BLACKer (The Sequel to BLACK) [Russian Translation]

Песни: Max Schneider - Wrong
Years & Years - Without

----------

*спустя две недели*

AMELIA'S POV

Я скучаю больше всего по тому, как он любил меня, но я не знаю того, почему он любил меня так сильно. Все, что я отдала ему, вернулось ко мне. Почему же я не видела этого?

Я сижу, думая о том, что никто никогда не будет любить меня таким образом.

Когда я была той, кто научила его этому. Когда я была той, кто показала ему, как заполнить пустоту в его разуме. Как жестока я должна быть к себе за предоставленное ему своё тело просто потому, что он чувствовал это.

Он отказался отвести взгляд от меня, он отказался отпустить меня даже тогда, когда перестал чувствовать моих прикосновений. Как же я не видела все эти вещи, прежде чем встретила его? Как будто все эти вещи пропали, когда он ушёл.

Я имела обыкновение думать, что я зажгла огонь в его глазах, но я поняла, что это было всего лишь отражение того, что он зажег в моих.

- Хей, - говорит Гарри с опаской. Я бы могла достичь его груди и обнять его так сильно, что он не смог бы дышать.

- Хей, - отвечаю я с легкой улыбкой. Он смотрит на меня необычайными глазами, когда я сажусь на своё место в кофейне.

- Что ты тут делаешь, - спрашивает Гарри, садясь на место Зейна.

- Пью чай, - я указываю ему на кружку в моих руках, так как он не в состоянии посмотреть на этот объект. Его взгляд прикован к моему лицу.

- Правда, - он облизывает губы, отвлекая меня.

Я жду, пока Зейн выйдет из уборной за спиной Гарри. Когда он наконец делает это, то я киваю ему головой, сигнализируя о том, чтобы он ушёл. К счастью, он понимает это, машет мне и выходит из магазина.

- Так, - Гарри неловко смеётся про себя и убирает волосы с глаз. Знакомый жест заставляет сжаться мой желудок.

- Как твои дела? - спрашивает он с осторожностью. Почему он настолько хрупок со мной? Я не кусок стекла, который может разбиться. Он не должен быть далеким со мной.

- Я видела тебя пару дней назад, Гарри, у меня ничего не изменилось, - напоминаю я, и он нервно хихикает.

- Конечно. Прости, - он ковыряет свои ногти.

- Прекрати делать это, - я хватаю Гарри за руку, и он смотрит на то место, где наша кожа соприкоснулась.

- Плохая привычка, - шепчет Гарри в ответ.

- Большая зависимость, - его грудь поднимается, когда смешок покидает его губы.

- Ты моя зависимость, - он качает головой, отказываясь от мысли. Когда я не отвечаю, Гарри понимает намёк и снова говорит. - Моя единственная зависимость - книги, - утверждает он с восхищением.

- Ты снял своё кольцо, - говорю я, и он смотрит на свои руки. Я следую за его взглядом, видя небольшие ожоги на его ладони. Он сглатывает и смотрит в сторону.

- Да, ну так ты тоже, - указывает он свирепо.

- Не будем останавливаться на грусти, ты только утонешь в ней, Гарольд, - осторожно говорю я.

- Я уже утонул, - он тихо хихикает, почёсывая затылок.

- Я не согласна, Гарри. Одиночество не произошло из-за отсутствия людей вокруг тебя, - я делаю вывод. Он восхищается с не столь далекого расстояния. - Это исходит от чувства не в состоянии общаться или от определённого мнения, которое другие сочли бы неприемлемым, - я заканчиваю говорить, и Гарри не может перестать улыбаться как идиот. Я люблю этот тип улыбки, когда ямочка медленно формируется на его правой щеке.

- Откуда у тебя такой химически сбалансированный мозг? - говорит Гарри сладким, полным любви голосом. - На что же это похоже? - спрашивает он серьёзным тоном.

- Почему ты спрашиваешь меня об этом? - спрашиваю я в ответ, на что Гарри смеётся.

- Ты просто... в порядке. Ну по крайней мере больше, чем я, - намекает он.

- Я хочу быть в порядке, но это не так, - говорю я, и он сглатывает. - В случайные моменты дня я сталкиваюсь с болью или грустью, а иногда со всем одновременно. Я никогда полностью не довольно своей жизнью, и я никогда не чувствую себя хорошо, - говорю я. Зеленые глаза Гарри блестят, когда я слышу слабый смешок, и он снова говорит.

- Иди сюда, - он ждёт меня с распростертыми объятиями.

- Зачем? - спрашиваю я.

- Потому что ты мне нужна, - говорит он, как будто это самая очевидная вещь на свете. Я замёрзла, а его руки наполнены тем теплом, в котором я нуждаюсь. Я скучаю по нему и его душе.

----------

Сеанс терапии #32

HARRY'S POV

- У меня снова был сон, - сообщаю я ему.

- О чем? Вы видели то же, что и в прошлый раз? - беспокоится он, записывая что-то в свой белый блокнот.

- Нет, - я закрываю глаза и впиваюсь своими поломанными ногтями в кожу на ладони. - Это были лица, - я ковыряю кожу вокруг ногтей.

- Лицо было каким-то особенным? Ты видел это лицо прежде, Гарри? - спрашивает он, моргая. Я не видел эти лица годами, однако, они вернулись, разговаривая со мной... крича в темноте ночи. - Ты знаешь, кто они? - голос Зокета выводит меня из бессознательности. Я прокусываю нижнюю губу, когда болезненный звук вырывается из моего горла, и кровь стекает по моему подбородку.

