Сделка с демоном

В воздухе витает нервное ожидание, словно густая, сладкая патока. Я сижу в своей комнате, перебирая в руках тонкие шелковые нити, из которых сшита моя праздничная одежда. Ханбок - ярко-красный, с вышивкой из золотых нитей и жемчуга, и с тончайшим рисунком цветов сакуры. Он просто сияет под лучами закатного солнца, пробивающегося сквозь тонкие занавески, отбрасывая на стены причудливые узоры.

Мягкий ветерок колышет занавески, принося с собой аромат цветущих в саду цветов. Я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Но всё это не приносит мне радости. Я не хочу выходить замуж за Ли Хана, я хочу быть с Минхо. Но мои чувства - тайна, которую я должна хранить и дальше в глубине души. Его образ, такой родной и близкий, всплывает в памяти, заставляя сердце сжиматься от тоски.

Пусть лучше я сейчас буду похожа на капризную дочку главы, чем на влюблённую безответно глупую дурочку.

В комнату входит Юн Сун, моя верная служанка, и осторожно кланяется. Её черные волосы заколоты спереди, но сзади - распущены и струятся по плечам, словно шелковый водопад. Её глаза, нежные и тёплые, смотрят на меня с сочувствием. На ней простое голубое платье, подчеркивающее изящество её фигуры.

— Госпожа, - говорит она мягким голосом, — Вам пора одеваться.

Я киваю, но моё сердце сжимается от тревоги.
Руки невольно начинают дрожать, и я крепко сжимаю пальцы, чтобы скрыть это.

— Юн Сун, - говорю я, и мой голос звучит хрипло от волнения, — Ты знаешь, я не хочу выходить замуж за Ли Хана.

— Я знаю, госпожа, - отвечает она, и ее голос звучит мягко, но в то же время - твёрдо. — Но вы должны выполнить волю вашего отца. Для нас - это, наконец, сбывшиеся надежды о том, что мы заслужили мир и покой. На ваши хрупкие плечи возложено столько, что я могу вас поддержать только вот так, морально.
Помочь скрасить эти дни.

Её слова падают на меня тяжелым бременем, и я чувствую, как мои плечи опускаются под их весом.

— Я не могу быть счастлива с ним, - шепчу я, не слушая её. Мой голос дрожит. — Я люблю другого.

Я умолкла, и тишина в комнате стала такой густой, что, казалось, её можно было потрогать руками.

— Я хочу попробовать, - говорю я, и мой голос звучит неожиданно твердо. — Я хочу рассказать ему. Освободить это из своей души... Даже если ему это не нужно...

Юн Сун смотрит на меня с ужасом, её глаза расширяются, как у испуганной лани.

— Не думайте об этом, госпожа, - говорит она, и ее голос срывается. — Это опасно.

— Я знаю, - говорю я, и чувствую, как слезы подступают к глазам. — Но как... Как мне жить...

— Я помогу вам, госпожа, - говорит Юн Сун, и её голос звучит уверенно, как обещание. — Не стоит унывать раньше времени! Думаю, все обойдётся.

Её слова, как теплый луч солнца, пробиваются сквозь тучи моего отчаяния.

— Спасибо, - говорю я, и мой голос дрожит от благодарности. — Я очень тебя люблю.

Она улыбается, и её улыбка освещает комнату ярче, чем солнце за окном.

— И я вас люблю, госпожа, - отвечает она, и в её голосе звучит искренняя преданность.

Она начинает распаковывать мои праздничные одежды, и шелест ткани наполняет комнату, словно шепот ветра в листве. В комнату заходит моя мать. Ее тёмные волосы распущены, струясь по плечам как водопад в лунную ночь, и она выглядит очень красивой и изящной. Её ханбок цвета нефрита подчеркивает благородную бледность кожи. Она с улыбкой смотрит на меня, но я замечаю тень беспокойства в её глазах.

— Моя красавица, - говорит она, и её голос звучит мягко, как колокольчик на ветру, — Сегодня всего лишь ужин с нашими почётными гостями, а ты уже выглядишь так, словно готова выйти замуж.

Я дергаю плечом, чувствуя, как напрягаются мышцы под тонкой тканью. Она же знает, что для меня это значит. Почему мне невыносима мысль об этом... Даже пыталась убедить отца в другой кандидатуре. Но... Сейчас решение уже принято и никто не посмеет нарушить обещания. Воздух в комнате кажется тяжелым, как перед грозой.

