Парашют

Холод, проникающий под кожу

Они молчали восемь дней.

Семья Джозеф ушла с радаров, и Джош попросту не знал, хорошо это или плохо.
Каждый его день был похож на предыдущий. Эшли бросала на него подозрительные взгляды, а Джесси тактично не задавал вопросов. Джош маялся, ходил по дому, напоминая суровое привидение, бездумно скользил глазами по книжным страницам и мрачнел всё сильнее.

Когда он вернул Тайлера домой, в любящие объятия родственников, то понял, что отношений с Мэдисон у него больше нет. Крис и Келли горячо благодарили Джоша, Джей бегал вокруг Тайлера с горячим чаем, а Мэдисон молча ушла наверх. На Джоша она даже не посмотрела.

На него смотрел Зак.

Взгляд юноши был тяжёлый, давящий, холодный.

И в нём Джош без труда прочёл то, что хотел бы прочесть в последнюю очередь.

Обещание.

Когда дверь за Джошем захлопнулась, отделяя Тайлера от него (тот успел поднять беспомощные глаза), Дан осознал, что теперь всё будет иначе.

Всё изменится. И едва ли Келли адресует ему свою улыбку ещё хотя бы раз.
Дверь захлопнулась. Джош ушёл. А Тайлер остался.
С обиженной Мэдисон и теперь уже наверняка всё понявшим Заком.
Ему будет нелегко.
Джош неосознанно подвёл его под монастырь.
И он ненавидел себя за это.

Восьмой день калечащей тишины подходил к концу, когда к Джошу явился он.

Он коротко постучал, вошёл, кивнул Джошу и замер посреди гостиной.

Дан молчал.
Он знал, что Зак пришёл не слушать. Он пришёл говорить.
Брат Тайлера засунул руки в карманы ветровки и глубоко вздохнул. Ему не хотелось быть здесь, ему не хотелось этого разговора, но это было необходимо. Это понимали оба.

— Будь на твоём месте кто-то другой — я бы разбил ему лицо.

Джош опустил глаза, полностью соглашаясь с этими словами. Он заслужил их.

— Но я не могу. — казалось, Заку тошно от невозможности отомстить Джошу с помощью физической расправы. — Я не могу, — горько продолжил он, — потому что это... ранит его.

Джош сжал челюсть. Внутри бушевал ураган эмоций, но на лице ни дрогнул ни единый мускул. Внешне Джош выглядел спокойным и уверенным в себе.

— Я понятия не имел, что мы когда-либо можем оказаться в подобной ситуации. — Зак смотрел на Джоша в упор, буравя его ненавидящим взглядом. — Но я не думаю, что ты понимаешь, что делаешь, Джош. Потому что ты... не знаешь его. Ты не знаешь моего брата таким, каким он был два года назад. То, что ты придумал в своей голове, не имеет отношения к Тайлеру. Ты выдумал некий образ, запал на него и причинил вред девушке, которая этого не заслужила.

Тон Зака понизился. Стал более угрожающим, более ледяным. Он перешёл к основной части.

— Ты обидел мою сестру, Джош. И то, что Тайлер чувствует себя таким рядом с тобой, не умаляет твоей вины. Я не знаю, как там у тебя с порядочностью, но в нашем мире это работает не так. Ты не можешь сделать больно Мэдисон, а потом помочь Тайлеру и считать, что теперь всё в порядке. Это не обнуляет того, что ты сделал Мэдди. Она плакала из-за тебя, слышишь? — на лице Зака мелькнула ярость, а глаза опасно засверкали. Джош смело встретил его больной взгляд, но снова промолчал. Нужно было позволить парню выговориться.

— И я презираю тебя за это! Ты пришёл в наш дом! Мы доверили тебе сердце нашей маленькой девочки, а ты просто переключился! И на кого? На её старшего брата, да что с тобой не так, Дан?! Ты вообще осознаёшь, насколько это неправильно? — Зак тяжело дышал, крики, что срывались с его губ, казалось, изумляли и его самого, но он не останавливался. Он не мог позволить себе этого. Он обязан был разобраться. Речь шла о его семье. И этот чужак, который пришёл и всё разрушил, должен быть наказан. Джош понимал его. Прекрасно понимал.

