«Использую ее просто так»
Ты снова просыпаешься одна.
Он, как обычно, ушёл «по делам». Иногда это студия, иногда просто «куда-то». Телефон ты не трогаешь. Ты уже знаешь, что там ни «доброе утро», ни «как ты спала». Тебе шестнадцать, а ощущение, будто ты уже лет десять в разводе.
Ты идёшь на кухню босиком. Холодно. Сигарета — завтрак. Хотя Гриша орёт, когда ты куришь. Сам приносит пачки, сам же потом матерится.
— Тебе сколько лет, а? Ты чё, шмальнулась? — говорил он на прошлой неделе, когда нашёл бычки под окном.
— Шестнадцать. Как ты любишь, — огрызнулась ты.
— Вот и не выпендривайся, жена недоделанная.
Ты не жена. Ты даже не уверена, что ты для него кто-то.
После переезда в Будапешт всё стало ещё тише. Его мама — Татьяна Николаевна — строгая, но умная. Она сразу дала понять:
— Жить вместе в вашем возрасте — глупость. Но, Гриша, ты же у нас самостоятельный, да?
Он кивнул, как умник.
Снял квартиру в центре. Всё красиво: кафель, окна в пол, даже балкон. Только вот красиво — не значит тепло.
Ты без друзей. После твоего дня рождения все уехали, и с тех пор — пусто. Даже Аня не пишет. Ей «неудобно в личку». А ты не хочешь быть навязчивой. Всё, что у тебя есть — это пепельница и тревожность.
Ты стоишь у плиты, режешь морковку. Гриша в соседней комнате. Говорит с Артёмом.
— Да, брат, я отвечаю. Та, с фестиваля... Помнишь, с чёрным крестом под глазом?
Пауза. Ты напрягаешься.
— Она, короче, такая — "я тебе покажу, как по-взрослому", и пошла по кругу. Я чуть не уснул...
Смеётся. Тебе становится противно.
— А потом вторая. Ну, Камила. Да-да, та, что майку порвала. Малая вообще...
Ты ставишь нож. У тебя внутри всё падает.
— Короче, троих за неделю. Прикинь? Я уже как комбо открыл.
Ты просто садишься на пол. Не плакать. Не рыдать. Просто... сесть.
Морковка горит на сковородке. Пахнет гарью.
Он выходит из комнаты. Видит тебя, прижавшуюся к шкафу, с закусанной губой.
Молчит. Потом — спокойно:
— Ты слышала?
Ты поднимаешь глаза. Медленно. Как будто даже глаза тебя больше не слушаются.
— Нет. Мне померещилось, как ты хвастаешься, кого ты там жарил, пока я тут тебе картошку чистила.
— Ну, блядь, вот опять.
— Что опять?
— Начинается драма. Давай. Ты же любишь.
Ты встаёшь. Говоришь медленно. Почти шепотом:
— Я, оказывается, живу с парнем, которому на меня насрать. Ты мог бы хотя бы в сортир уйти. Ну, чтобы не как мудак до конца.
Он подходит ближе. Ты думаешь, он сейчас начнёт извиняться. Как раньше.
Но он просто смотрит на тебя сверху вниз:
— Ты сама сделала меня таким. Сама хотела жить, как взрослая. Ну вот, живи. Или съезжай.
Ты киваешь.
— Поняла.
— Куда ты?
— Покурить. Пока ты не начал жаловаться, что я и курю не так, и жопа у меня не та, и морковка — прикинь — сгорела.
Он стоит в дверях. Ты уходишь на балкон. Дверь закрывается с глухим щелчком.
Ты делаешь первую затяжку и думаешь:
А может, ты просто реально больше не нужна.