— Спасибо, мама, - отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, — Но мне не комфортно в этом ханбоке. Некомфортно от мысли, что я должна буду стать женой Ли Хана. Почему... Отец не выбрал какой-то другой способ?

— Или неудобно выходить и быть центром внимания, дорогая? - в её голосе слышится нотка раздражения.

— Я ведь не о том... - тихо шепчу, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Этот союз очень важен для обоих кланов, дорогая. Прими это. Пожалуйста. Посмотри, какой отец у нас довольный и счастливый.

В её словах буквально сквозит: это твой долг, дорогая Пак Суа. И не смей больше возражать.

Каждое слово падает на меня, как тяжелый камень, и я чувствую, как моё сердце сжимается от боли и отчаяния.

В комнату заходит мой отец. Его шаги тяжелые и уверенные, словно удары молота.
Пронзительными голубыми глазами, он осматривает помещение и, найдя нас, шагает глухо в нашу сторону. Его присутствие наполняет комнату, словно нависает грозовая туча.

— Ты так красива! - его голос звучит как раскат грома, заставляя меня вздрогнуть.

— Спасибо, отец, - отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал, — Но я по-прежнему считаю этот союз...

— Любовь не важна, - говорит он, обрывая меня. — Важно то, что этот брак укрепит союз наших кланов. Я долгие годы боролся за свободу и отстаивал достойно свои земли. И сейчас сдаться просто нет сил.

Его глаза сверкают, когда он продолжает:

— Моей дочери, тебе, Пак Суа, нужно сделать вклад в нашу историю, нашу семью. Стать достойной продолжательницей нашего клана.
Ли Хан - грубый и довольно без эмоциональный человек, но он никогда не посмеет тебя обидеть. Ты станешь его женой, и он подарит тебе долгие годы совместной жизни. Ты будешь счастлива с Ли Ханом. Рано или поздно поймёшь, что это всё - ради тебя и Ли Хана.

— Я не могу... - говорю я, нервничая. Мой голос звучит тихо, как шелест листьев на ветру. Не могу сказать ему, почему, но хотя бы показать, что я до сих пор не уверена - стоит. — Я не могу сделать этого.

— Ты должна, - говорит он, и его голос звучит как приговор. — Это моя воля. И ты должна ей последовать.

Он уходит, его шаги эхом отдаются в коридоре. А за ним и мама, оставляя после себя лишь аромат жасмина и тяжесть невысказанных слов.

Я остаюсь одна, и слёзы накатывают на глаза.
Я не могу противиться воле моего отца. Я не могу нарушить традиции. Они окружают меня, как стены темницы, из которой нет выхода.

Но я не хочу жить в ложной любви. Эта мысль горит во мне, как пламя свечи в темноте, маленькое, но упорное.

Зал, где проходил пир, поистине великолепен. Он выстроен из тёмного дерева, с высокими потолками, украшенными резными драконами, чьи чешуйчатые тела, казалось, извивались в танце при мерцающем свете свечей. Стены обтянуты тканью из красного шёлка, напоминающего застывшие волны, а пол покрыт мягкими коврами, в которых ноги утопают, словно в густом мхе.

В центре зала, словно сердце этого великолепия, стоит небольшой стол для моих родителей, накрытый белоснежной скатертью, сияющей, как свежевыпавший снег. На нем стоят изящные кувшины с вином, похожие на застывшие водопады, вазы с цветами, чьи лепестки казались живыми в мерцающем свете, а также разнообразные блюда с традиционной корейской едой, источающие соблазнительные ароматы. По обеим сторонам большого зала, словно крылья гигантской птицы, раскинулись похожие столы, куда и садили гостей и прочих важных персон.

Я села сбоку за свой стол, чувствуя себя как птица в золотой клетке. Уже через минуту туда опустился Ли Хан. Он оставил свой меч позади себя, словно нехотя расставаясь с частью себя, и сразу немного закатал рукава, чтобы не запачкаться, обнажая сильные руки, покрытые шрамами от бесчисленных сражений. Он так молод, но уже успел побывать на поле битвы.

Воздух наполнен ароматами жареного мяса, пряностей и цветущих сакур, создавая головокружительную симфонию запахов. На столах горели восковые свечи, отбрасывая на стены причудливые тени, которые, казалось, жили своей собственной жизнью, танцуя и извиваясь в такт неслышимой музыке.