— Тайлер теперь не такой, как раньше. Он другой. Когда-то он был весёлым, живым, энергичным. И я знаю это! Но ты... Ты думаешь, что растормошишь его, вытащишь его из этого кокона! И ты даже попытаешься! Только у тебя ничего не выйдет. И ты разочаруешься. Ты обломаешь зубы о стену, которую он возвёл вокруг себя, и сбежишь! Оставив его одного. Снова. Я не могу допустить этого. Потому что Тайлер уже не изменится, он...

— Ты этого не знаешь... — прошептал Джош. — Медицина шагнула...

— Мне плевать, кто там куда и когда шагнул, — тихо прорычал Зак, — потому приговор врачей короток и суров. У Тайлера сломан позвоночник. Мой брат никогда не сможет ходить.

Последняя фраза повисла в гостиной, словно обдавая Джоша ледяным ветром безысходности. Его сердце сжалось. Он старался дышать ровно, но воздух, казалось, загустел.

Зак приблизился к Джошу вплотную. Его глаза горели.

— Каждый. Каждый Божий день Тайлер будет нуждаться в помощи. Он храбрый, сильный и никогда не будет просить, но он нуждается в ней, ты меня понимаешь? И я всегда буду рядом с ним, чтобы подставить ему плечо, потому что я его семья. А ты, ты, Джош? — Зак с вызовом смотрел на Дана. — Ты будешь с ним рядом всё время или сбежишь к очередной сестре, очередному брату? Подумай об этом на досуге.

На минуту Дан попросту застыл. Зак имел право на это недоверие, и как теперь его переубедить? Как объяснить, что Джош не легкомысленный мальчишка, который играет сердцами других людей? Джош не знал.

— Зак? — сердце билось о рёбра, дыхание сбивалось, но он должен был узнать. Даже если Зак наградит его очередным взглядом, полным презрения. Ему нужно получить ответ на этот вопрос.

Джозеф молча смотрел на него.

— Каким Тайлер чувствует себя рядом со мной?

Несколько долгих секунд брат Тайлера буравил его взглядом, а потом...

— Защищённым.

Он развернулся и вышел. Оставляя Джоша наедине с его тяжёлыми мыслями.

***

Джош полной грудью вдыхал запах свежести, которую с собой принёс ливень, омывший Колумбус двадцать минут назад. С его волос капала вода, его вещи были насквозь мокрыми, но ему было всё равно.
Он не мог заставить себя оторвать взгляд от прямоугольника, освещённого жёлтым светом. Шторы были предусмотрительно задёрнуты, но это не помешало Дану застыть у окна, ожидая увидеть хоть что-то. Потому что его сжирала тоска.

Тайлер молчал.
Молчал уже две недели.

После того разговора с Заком, после попыток дозвониться до Мэдисон, после четырёх смс, что Тайлер стойко проигнорировал... Джош сдался.

Он оставил их в покое и пытался жить дальше. Да, в груди ворочалась тоска, да, сны стали обрывочными и мрачными, да, чувство вины подъедало его изнутри. Но он это заслужил.
И он дал себе слово, что больше не нарушит покоя этой семьи. И он держал его. Вплоть до этой минуты.

Дождь сломал его планы.
Как только первые освежающие капли хлынули с неба, Джош бросился бежать. В Колумбусе весь июль было жарко и душно. И ему казалось, что этот благословенный ливень стал настоящим знаком судьбы. Что вот теперь, когда пыль и сухость смыты, а воздух насыщен свежим ароматом, что-то должно измениться.

И вот он замер у окна парня, который наверняка был сейчас в этом самом доме.
Окружённый самыми близкими родственниками.
И тотально одинокий.

Дрожащими пальцами Джош расстегнул рюкзак, искренне надеясь, что телефон, зарытый в недрах барахла, не промок.
Он решился.

