих пор она чувствовала эту отвратительную горечь на губах. Седьмой корпус встретил пустынным молчанием, разбавленным шелестом осенних сухих листьев, и толпа весёлых студентов позади неожиданно оказалась заглушена этим величием.

Седьмой — всё верно, вот только Лиса уже сомневалась, что правильно расслышала Чимина. Этот корпус был памятью всей академии, и пускали туда только с экскурсиями. Лиса думала, что Чонгук картинно, прямо как в фильмах, распахнёт тяжёлые деревянные двери музея, но на горизонте показалась одинокая фигура, обходящая старое здание по широкой дуге. Кажется, Чонгук был совсем не в настроении или забыл спрятать его, не успел, просто не захотел: хмур, холоден и задумчив. От его доброжелательности остались лишь ошмётки, тщательно скрываемые капюшоном толстовки.

— Чонгук, — закричала Лиса на всю улицу, привлекая не только его внимание, но и взгляды окружающих их шумных студентов. Впрочем, внимание людей, озабоченных своими важными делами, всегда имело свойство рассеиваться. Чонгук, недовольно вздохнув, тоже собирался пройти мимо, устало прикрыв глаза, но Лиса нагнала его быстрее, всунув в руку стаканчик с ещё, каким-то образом, горячим напитком.

— Что это? — спросил Чонгук, не посмотрев даже, что ему всучили. Голос его показался тусклым и серым, а глаза — водянистыми, и сердце Лисы упало в пропасть от этого равнодушного взгляда.

— Это лунго. Пожалуйста, возьми.

Ведь в эту хмурую осень всем не хватало тепла и заботы, мягкого пледа и горячего лунго, и так хотелось обнять этого парня, узнать причину его тревог, сделать что-то, от чего его глаза вернут прежний блеск. Ведь они совсем не должны быть такими стеклянными!

Лиса искренне верила во всё хорошее, что только могло найтись в этом грустном мире.

— Не делай так больше.

— Ты… не хочешь? — погрустнела мгновенно Лиса, ведь она ожидала хоть каплю светлых эмоций.

А Чонгук на самом деле устал, и осень не виновата, он мало спал и много думал, но всё, к чему приходил — печальный итог. Впереди ждал насыщенный день, требующий разговоров, дружелюбия и улыбок, и примерять маски было так привычно, но сейчас Чонгук просто хотел свалить подальше от людей.

— Я не это сказал, — он опустил взгляд на рифлёный бумажный стаканчик и, вздохнув, вновь посмотрел на Лису. — Я тебе сказал не ходить за мной. До тебя туго доходит?

Но Лиса не почувствовала обиды от его грубых слов. Просто у каждого человека бывают проблемы, и Чонгуку тоже плохо сейчас, именно поэтому скоро всё обязательно будет хорошо.

— До встречи.

В её больших тёмных глазах сверкали искорки счастья от этого разговора, хотя Чонгук совсем не стремился радовать её каким-либо образом. И Лиса упорхнула бабочкой, оставив после себя вкусные запахи кофе и нежно-сладкий аромат цветов.

Чонгук ничего не сказал, даже банальной благодарности, потому что он не просил этой заботы. В его душе не загорелся огонёк тепла, а сердце ничего не почувствовало. Его самая надёжная маска, не для игры, для защиты, даже не дрогнула, и снимать с лица Чонгук её не собирался.

— До какой ещё встречи, чёрт возьми.

Чимин говорил, что Чонгук будет рад, вот только показывать свою радость он совсем не спешил. А если бы Лисе предложили шоколадное пирожное, она тотчас повисла бы на шее благодетеля и обязательно поблагодарила раза три. Просто она плохо могла сдерживать свои эмоции. И, радостью разве не нужно делиться с другими?

Но совсем не до этой солнечной девчонки сейчас, Чонгуку вполне хватало и Чимина, который, как бы близок всё же не был, останется без ушей сегодня. На рифлёной поверхности стаканчика красным толстым маркером было красиво выведено: 

«Небо сегодня украшено пёрышками облаков. Оно прекрасно, правда?»

×××

Нежно-голубая ткань неба, покрытая едва заметными пёрышками облаков, стала только насыщеннее, и, лёгкие, они незаметно разрослись, сливаясь в пятна. Рябь облаков, нависая над городом, укрыла его сплошным слоем, а город ещё и не подозревал о скорых ненастьях.

— Кажется, дождь начинается, — улыбнулась Лиса и устремила взгляд на небо, рукой прикрывая глаза от сияющего солнца.

На губах играла улыбка, а тонкая красная ветровка разлеталась от порывов ветра. Его потоки неожиданно выглядывали из-за углов, теряясь в лабиринте строений, и пугали невинных прохожих, портили причёски, тщательно собранные утром. Такой непоседливый, он совсем не прочь теряться раз за разом в этом полюбившемся ему городке, лишь бы продолжать свою игру, заставляя людей ворчать от его шалостей. Ветер шелестит листьями, чтобы, уставшие, они хоть немного развеялись, наслаждаясь последними солнечными деньками, пока пелена снега не укутает их одеялом. А листья шелестят под ногами и сами хотят нестись по улицам рядом с неугомонным ветром, обрекая дворников на их бессмысленную работу. Жаль, что дворники не обрадуются этим листьям, сгребут их в душные тёмные мешки. Но пока можно ещё гулять по этим улицам, воображая себя то ли ветром, то ли человеком.