- Дыши, - шепчет он, протягивая мне салфетку. - И купи Chapstick, твои губы в ужасном состоянии.

- Холодно, сухость является результатом, - говорю я ему, и он растерянно смотрит на меня. - Я ненавижу себя.

- У тебя нет причин ненавидеть себя. Ты человек, замечательный человек. Ты можешь ненавидеть свои действия, но не своё физическое или психическое существо, - он улыбается на мою печаль.

- Я до сих пор ненавижу себя, - я закатываю глаза. - Винсент Ван Гог имел обыкновение есть желтую краску, потому что думал, что внутри него появится счастье. Он был несчастным. Возможно не таким, как я, но он был несчастным, - я пожимаю плечами. - Многие люди думали, что он сошёл с ума, и откровенно глупо делать это, ведь краска токсична, - я качаю головой на это психическое расстройство. - И неважно то, что было очевидно, что употребление в пищу краски не имеет никакого прямого отношения к счастью, но он никогда не видел этого, - я завершаю, и Зокет качает головой, игнорируя меня уже в течение часа. - Он был так несчастен, что даже такие безумные идеи, как употребление краски, лезли ему в голову. Он без сомнения делал это. Это, на самом деле, не отличается от влюбленности или приёма наркотиков. Существует большой риск остаться с разбитым сердцем или умереть от передозировки, но люди до сих пор делают это каждый день, потому что всегда есть шанс, что все изменится к лучшему. У каждого человека есть свои жёлтые краски.

- Гарри, - шепчет Зокет, останавливая меня. - Я не забочусь о болезни Ван Гога, - я моргаю на его слова.

- Ну, я-

- Ты знаешь, в чем твоя проблема? - спрашивает он, закатывая глаза. - Ты быстро привязываешься. И как только ты привязываешься к кому-то или чему-то, - он останавливается. - Ты делаешь все возможное, чтобы порадовать их и сделать их счастливыми, - восклицает он, разводя руки. - Ты даёшь слишком много шансов тем людям, которые, честно говоря, не заслуживают их, - он заканчивает предложение, кивая головой.

- О чем Вы? - спрашиваю я его, но он игнорирует меня.

- Они используют тебя, а ты ведёшься, не зная этого.

- Кого Вы имеете в виду?

- Я имею в виду тебя! Ты будешь там для себя, даже если другая половина твоего разума пытается убить тебя, - он поднимает брови на мой взгляд. - Это всегда будет иметь место в твоём сердце, потому что ты отвёл ему место там.

- Нет-, - начинаю я, но Зокет прерывает меня.

- Эти лица возвращаются, потому что решили сделать это самостоятельно, - он резко выдыхает. - Они стучатся в дверь, которую ты предоставил для них, Гарри.

- Что за дверь? - этот человек вытряхивает все дерьмо из меня.

- Эта дверь, - он указывает на голову. - Ты предусмотрел место для этих существ, чтобы они могли приходить и уходить, как им заблагорассудится. Потому что они знают, что они желанные гости.

- Выгони их. Разве ты не можешь прогнать их или ещё что-то. Или дай мне что-то, чтобы я смог прогнать их, - я киваю, сидя через стол. Он не согласен. Конечно.

- Я не могу убрать это, Гарри, я могу только помочь сделать это невидимым, - Зокет игнорирует мой намёк на лекарства. - Ты единственный, у кого есть ключ.

- Останови это метафорическое дерьмо, это очень раздражает и сбивает с толку! - я громко кричу.

- Это не сбивает с толку, Гарри, ты просто пустил эти лица в дом, и этот дом - твой ум. Ты открыл себя им. Они не узнают того, чего ты хочешь, если ты не скажешь им об этом, - он пытается урезонить меня этим новым пониманием. Я опять же игнорирую это.

- Я не знаю, что сказать, - я пожимаю плечами.

- Во-первых, ты должен напугать их, потом понять и наконец захватить, - он встаёт на ноги и идёт к своему столу. Зокет берет чёрный лист бумаги и идёт обратно. - Ты должен верить, что эти лица находятся здесь по причине, которая есть у тебя. Будет просто понять, как они работают, и как только ты сделаешь это, то будешь в состоянии захватить их в уязвимое время, - он снова садится, начиная что-то писать.

- Я мог бы просто... сжечь их, - предлагаю я, и Зокет закатывает глаза, бросая в меня бумажный шарик. Я кидаю его ему обратно, смеясь про себя, когда шарик попадает ему в лицо, прежде чем приземлится на колени.

- Ты не можешь просто сжигать все, - он усмехается, бросая шарик обратно мне.

- Да, я могу, - смеётся Гарольд предположению Зокета. Я сжимаю кожу на левой руке, пытаясь заставить его замолчать.

- Это, на самом деле, весело, - я сдираю кожу, и он умирает.

- Нет, Гарри, ты не можешь, - жёстко говорит он. - Ты можешь убить свою печаль, но не можешь сжигать других.

- Но убийство это плохо, - я поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним. Я слегка ухмыляюсь и снова посмеиваюсь над его безнадежной нерешительностью.

- Ты не плохой человек, если пытаешься убить свою печаль, Гарри, - он держит блокнот близко к своей груди. - Даже, если ты в комнате для сжигания, до тех пор, пока ты не делаешь это с другими людьми.

- Я обжигаю себя не для того, чтобы убить печаль. Я обжигаю себя, чтобы остаться живым, - говорю я в сотый раз.

- Ты не можешь сохранить жизнь, которая уже мертва, - отстреливается он в отчаяние.