В зале много людей - главы других кланов, их лица суровы и полны достоинства; советники, чьи глаза блестят от собственных мыслей; воины, чьи тела напряжены, готовые к действию даже во время пира. Тут не было обычных людей, только высокородные и важные персоны, каждый из которых нёс на своих плечах груз власти и ответственности.
Атмосфера была наполнена напряжением и ожиданием, словно перед началом великой битвы.

Пир был шумным и весёлым. Люди смеялись, их голоса сливались в единый гул, подобный жужжанию пчелиного роя. Разговаривали, ели и пили, наслаждаясь изысканными блюдами и дорогим вином. Но я не могла радоваться празднику. Я чувствовала себя так, словно меня с каждой минутой просто полосовали на куски острым ножом невидимого палача. Я едва держалась, чтобы улыбаться хотя бы Ли Хану, и на этом моя любезность заканчивалась, словно иссякший источник. Моя улыбка была фальшивой, как маска актера, а в глазах иногда вставали слёзы, подобные росе на лепестках цветов.

Я видела Минхо. Старалась не смотреть на него часто, но всё равно иногда находила его взглядом. Он так часто мне снился, так много я о нём думала, что сейчас кажется, что он и вовсе ненастоящий, словно мираж. Но он - настоящий. И если у меня получится, я смогу его коснуться... Надеюсь, что смогу. Эта мысль запульсировала в моей голове сразу же.

Он ужинал, сидя рядом с отцом, и иногда улыбался, когда наши отцы разговаривали. Его улыбка была как луч солнца, пробивающийся сквозь тучи. Сейчас по нашим отцам трудно сказать, что это ещё недавно были злейшие враги... Сейчас оба статных главы кланов радуются новой помолвке, и желают поскорее выполнить эту сделку. По-другому и не скажешь... Их радость кажется мне горькой иронией судьбы.

Но я чувствовала, как он смотрит на меня. Его взгляд был подобен прикосновению теплого ветра к коже. И в его взгляде я читаю не только жалость, но и что-то ещё... Что-то глубокое и сильное, как подводное течение в спокойной, на вид, реке.

Кажется, он понимает меня. Или мне это только кажется? Может, он чувствует то, что чувствую я? Это не может не дарить новые надежды. В глазах Минхо я видела отражение своей собственной души, как в зеркале, отражающем самые сокровенные тайны сердца.

Но я не могу ничего сделать. Я не могу нарушить волю отца, я не могу изменить судьбу.

Я отвернулась от Минхо, чувствуя, как разрывается моё сердце. Он встал, его движения - плавные, как у хищника, и вышел из зала. Оставляя меня одну... Словно лишая сил. Оставляя в этом шумном зале совсем одну.

Я взяла в руки кувшин, холодный и тяжелый, и наполнила бокал. Сладкое и терпкое вино приятно проникло внутрь, и оно вмиг наполнило меня теплом, словно огонь, разгорающийся глубоко в груди.

— Пак Суа, - сказал неожиданно Ли Хан, низким и глубоким голосом, словно понимая мое состояние, словно чувствуя то же, что и я, — Почему ты такая грустная?

— Я в порядке, - ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, — Просто немного устала.

— Прекрасно понимаю. Ещё немного и можно будет отдохнуть. Наши родители хотят всё сделать быстро и в ближайшие дни. Так что остаётся только смириться и исполнить их прихоти... — Ли Хан и до этого не скрывал, что ему тоже претит жениться на мне. Но сейчас он это точно подчеркнул, выравнивая на последних словах спину. Так он стал казаться ещё увереннее и статнее, что, несомненно, не ускользнуло из моего взора.

Я знаю, что с ним меня ждёт. Знаю, что никогда не полюблю его и словно навсегда и на все свои будущие перерождения я выбрала того, кто будет моим в любой жизни. Но...

Я хочу пожить ещё и в этой жизни с ним. Хочу насладиться своими чувствами, хотя бы рассказать о них и не получить в ответ что-то, что разобъёт мне сердце. Эти мысли кружатся в моей голове, и становится как-то дурно. Я извиняюсь и тоже покидаю зал, чтобы подышать свежим, ночным воздухом.

Но я всё равно буду бороться до конца. Эта решимость горит во мне, как неугасимое пламя, готовое осветить даже самую тёмную ночь.