Он отправит последнее сообщение. Если Тайлер снова ему не ответит, то это конец. Джош развернётся и уйдёт в свою жизнь. В которой не будет ни супергероев, ни рисунков с ними, ни татуировок в виде линий на запястье.
Потому что больше ждать будет нечего.
Джош нашёл платок в рюкзаке, вытер руки, вынул телефон и торопливо напечатал сообщение. Он не думал, не подбирал слова, не вдумывался в их глубинный смысл.
Он просто написал три слова и отправил их.

«Посмотри в окно».

Тайлер увидит?
Тайлер прочитает?
Тайлер выглянет?

Джош не знал, он не знал, но надежда всё ещё теплилась в его груди. Полуистлевшая, полузадушенная, но отчаянно нежелающая умирать. Она лезла на поверхность, цепляясь ручонками, карабкаясь и царапая сердце острыми коготками. Она причиняла боль. Она навевала ужас. Но не умирала.

Джош поймал себя на мысли, что считает секунды. Сто восьмая подошла к концу.
Шторы не пошевелились.
Вдали снова прогрохотало.
Джош знал, что сейчас опять польёт, но всё ещё ждал.

Сто сорок четыре секунды.
И пять неотвеченных смс...

Джош ощутил ледяные капли дождя, которые стекали по лицу. Теперь можно не таиться. Солёная влага на его лице смоется и не выдаст его слабости. Он знал, что выглядит не очень, что под глазами залегли тени, а волосы неопрятные и мокрые, но ему было плевать.
Двухсот первая секунда. Джош отчаянно начал моргать, потому что...
Нет, ему не могло показаться. Дождь заливал глаза, но шторка совершенно точно дёрнулась.
Дан сделал шаг вперёд, неосознанно прикладывая руку на левую сторону груди, призывая шальное сердце немедленно успокоиться. Телефон выскользнул из мокрых пальцев и скользнул на землю.

Резкое движение, ткань съезжает в сторону...
Тайлер смотрит на него в упор.
Что он видит?
Замерзшего, несчастного, измученного, промокшего до костей желтоволосого парня, который никак не может побороть единственное, что сильнее чувства вины? Который не может побороть надежду?

Нет.
Тайлер смотрит и видит

с в о е г о
ч е л о в е к а.

Следующие минуты показались Джошу вечностью, а потом входная дверь дома отворилась, и Тайлер выехал на крыльцо.

Дождь продолжал лить. Небо продолжало вспыхивать, грохотало так, что закладывало уши. Крыша защищала Тайлера от пронизывающих капель, но не от порывов ледяного ветра. Он поёжился, и Джош подошёл ближе, чтобы Тайлер смог его расслышать.

— Почему? — вопрос был короткий и очень простой.

Почему ты молчал?
Почему не отвечал на сообщения?
Почему не подумал о том, что эта тишина может быть столь ненавистной? Джош слишком хорошо помнил, как засыпал в обнимку с телефоном, и вздрагивал всякий раз, когда экран в ночи резко освещал комнату. Как он хватал мобильный дрожащими пальцами, чтобы...
Чтобы снова скрипеть зубами от досады и глотать разочарованные стоны.
Кто бы не писал ему, какие бы уведомления не приходили на телефон, в голове Джоша вспыхивала неоновая вывеска, снова и снова возвещающая:
Не Тайлер.
Не Тайлер.
Не Тайлер.

— Потому что моя семья важнее тебя, слышишь? Важнее! — голос Тайлера стал сильным. Ожесточённые нотки, проскальзывающие в нём, сделали Джошу физически больно.

Он слышит. Он всё слышит. Сердце гулко стучит в груди, он жадно хватает ртом холодный воздух.

Он не хотел этого, Бог свидетель, он этого не хотел. Он не хотел заставлять Тайлера выбирать между ним и семьёй.

Этот выбор разрушит всё. Этот выбор превратит все его надежды на светлое будущее в мелкое крошево. Ничтожное и жалкое.

— Я не позволю этому случиться! Я не хочу, чтобы кому-то было больно! Иди
домой, Джош! — Тайлер сомкнул зубы.

Джош отводит глаза и горько усмехается.

Разве Тайлер не видит?
На самом деле не видит?

«Кому-то»
уже
больно.