Осенние листья стелились по земле, скрывая серый грязный асфальт, и от ассортимента ярких цветов рябило в глазах у прохожих. Листья стелились по свободным скамейкам, укрывали навесы остановок, летели по воздуху, когда неуклюжий трамвай, бурча, вдруг срывался с места. На улице осенним днём невероятно прекрасно. Плитки мостовой шелестели под ногами, не подозревая, что благодарить за своё звучание нужно именно осень.

Город давно проснулся, и шумели машины, люди, листья, и ветер свистел в ушах. Город жил, он полнился этими звуками. И так приятно чувствовать щекотку шершавых листьев, ласкающих бока старых зданий, и шёпот ветра, ищущего выход из очередной западни. У лестницы маленькой аптеки, беззаботно привалившись боком к перилам, стоял старый велосипед, ожидая своего хозяина.

И хотелось улыбаться этим людям, кажущимся такими одинокими, отрешёнными и даже не подозревающими о тайных ролях, которые играли, становясь частичками этого пейзажа. Шли по своим делам, кто-то с улыбкой, кто-то с хмурым недовольным лицом. Пожилой человек с вязаным шарфом в сине-коричневую полоску, надвинув широкополую шляпу на усталые глаза, брёл по осенней улице, носками ботинок и толстой тростью разметая себе дорогу сквозь листья. Как же будет весело, когда первые капли дождя спустятся на город!

Но, пока этого ещё не случилось, непременно нужно забежать в магазин, чтобы купить ткани для творческого задания на семинаре. Знакомая вывеска тут же привлекла внимание, и Лиса, перепрыгивая через ступеньки, открыла дверь. На сердце внезапно стало слишком легко, а едва ощутимый приятный аромат окутал тело. Пёстрые блестящие ткани боролись за внимание посетителей, но Лиса, проводя пальцами по бережно уложенным рулонам, направилась мимо них с вполне конкретными желаниями. Спустя минуты поисков в большом пакете уже покоились метры тёмно-бордового атласа и лёгкого шифона с крупными едва ли распустившимися розовыми цветами. Поблагодарив продавца, Лиса выбежала на улицу, не заметив сквозь стекло дверей, что дождь уже в самом расцвете сил.

Люди на улицах поспешно разбредались, прячась под навесами, стремились в укрытие, прикрываясь сумками и папками, потому что дождь сегодня никто не обещал. И ветер, пожалев незадачливых прохожих, утихнул, позволяя теперь дождю насладиться общением с ними. Люди, кажется, совсем не были рады такому подарку. Редкий человек стоял под чёрным зонтом на светофоре, и Лиса догнала его как раз в тот момент, когда загорелся зелёный. Кончики её длинных волос намокли, несмотря на накинутый в спешке капюшон, джинсы резко потемнели, а несчастные кроссовки, несмотря на толстую подошву, вдоволь испили дождевой воды.

Хлюпая промокшей обувью, Лиса остановилась под железной крышей общежития, пытаясь привести себя в божеский вид перед комендантом, всегда сидящим на страже вместе с охранником, будто других дел у него не было. Кое-как пригладив волосы и стряхнув воду с ветровки, она насладилась непрерывной симфонией капель, разбивающихся о навес и размывающих асфальт, порадовалась пробегающим мимо студентам, ворчащих о дожде, а затем, глубоко вздохнув, толкнула дверь, готовясь к приятной встрече.

— Здравствуйте! — солнечно улыбнулась она старому охраннику, лишь на миг отлепившемуся от телевизора, и хотела проскочить мимо, но комедиант, неожиданно выпрыгнувший из-за угла, предотвратил её побег.

— Здравствуйте-здравствуйте! — сияя глазами-бусинками пробасил он. — А пропуск показывать уже не нужно? — и, отвлёкшись на старого охранника: — А проверять у студентов пропуск уже не нужно?

— Вы же меня знаете давно, я в вашем общежитии уже четвёртый год живу!

— А правила проживания ещё никто не отменял!

Если бы Лиса не боялась запачкать комнату уличной грязью, размазанной дождём, она снова бы перелезла через окно.

— Опять потеряла, тетеря? А восстановление пропуска, между прочим, денег стоит!

— Не потеряла я, просто забыла. Что же вы теперь, всю жизнь мне напоминать будете? — пробурчала себе под нос. — Ну, дяденька, будьте милостивы, ведь даже такую мелочь вспомнили, а пропустить не хотите?

— А, — комендант махнул рукой. — Что б в последний раз, слышишь! Почему не берёшь с собой такой важный документ?

— Спасибо, — обрадовалась Лиса, отходя спиной вглубь коридора, пока мужчина недовольно хмурил брови, провожая её взглядом.

— Просто я не смогла найти его, — шепнула совсем тихо, отворачиваясь.

На губах её играла беззаботная улыбка.